Глава 4. Эмилия

Устроившись на идеально заправленной постели, перекатываюсь на живот и подкладываю под грудь подушку. Обложка нового блокнота переливается из-за мерцающих страз. Вообще, я не очень люблю все эти штучки, но тут не сдержалась и купила.

Вывожу ровным почерком на первой странице:

МОИ ПЕСНИ

Автор-исполнитель:

Эмилия Литвинова

Рассматриваю эту надпись под разными углами. В голове шум моря, сменяющийся гулом заполненного зрительного зала…

Нравится.

Мурашки по коже.

Перелистываю страницу и… зависаю минут на тридцать. В голове куча мыслей, целая мусорка из слов и рифм, но ничего толкового на ум не приходит.

Стихи я пишу лет с двенадцати. Может, не самые выдающиеся, однако мне нравится творчество. Нравится оставлять на бумаге свой след. Порой даже легче становится, потому что так проще кому-то высказаться.

Говорят, для того чтобы написать что-то стоящее, нужно влюбиться и потерять свою любовь, ощутить бесконечную радость и ошеломляющую боль – только так сможешь прочувствовать текст и стать его проводником в этот мир. Может, это и правда, но я пока не влюблялась. Сложно кем-то увлечься, когда парни, которые тебя окружают, такие придурки. В хорошем смысле.

Реально как дети.

У меня куча чатов в мессенджере. Школьный, болталка с секции борьбы, чат второй смены загородного лагеря и группа студентов колледжа. Все они состоят из пацанов примерно моего возраста, и они там тако-о-ое обсуждают, что желание влюбляться сразу пропадает. Могут и по внешности девушки проехаться. Я смотрю – вроде симпатичная, а чего только не напишут: ноги кривые, усы на лице, жопа плоская. Ужас. Я такие сообщения просто игнорирую и, вообще, в последнее время стараюсь появляться реже.

Долго вымучиваю хоть что-то, но получается бред, поэтому закрываю блокнот и иду пить чай. В квартире пусто и тихо, но я к этому привыкла. Из-за включенного чайника поздно слышу звонок, бегу в комнату за телефоном и, вернувшись обратно, набираю отца.

– Да, пап, привет. Звонил?

– Чего так долго отвечаешь? Чем занята? – без приветствий с подозрением спрашивает он.

– Да вроде быстро…

– «Вроде». Ну как ты там? Все бездельничаешь?

– Почему это бездельничаю? – обижаюсь.

– Частушки свои поешь?

– Да какие частушки?

– Ладно, не начинай. С университетом что? Помощь нужна?

– Нет, пап, помощь не нужна, – отчитываюсь. – Я сама. Экзамены ведь сдала. Должна поступить.

Оказалось, после европейского колледжа, куда отец меня отправил из соображений безопасности и по согласованию с руководством Управления, поступить в столичный вуз не так-то просто. Пришлось вернуться в марте, чтобы сдать единые государственные экзамены.

– Ну, давай…

– Пап, помнишь, я тебе говорила, что у нас дома душ не работает? Что-то с лейкой…

– Помню-помню, – ворчит. – Пришлось Аскерову звонить, куда тебя девать? Обещал сегодня решить вопрос.

Я округляю глаза и быстро осматриваю квартиру на предмет чистоты.

Приедет?

Сегодня?..

Господи.

– Ладно, пап, давай, – снова чувствуя внутри неладное, быстро прощаюсь. – Я тут… чай пью.

– Язык не обожги. Денег-то хватает?

– Хватает. У тебя как дела? – поспешно спрашиваю. – Как здоровье?

– Нормально все. Давай, Эмилия. До связи.

За два часа намываю всю квартиру.

Неудобно в прошлый раз получилось. Может, Ренату и все равно, а мне почему-то важно, чтобы он не подумал, будто я неряха. Правда, душ-то не работает. После уборки приходится вымыть голову в кухонной мойке.

Надев шорты и майку, феном хорошенько просушиваю волосы и решаю заплести косу. Затем хожу по дому в приподнятом настроении.

Чувства странные.

Будто громкость в теле прибавили.

Услышав короткий стук в дверь, пробегаю мимо зеркала и, остановившись, как бы между прочим сбрасываю лямку с плеча. Глаза становятся чуть темнее, почти синими. Волнение скатывается в низ живота, а лицо опаляет стыдом.

Помотав головой, возвращаю лямку на место.

Дурочка.

– Сейчас! – кричу.

Отворяю дверь и изумленно замираю на пороге.

– Добрый день. У вас с сантехникой проблемы?

– У нас, – разочарованно отвечаю и пропускаю в квартиру мужчину лет пятидесяти.

Окончательно расстраиваюсь, когда он, спустя два часа, уходит и оставляет за собой такую грязь, что плакать хочется.

Значит так, дядя Ренат?..

Я так понимаю, ты не приедешь…

Убрав все, наконец-то полноценно моюсь под душем, а перед сном снова открываю свой блокнот и пишу без заминки:

А я тебя ждала с надеждой,

Ленты в косы, словно в сказке, вплела.

Ты спрашиваешь: сильна ли я?

Я боюсь, что сгорю дотла… Глава 5. Ренат

15.00. Главное Следственное управление СК, Москва

В просторном кабинете нечем дышать, но, думаю, как минимум полчаса буду вынужден обходиться без воздуха.

Дело, над которым я работал полтора года, наконец-то сдано в соответствующие следственные органы, там его подготовят для передачи в суд, а я получил внеочередное звание и отпуск. И если первому вполне себе доволен, то второе – вроде как ни к чему.

Тем более служба продолжается.

– Аскеров Ренат Булатович, – читает мое досье генерал-майор, поднимает глаза и пристально, выжидающе смотрит.

– Верно, Василий Георгиевич.

Обычный наш мужик. Высокий, плечистый, с сединой в волосах и открытым, строгим лицом.

– Родился в Махачкале?

– Так точно, – с равнодушным видом выдерживаю тяжелый взгляд, после которого собеседник вновь обращает все внимание на мое личное дело.

Незаметно стискиваю зубы, потому что терпеть не могу этих межведомственных танцев с бубнами. Мы все присягали одной стране и одному президенту, а ведем себя, словно это не так. Каждый тянет одеяло в свою сторону, хотя лавры достаются уж точно не Лубянке.

Наши достижения и успешное завершение разрабатываемых операций не показывают по телевидению и не освещают на радио как героические эпизоды. А вот наши ошибки, случается, мелькают на экранах. Зачастую увы, уже с человеческими жертвами.

Сделать так, чтобы в вечерних новостях, транслируемых от Сахалина до Калининграда, сюжетов с происшествиями не было – вот в чем заключается наша работа. Если говорить не о внешней разведке, разумеется.

– Почему в личном деле нет информации о вашей семье, Ренат Булатович. Родители?

– Это закрытая информация. Код «Е-1».

Чувствую себя на собеседовании, хотя это ни хрена не оно. Работать нам вместе придется. Вопрос этот решен в таких кабинетах, где возражения просто не принимаются.

Рабочая группа «Магнолия» уже сформирована. Возглавляю ее я, а от Следственного комитета требуются два хороших следака. Добавлю своего специалиста по кибербезопасности и группу оперативников.

Может, и сработаемся.

– Вот как? Закрытая, значит. Жена, дети?

– Не имею.

И еще один неподвижный взгляд, цель которого…? Запугать? Показать, кто здесь главный?

Глупо, потому что кто из нас старший по званию? Очевидно, он. А вот по уровню специальных полномочий и допуску к государственной тайне – вряд ли, но мериться одним местом я не привык.

– Окончил Высшее воздушно-десантное училище, нес службу в специальном центре управления «Знамя». – Снова внимательно смотрит, но теперь его лицо абсолютно спокойно. – Пять командировок, включая зарубежные.

Киваю.

– Все так, Василий Георгиевич.

– Посещал секцию спортивной борьбы, занимается фотографией.

– Виноват.

Генерал-майор наконец-то выдает подобие улыбки, и я чувствую, что уголки моих губ тоже дергаются, но порыв этот сдерживаю. Ни к чему панибратство. Ситуации во время оперативного процесса могут быть разные.

– Хорошо, подполковник. Кстати, поздравляю с новым званием. Сколько вам? Тридцать три. Ваши родители могут вами гордиться.

Усмехаюсь чуть зло.

– Давайте перейдем к нашему вопросу. Есть ли у вас на примете сотрудники, которые могут обеспечить строгую секретность?

– Думаю, мы найдем людей. Мне нужно посоветоваться с коллегами. А ваш генерал… Ярославский, кажется?

– Олег Валентинович, – киваю.

Василий Георгиевич смотрит в открытое настежь окно. Туда, где на темно-синей воде играют солнечные блики, а на набережной, как всегда, многолюдно.

– Передайте ему привет от старого друга. И… еще, кажется, Литвинов…

– Полковник Литвинов, – киваю. – Давид Андреевич.

– Вы ведь вместе с ним были в… – снова смотрит личное дело.

– Вместе, – беру на себя смелость и перебиваю, чтобы не касаться некоторых тем. – Когда я могу рассчитывать на ваших сотрудников? Времени немного, задачи – сами понимаете – серьезные.

– Все понимаю, – он поднимается и протягивает руку для рукопожатия. – Выделим вам лучших из лучших.

– Маленькая просьба, Василий Георгиевич. Пусть они будут мужского пола.

– Я вас услышал, – смеется.

После встречи еду к себе, в Управление.

В башке одна работа, больше ничего.

По оперативной информации, агенты иностранной разведки уже хорошенько обосновались в столице и готовятся к крупному международному экспофоруму, который пройдет в сентябре. Осталось чуть меньше трех месяцев.

На форум приглашены первые лица сразу нескольких государств, планируется торжественная встреча делегаций, а также массовые мероприятия. Задача Управления – избежать всевозможных диверсий. Значит, будем искать.

21.00. Управление СБ.

– Ренат Булатович, – дверь открывается.

– Да, – выключаю монитор компьютера и посматриваю на часы.

– Я сходил, все сделал, как просили, – переминается с ноги на ногу Аркадьич – наш местный начальник административно-хозяйственной части.

– И что там было? – вспоминаю.

– Да букет целый. И лейка полетела, и прокладку поменял.

– Ясно, – тянусь к бумажнику и достаю две купюры. – Держи.

– Да неудобно, – борется с собой.

– Бери-бери. Благодарю.

Берет. Уходит.

Перед тем как отправиться домой, захожу в сообщения от Давида и печатаю: «Вопрос решен».

Немного подумав, перечитываю просьбу от полковника. В ней вдобавок зачем-то номер телефона его дочери.

В памяти всплывает ровная, увлажненная кожа, узкая талия и высокие мягкие полушария. Своенравная девочка, но красивая. Как картиночка вся, ладненькая. Будто из «Плейбоя» вырезали. Никогда таких не видел.

Снова вспоминаю: все остальное не совсем в моем вкусе.

«Благодарен, Ренат», – прилетает ответ от Давида.

«Вот и отлично», – думаю и удаляю за ненадобностью нашу переписку.

Всю. Полностью.