Глава 46. Эмилия

Второй день в университете проходит странно, потому что я впервые чувствую себя частью чего-то большого и классного. Чего-то правильного. К тому же нахожусь в центре внимания, хотя совершенно к такому не привыкла.

Группа у нас небольшая, но все кажутся дружелюбными и позитивными. Парней примерно столько же, сколько и девчонок.

Новость дня: моя однофамилица. Мало того что она тоже Литвинова, так еще и Эка Давидовна, то есть и инициалы у нас полностью совпадают. Мы даже смеемся, вдруг у нас один отец, но Эка рассказывает, что ее семья из Питера, где папа всю жизнь работает разводчиком мостов.

На правах старосты я занимаю первую парту и все четыре пары не свожу глаз с преподавателей и доски. Мне все безумно интересно, хоть это и удивительно. В Европе такого рвения к учебе не было.

Счастье, что я встретила Рената и он помог мне сюда попасть. Настоящее счастье, что помимо университета у меня есть наши с ним отношения. Про утреннюю ссору быстро забываю, будто ее и не было.

Стараюсь быть объективной: он много раз говорил, что никого красивее меня не видел, так зачем ему какая-то майорша? Будь у нее хоть вся грудь в орденах и медалях.

Я так вдохновлена новой жизнью, что на перемене достаю из сумки блокнот, который всегда ношу с собой, и тут же описываю свои эмоции.

Не в стихах, просто.

Правда, меня отвлекают, и приходится срочно спуститься в деканат, где секретарь просит внести информацию по моим одногруппникам в специальные бланки. На это уходит половина последней пары: информации много, но она еще раз помогает мне запомнить новые для меня имена и фамилии.

Когда по широким коридорам возвращаюсь в аудиторию, там уже пусто.

– Я отпустила пораньше, – говорит Алена Владимировна.

– Хорошо, извините, попросили помочь в деканате.

– Ничего страшного, лекции сегодня были вводные, но на будущее – не позволяй садиться себе на шею. Поручений будет много, а поблажек на экзамене никто не сделает.

– Спасибо, извините еще раз.

На столе преподавателя замечаю свой блестящий блокнот и жутко смущаюсь.

– Можно заберу? – указываю кивком.

– Конечно. А я думаю, кто же его оставил? Это твои стихи? – с интересом спрашивает Алена Владимировна, передавая мне блокнот.

– Да.

– Неплохо. Ты еще и поешь?

– У нас с друзьями своя группа. – Покидаю аудиторию.

Молча наблюдаю, как Алена Владимировна выходит из кабинета и, перекинув плащ через руку, закрывает дверь.

Обычно при общении с преподавателями я чувствую легкий ступор, но только не с ней. Мне еще на паре понравилось, как грамотно она излагает мысли, и пришлось по вкусу, как она выглядит. Удивительно женственная, элегантная, с аккуратным пучком на голове и идеальным легким макияжем.

– И где же вы выступаете? – продолжает она допытываться, пока мы спускаемся по лестнице.

– В барах и в клубах. Иногда на корпоративах.

– Интересно, а сюда-то тебя как занесло?

Я робко пожимаю плечами. Наверное, не стоит говорить, что поступила по блату.

– Но стихи и правда красивые. Извини, что я полюбопытствовала и прочитала.

– Да ничего… Что уж теперь…

– Этот мужчина… которому ты их пишешь, вы с ним встречаетесь?

– Что-то вроде того, – уклончиво отвечаю.

Мои щеки наверняка видны даже из главного крыла. Так сильно они пылают. Спасает только то, что мы выходим на улицу под моросящий противный дождь.

Машина Рената на том же месте, что и вчера. Я чувствую, как мое сердцебиение становится глухим и частым, поэтому прибавляю шаг.

До конца не была уверена, что он приедет, а сейчас вижу, как Аскеров выходит на улицу и, мрачно за мной наблюдая, ждет.

– Ну и хорошо, Эмилия, что встречаетесь. Неразделенная любовь – слишком отвратительная штука, – вежливо улыбается Алена Владимировна и резко останавливается. – Марат?..

Я перевожу взгляд с преподавательницы на всегда невозмутимого Рената и думаю, что она, скорее всего, обозналась.

– Привет, – вопреки моим догадкам говорит он абсолютно ровно.

– Привет, – немного ошарашенно отвечает она и, кутаясь в плащ, поворачивается ко мне. – До завтра, Эмилия. Не опаздывайте.

– Всего доброго, Алена Владимировна.

Тут же легкомысленно о ней забываю, потому что, если я буду пытать Аскерова вопросами еще и по поводу этой случайной встречи, мы снова поругаемся, а я безумно по нему соскучилась.

Целомудренно складываю руки на коленях и смотрю прямо перед собой.

Первая половина дороги до дома выходит молчаливой, а потом звонит мой телефон.

– Это папа, – пугаюсь, глядя на экран.

– Ответь, – говорит Ренат устало.

– Да, пап, – слабо улыбаюсь. – Привет.

– Привет, студентка. Ну как там? Еще не выгнали?

– Нет, – возмущенно отвечаю. – Меня, вообще-то, старостой назначили.

– Ну-ну, учись, – тут же теряет он интерес. – Недели через две приеду в отпуск на недельку. Проверить, как ты там поживаешь.

– Да все хорошо, пап.

Прикусываю губу и чувствую легкое волнение. Честно – хочу, чтобы отца не было в Москве как можно дольше, потому что в его приезде я вижу угрозу для наших отношений с Ренатом.

– Я домой еду, – поглядываю на проплывающие мимо нас улицы. – Давай, пап.

– Учись хорошо, Эмилия. И не доверяй кому попало.

– Конечно, – смеюсь. – Пока.

Уже хочу убрать телефон в сумку, но вижу сообщение в мессенджере.

««Эмилия и Стас» – звучит гораздо перспективнее, чем «Пенелопа и Стас». Как считаешь, красавица?»

Я хмурюсь и, бросив взгляд на сосредоточенного на дороге Рената, печатаю с серьезным выражением лица:

«Считаю, что зря дала тебе номер своего телефона. Удали его, пожалуйста. Сейчас же».

Мы въезжаем в длинную пробку, и я не выдерживаю. Скинув сумку на пол, тянусь к воротнику белой рубашки и касаюсь губами колючей щеки. Игриво трусь о нее кончиком носа.

– Прости меня за утро, пожалуйста. Я… немного перенервничала.

– Перенервничала она, холера, – хрипит Аскеров мне на ухо.

В надежде, что он тоже не выдержит, ныряю под строгий пиджак и опускаю ладонь до ровного пресса. Удовлетворенно улыбаюсь, когда Ренат тянет меня к себе, взяв за хвост, и грубовато целует.

Сшибает напором, как это обычно бывает, кусая дрожащие губы, а затем тяжело дышит и резко отстраняется, когда сзади слышатся возмущенные автомобильные сигналы. Впереди нас уже пусто.

Мы снова едем по улицам дождливой Москвы.

– Ты ведь меня простишь? – все же хочу знать и с надеждой на него смотрю.

Ренат еще сильнее сжимает руль и награждает меня раздраженным взглядом. Его плечи напряжены, каждая мышца в теле будто заряжена, и мне безумно хочется его расслабить. Ласково и по-женски.

– Ты выебала мне мозги, Эмилия, а потом мне их хорошенько ебали весь день на работе.

– Ты ведь можешь… как-то отомстить «нам»… тем же… – многозначительно на него смотрю и смущенно отворачиваюсь к окну.

Вздрагиваю, когда мое колено накрывает горячая рука, тут же ныряющая под подол. Внутреннюю сторону бедра сжимают сильные пальцы.

– Поверь мне, я непременно это сделаю. – Мы снова попадаем в дорожный затор. – Где-то через час.

Задержав дыхание, пытаюсь унять резко взлетевший пульс и взволнованное сердце и ерзаю на сиденье. Наверное, я должна почувствовать страх, но внизу живота собирается что-то тягучее и горячее: кипящая лава, ожидающая мощного извержения.

И остается только одно – истинное желание, чтобы все московские пробки в миг рассосались и этот час прошел как можно быстрее…