Глава 51. Ренат

Домой возвращаюсь после пяти кругов по Садовому кольцу – только когда в голове становится настолько пусто, что злость на Литвинова оседает камнем где-то в груди. То, какими угрозами он раскидывается, не норма. Любой человек из системы это бы понял и возмутился.

Да и время сейчас ответственное, не до семейных разборок, каждый день ждем удара извне, а я катаюсь по Москве и думаю: каким образом Давид сможет поднасрать?

Подвести под проверку собственной службы безопасности – одно дело, но… твою мать… госизмена? Серьезно, блядь?

Я почти пятнадцать лет служу своей стране.

Честно и достойно.

Никаких скелетов в шкафу нет и быть не может. Разве что Эмилия… Единственный, самый неожиданный и красивый до безобразия скелет.

Конечно, сейчас мое положение в Управлении оставлять желать лучшего. Ситуацию с ранением Синицыной на Урале все еще вспоминают, плюс недавнее неудачное задержание «Кита». Таксист смылся, и выйти на его местоположение пока не получилось, а Литвинов – калач тертый, да и опыта у него побольше. Он многих знает, и Ярославский ему доверяет.

– Привет, – выглядывает из спальни Эмилия, когда я закрываю за собой дверь и снимаю обувь.

В квартире такие ароматы, что желудок стягивается в узел.

– Привет, – улыбаюсь отчего-то.

– Как… дела?

– Нормально, – отправляю пиджак на вешалку. – Я ненадолго. Надо выйти в ночь.

– Раньше ты не дежурил, – Эмилия прищуривается и странно на меня смотрит.

– Форум. Я говорил, – подхожу к ней, расстегивая пуговицу на манжете.

– А… точно, – она, кажется, немного расслабляется, затягивает поплотнее пояс на темном шелковом халате, но лицо остается таким же взволнованным. – Я приготовила ужин. Поешь, пожалуйста.

Мне хочется улыбаться. Потому что вот оно. Оно самое. Все дерьмо остается там: в набитом иностранцами городе, где-то за дверями моей квартиры.

– Корми, хозяйка. – Обхватив бледное лицо, накрываю ртом теплые, дрожащие губы. В нос опять проникает аромат сладкой ваты.

Эмилия приподнимается, отвечает на нахрапистый поцелуй и накрывает руками мои плечи, а когда я, шумно дыша, отодвигаюсь, требовательно их сдавливает.

– Пойдем, – она ласково зовет и, схватив за указательный и средний пальцы, тянет на кухню, где начинает греметь кастрюлями, количество которых с каждым днем растет в геометрической прогрессии.

А я, сидя за столом, искренне ею любуюсь. Взволнованной и зацелованной.

Темные, блестящие волосы Эмилии убраны наверх так, что несколько прядей у лица заманчиво пружинят, то и дело грозятся выпасть из прически, а полы халата расходятся, демонстрируя очередной комплект нижнего белья из узких полупрозрачных трусов и такого же лифа.

– Я приготовила борщ, – ставит дымящуюся тарелку на стол. – Знаю, ты не очень любишь…

– С удовольствием поем.

Она садится напротив, поправляет халат и неловко улыбается. Домашняя и удивительно красивая девочка, на которую я когда-то, как желторотый школьник, повелся, а теперь не могу отвести глаз.

И борщ у нее вкусный. Потому что она готовила. Потому что с душой.

– Хочешь что-то сказать, Эмилия? – спрашиваю, когда замечаю, что она третий раз ерзает на стуле.

– Я звонила отцу…

– Хм… Зачем?

Качаю головой, потому что не стоило ей этого делать. Ни к чему, пока Литвинов в бешенстве.

– Хотела объясниться, но папа и слушать ничего не стал. Обзывался. Приказал сегодня же вернуться домой. Навсегда, – она стирает набегающие на длинные ресницы слезы.

– Понял, – хрипло отвечаю, опускаю взгляд и снова смотрю в тарелку.

Этого и следовало ожидать.

– Ты… ты хочешь, чтобы я ушла, Ренат? – спрашивает Эмилия испуганно.

– Похоже, что я этого хочу? – пялюсь на нее исподлобья.

– Нет… Совсем непохоже, но…

– Что – но?

– Я очень этого боюсь! – с надрывом в голосе признается.

– Не ври, – грубовато смеюсь и, отодвинув тарелку, тяну ее за локоть к себе на колени. – Не ври, моя девочка. Ты… ничего не боишься!

Запустив руки под халат, прижимаю Эмилию к себе.

– Боюсь, очень, – отвечает она путанным шепотом, дрожит еще сильнее и обнимает мою шею. – Боюсь, что с сегодняшнего дня все изменится, Ренат… Больше всего на свете этого боюсь!

– Ерунда все это, – отмахиваюсь, но сам уже понимаю…

Девчонка совсем, а как права…

*

10:00. Управление СБ

Следующее утро после дежурства начинается со звонка Ярославского и его приказа подъехать в Управление, больше похожего на просьбу, но довольно сухого.

– Здравия желаю, товарищ генерал.

– А, Ренат, – кивает он на стул. – Садись. Как прошла ночь?

– В спокойном режиме, – потираю заросший подбородок. – Разрешите вопрос.

– Давай.

– К чему эта срочность? – смотрю в глаза. – Я только сменился и сразу сюда. Даже домой не заехал. Третьи сутки без сна.

– У нас изменения, Ренат.

– Какие?..

– Руководство «Магнолией» возьмет на себя полковник Литвинов.

Я показываю свое удивление, хотя еще вчера вечером, катаясь по Москве, что-то подобное предполагал. Махать шашкой и делать вот такие показательные жесты – вполне в стиле Давида, просто раньше я был его другом, а сейчас стал врагом.

– Товарищ генерал, в чем необходимость подключать полковника?.. Работа идет своим чередом.

– Но «Кита» вы так и не нашли. А у нас впереди две недели. Ты не обижайся, Ренат. Ничего в твоей работе не поменяется, а Давид Андреевич – вам в подмогу.

– Хороша подмога, – говорю чуть тише и бросаю взгляд на открывающуюся дверь.

– Товарищ генерал? Разрешите войти?

Я откидываюсь на спинку стула и потираю висок, в который стреляет острая боль. Усталость накатывает, но я с равнодушным интересом наблюдаю, как улыбающийся Литвинов шествует мимо.

– Давид. Приказ подписал? – спрашивает Ярославский.

– Подписал.

– А я как раз Ренату рассказываю об изменениях. Садись. Он введет тебя в курс дела.

Я вбираю в легкие воздух и стараюсь не растерять самообладание.

Это служба.

И она вот такая.

Ты руководишь, но в любой момент может все поменяться и вот руководят уже тобой, но меня всегда искренне это устраивало, потому что мы делаем общее дело и глобально совершенно неважно, кто именно заполняет бланки, пишет отчеты для начальства и отдает приказы, если они, конечно, здравые.

Сухим, официальным тоном докладываю руководству о ходе операции и проделанной работе. Особенно Литвинова интересует «Кит», поэтому рассказываю подробно о разыскных мероприятиях и предполагаемом месте дислокации преступника: арендованной квартире, в которой он уже три недели не появлялся.

– Наблюдение там ведется? – спрашивает Давид, прикуривая сигарету.

– Ведется.

– Кем?

– На данный момент участковыми оперативниками, так как все наши заняты.

– Это никуда не годится, – отвечает он, сбрасывая пепел в металлическую пепельницу. – Займешься лично круглосуточным наблюдением. Выезд с объекта по звонку мне.

– Я? – приподнимаю брови и зло усмехаюсь. – Займусь наблюдением?..

Ярославский в диалог не вступает.

– Ты, Ренат. А что, это какая-то особо сложная работа? – Литвинов скалится.

– Нет. Не сложная, но на ВДНХ я вроде как нужнее сейчас.

– Выполняйте приказ, подполковник, – перебивает меня.

Я смотрю на Ярославкого и снова на Давида.

И пусть внутри все клокочет от несправедливости, устраивать истерики перед начальством – совершенно не мое, поэтому сжимаю челюсти и выпрямляюсь, внутренне собираясь.

– Без проблем, – отвечаю уверенно. – Есть выполнять приказ.

– Так-то лучше, – говорит Давид и тут же с нами прощается. – Пойду. Почитаю документы. Будем на связи.

Провожаю его тяжелым взглядом и, приняв важное решение, спрашиваю:

– Товарищ генерал, можно попросить у вас ручку и лист бумаги?