Глава 9. Ренат

В салоне так сильно пахнет сахарной ватой, что приходится немедленно открыть окно и как можно глубже вдохнуть в себя воздух московской летней ночи. Прохожусь ладонью по лицу – от сухого лба до носа, зажимаю его большим и указательным пальцами и активно растираю.

Чтобы блокировать аромат этой чертовой ваты.

– Правда спасибо, – шепчет Эмилия сквозь зубы.

– Молчи!..

– Простите.

Морщусь от боли в висках.

Двенадцать часов на объекте, но до поездки в отделение полиции голова варила отлично. Этому умению тоже учат. Равно как и тому, чтобы вообще ничего не чувствовать, включая физические потребности. Я умею блокировать даже желание отлить, но сделать так, чтобы мозг перестали сдавливать тиски и он не реагировал на эту девчонку, после нескольких попыток так и не удается.

Еще на учебной базе Управления СБ в Подмосковье меня учили находить контакт с абсолютно любыми людьми, вне зависимости от пола, вероисповедания или возраста. Это умение совершенно осознанно забываю, потому что находить общий язык с Литвиновой я не собираюсь.

В идеале с утра мне надо сделать всего один звонок.

Ее отцу.

– Не понимаю, почему вы так со мной разговариваете? – зло шепчет девчонка. – Я же извинилась и сказала спасибо. Два раза.

– Я сказал тебе заткнуться три.

Блядь.

На светофоре перекрывают дорогу: в Кремль из Домодедово направляются важные зарубежные гости, и это тоже то, о чем населению не скажут в новостях по телевизору, а вот сотрудники с уровнем секретного допуска выше пятого круга осведомлены.

У меня, кстати, третий, и я даже в курсе, во сколько коснулся земли их самолет.

Стоять в пробке не меньше часа, поэтому двигаю ручку переключения передач на «паркинг» и отстегиваю ремень безопасности, прекрасно понимая, что это бред, так как люстра⁵ именно на такой случай давно пылится в багажнике.

Развернувшись, рассматриваю узкий просвечивающий корсет, очерчивающий высокую грудь и тонкую талию, короткую джинсовую юбку, практически не оставляющую пространства для мужского воображения и характерные синяки на бедрах.

Девочка любит жесткий секс? Как это укладывается с ее чистыми лазурно-бирюзовыми распахнутыми глазами и румянцем на лице?..

Блядь.

Снова затягиваюсь сладким воздухом.

Эмилия перехватывает мой взгляд и хмыкает.

– Снова будете жизни учить и рассказывать, какая я плохая?

– Я тебе не отец, – почувствовав жар в груди, стягиваю пиджак, случайно задевая острое, худое плечо. – Пусть он с тобой разбирается…

Зажав пиджак в правой руке, поворачиваюсь, чтобы закинуть его назад.

– Черт, только не говорите ему! – Литвинова резко обхватывает мое запястье. – Пожалуйста. Не надо.

Перевожу взгляд на ее ладошку.

В среднем мужчина думает о сексе восемнадцать раз за сутки. Я так много сегодня работал, что последние десять минут просто добираю свою норму.

Как-то так.

То, что у девочки нет стопора, я уже понял, но в меня он зашит вместе с чипом в левом плече.

– Я подумаю, – аккуратно разжимаю ее пальцы и с интересом наблюдаю, как она прищуривается и пытается прикинуть, стоит ли ждать от меня неприятностей.

Снова опускаю взгляд.

Это, твою мать, мужской инстинкт. Голый мужской инстинкт.

Разглядываю синяки, которые она старается прикрыть юбкой и руками.

Я не хочу этого представлять, но воображение – хитрая штука. Оно давно нарисовало рандомного поляка между этих красивых ножек, разведенных в разные стороны. Уверен, что плоть у нее блестяще-розовая, похожая на лепестки нежного цветка.

Вычистив мозг от смачно трахающего Литвинову поляка, снова смотрю на ее наивное лицо. В уголках глаз собрались слезы, тушь размазалась, от нее веет юной, еще даже не осознанной женственностью.

Когда она ее осознает, будет жонглировать всеми яйцами на птицефабрике.

Диссонанс вынуждает меня задать следующий вопрос:

– Ты… Тебя… изнасиловали?

– Нет! – возмущенно выпаливает. – Мы соревновались с одной девочкой как наездницы. Я победила.

– Поздравляю, – усмехаюсь.

Пиздец.

Лучше бы не спрашивал.

Отвернувшись, растираю шею и снова прогоняю через легкие московскую пыль. Автомобиль зажат с двух сторон абсолютно пустыми автобусами, по всей видимости, после смены не успевшими добраться до своего депо.

– Послушай меня, – решаю провести время с пользой. – Я помог тебе в первый и последний раз. На няньку я непохож, на идиота, который будет вытаскивать тебя из передряг, тоже вряд ли тяну.

– Извините, это больше не повторится. Экстренный случай.

– Откуда у тебя мой номер?

– Папа отправил, – отвечает, скосив взгляд в сторону.

Врет.

Сучка малолетняя.

– Удали.

– Сейчас…

Тянется за рюкзаком, оголяя узкую поясницу.

Послушно удаляет контакт и показывает мне результат.

– И завязывай с этим, – киваю на ее ноги. – Тебе нужен хороший психолог.

– Зачем это? – тянет край юбки к коленкам.

– Думаю, твои проблемы связаны с тем, что ты росла без матери. Чистая психология. Ты неосознанно стремишься к тактильным контактам и ласке, думая, что в сексе получишь чего не хватает. Только вот время будет идти, а внутри начнет образовываться черная дыра, которую латать намного сложнее…

– Вы… – злится и шипит как змея, – совсем больной, да?

– Просто совет. Можешь не пользоваться.

Опустив голову набок, рассматриваю ее возмущенное лицо. Как-то проникаюсь им. На самом деле, девчонка хорошая. Чего только стихи ее стоят!..

– Ты красивая девушка, Эмилия, – произношу ободряюще. – У всех без исключения мужиков, глядя на тебя, в штанах дымится, но есть другие способы получить подтверждение собственной значимости.

– И какие же?

– Учеба, хобби, формирование здоровых отношений. Выбирай любой.

– Ах, вот как? – шепчет она зло и, наклонившись, распускает шнуровку сзади.

Ослабляет тонкий кружевной корсет.

Блядь.

Это, вообще, должно быть нижнее белье. Кто ей сказал, что так можно ходить по городу?.. Как ее опера с пэпсами⁶ еще не оприходовали?

Эмилия тянется к замку на сапоге.

– Че ты творишь? – спрашиваю сердито.

– Чистая психология. Мне срочно нужно компенсировать отсутствие матери, – язвит и закидывает стройные ноги на панель.

Молча изучаю блестящую загорелую кожу и крохотные пальчики. Педикюр сегодня красный.

– Оденься, Эмилия, – буквально отдираю взгляд от сочно стоячей груди. – Не знаю, зачем ты это делаешь, но меня твои прелести не интересует.

– Это почему же?.. У вас какие-то проблемы?

– В смысле?

Она меняет положение, чтобы я увидел ее белье – там тоже белое кружево, как и сверху.

– Вы сказали, что у всех без исключения на меня дымится в штанах. Может, – скромно опускает глаза на мою ширинку, – у вас какие-то проблемы с этим?..

– А ты хочешь проверить? – решаю ее проучить.

Кто-то должен.

– Я… – она замирает и нервно облизывает пухлые губы.

Резко подаюсь вперед и наматываю на руку тугую шелковистую косу.

– Ай! – вскрикивает Эмилия, теперь она полностью под моим управлением.

Тяну ее к себе. Она тяжело и часто дышит, рот приоткрыт, корсет окончательно свалился, оголяя острые горошины нежных сосков.

Очень сексуально. До предела.

– Ну так что? – приблизившись, веду носом по теплой гладкой щеке.

Литвинова – тающая в моих руках сладкая вата. Так бы и сожрал.

– Сделаешь мне приятно?.. – вкрадчиво спрашиваю, склоняя к паху.

Ее тело подкидывает от страха. Он животный и ощутимый.

– Отпустите… Ренат Булатович, – Эмилия просит испуганно. – Я ведь пошутила…

Марево в моих глазах сменяется реальной картиной. Что я творю?.. Аккуратно выпускаю косу и смотрю прямо перед собой.

Всхлип за всхлипом разносятся по салону.

Перегнул?..

Возможно. Зато доходчиво.

К дому Литвиновых подъезжаю спустя сорок пять минут.

– У вас мой блокнот, —тихо произносит Эмилия. – Можно я его заберу?..

Не отвечая тянусь к бардачку.

Ее реакция мгновенная и болезненная – она от меня максимально дистранцируется и всячески отводит глаза.

Вот и хорошо.

– Держи.

– Спасибо, – шмыгает носом и, прихватив рюкзак, медленно выбирается из машины. Свободной рукой придерживает корсет.

Молча наблюдаю, как она идет к подъезду. В свете фонаря узкая талия и худенькая фигурка кажутся еще тоньше и сказочнее.

Убедившись, что свет в окнах зажегся, поправляю член в штанах.

Стискиваю зубы до боли.

У меня на Литвинову стоит. Железно.

А вот это плохо…