Глава 11. Эмилия

Немного смущаюсь, когда у стеклянных дверей отделения банка замечаю ярко-фиолетовую шевелюру и, обхватив лямки рюкзака, спешу туда.

Когда эта жара закончится?

Плоская подошва босоножек прилипает к тротуарной плитке, а кожу покалывает от активного солнца.

– Привет! – громко окликаю.

– О, привет, – Искра поворачивается и машет рукой, а затем с интересом смотрит через дорогу, не обращая на меня внимания. – Ты сильно торопишься?

– Да… нет.

– Пойдем где-нибудь посидим. Здесь все равно пока закрыто, – кивает на табличку, висящую на металлической ручке: «Технический перерыв – 30 минут».

– Пошли, – соглашаюсь, даже радуясь тому, что Искра все-таки пришла и мне не надо будет занимать время. – Только давай найдем что-нибудь с кондиционером… Иначе я расплавлюсь.

– Без проблем.

В полном молчании направляемся к подземному переходу и спускаемся по лестнице. Мои шаги – легкие, семенящие, шаги Искры – размашистые и уверенные. Кое-как за ней поспеваю.

Когда мы наконец-то находим небольшое прохладное кафе, становится совсем неловко от сложившегося дисконнекта. Не сговариваясь, выбираем столик на двоих у окна.

– Я буду светлое безалкогольное пиво, – решает Искра, даже не открывая меню. – Ты будешь?

Сейчас только два часа дня…

– Пиво? Нет, – недоуменно отвечаю.

Она складывает руки на груди.

– В безалкогольном пиве содержатся полифенолы, они положительно влияют на работу сердца, – будто бы надеется, что я передумаю.

– Нет, я не буду, – повторяю.

С выражением лица «окей, но потом не жалуйся», Искра отворачивается к окну, а я заказываю официанту холодный лимонад с киви и ягодами.

Украдкой изучаю свою новую знакомую.

Черная футболка и такие же джинсы кажутся странными и, пожалуй, даже нелепыми. На улице минимум плюс двадцать шесть, мне в сарафане жарко.

А еще у девушки абсолютно мультяшное лицо: большие раскосые глаза интересного чайного оттенка, пухлые щеки и аккуратные бледные губы. Макияжа ни грамма, зато в ушах девять серебряных сережек – пять с одной стороны и четыре с другой, а на руке – увесистый браслет, больше похожий на собачий ошейник.

За всей этой своеобразностью опасности от Искры я не чувствую, а то, как открыто она изучает мое лицо, даже вызывает легкую улыбку.

– Что смеешься? – вдруг настораживается.

– Не знаю. У меня… нет подруг, поэтому не знаю, что сказать…

– У меня тоже нет.

– Зачем тогда меня позвала?

– Виноватой себя чувствую. За вчерашнее.

– Да брось, – отмахиваюсь.

– У тебя есть парень? – она спрашивает, наблюдая за официантом, который возвращается с напитками и наполняет высокий бокал прохладным пивом.

– Нет.

– Я думала, кто-то из этих… Вчерашних, нерусских.

– Нет. Это мои друзья из Польши, мы работаем вместе.

– Ты красивая…

– Ох, ну… спасибо.

Она еще внимательнее прищуривается.

– Долговязая немного…

– Это потому, что ты слишком коротышка, – парирую.

Грубовато отвечаю колкостью на колкость. Я привыкла общаться с парнями, а у них есть негласное правило сразу давать сдачи.

Удивительно, но Искра, кажется, расслабляется и даже смеется. Жадно пьет, а затем отставляет бокал и смачно вытирает губы.

– Один-один, Эмилия.

Я, равнодушно пожав плечами, аккуратно обхватываю трубочку губами.

– А тот мужик на крутой машине, который вчера тебя увез, твой масик?

– Масик?

Ренат Булатович Аскеров – масик.

Даже улыбнуло.

– Ну, папик?

– Нет, – смеюсь. – Это… друг моего папика.

– В смысле? – зависает.

– В смысле друг моего папы. Если точнее, Ренат Булатович – его коллега.

– А… ясно… И хорошо, что это просто друг твоего отца, – рассуждает Искорка. – У меня одногруппница встречается с таким. От него даже воняет…

– Чем?

– Старостью.

– Аскерову тридцать три…

– Динозавр!..

Я качаю головой.

От Рената не воняет. Аромат его туалетной воды древесный, а кожи на лице – какой-то особенный. Будто соленое море острым черным перцем присыпали. Будто это не должно было мне понравиться, но что-то в этом мире сломалось.

– А ты с бабушкой живешь? – интересуюсь, чтобы сменить тему.

– Ага. С бабкой.

Поджимает и без того тонкие губы.

– А родители где?

– В Москве.

– Но ты… живешь не с ними?

– Нет. Я живу не с ними, – снова пьет.

– Мм… Ясно.

Объяснять причину такого расклада Искра не собирается, а я не планирую забираться незнакомому человеку под кожу, поэтому разговор снова резко угасает. Убедившись, что собеседница начинает отвечать на сообщения в телефоне, я тоже достаю свой из рюкзака и первым делом проверяю мессенджеры.

Петр пишет, что один из наших прошлых заказчиков просит повторить выступление в начале следующей недели. Отвечаю, что, конечно, мы отработаем, и предлагаю собраться на уличную репетицию в парке.

Домой больше не приглашаю. Это действительно было глупо. Ренат прав.

Снова вспоминаю о вчерашней ночи.

Сейчас, когда солнце так ослепительно отражается в окнах, а вокруг меня размеренная дневная Москва, кажется, будто мне вообще все приснилось.

Ничего не было.

Ни твердых, удушливых прикосновений, ни его взрослой, явно насмешливой просьбы.

Ничего.

– Ты все? – спрашивает Искра, убирая телефон и отставляя пустой стакан.

– Я – да.

– Тогда пойдем, – поднимается со стула и оставляет деньги на столе. Судя по мелким купюрам, ровную сумму.

Я тоже достаю остатки налички. На лимонад как раз хватит.

– Ты сейчас куда? – спрашиваю, надевая солнцезащитные очки, уже на улице.

– Провожу тебя, мне все равно заняться нечем.

– Ладно.

Свое удивление не показываю. Мы не спеша возвращаемся тем же путем, через переход.

В отделении банка довольно много людей. Занимаем очередь у банкомата. Просторное помещение наполнено привычным натянутым ожиданием, которое лишь изредка нарушает наш шепот или разговоры операционистов с клиентами.

Искра снова замолкает, поэтому мое внимание привлекает девушка с ярко-красной модной коляской, а затем милая старушка с разноцветным легким шарфом на шее и взрослый, накачанный мужчина в шортах и сланцах.

Входная дверь неожиданно с грохотом распахивается, запуская внутрь горячий воздух, бьющий по спине. Внутреннее напряжение накрывает волной еще до того, как я слышу резкий мужской голос с легким иностранным акцентом:

– Быстро все на пол, суки! Быстро!!!

Внезапный выстрел оглушает до скрежета в перепонках.

Звон падающей стеклянной перегородки. Панический гул. Женский визг.

Липкий страх скользит по позвоночнику. Искра резко поворачивается и смотрит на меня испуганно, а уже в следующую секунду мы падаем вместе с толпой на прохладную каменную плитку.

Как-то инстинктивно наши ладони находят друг друга, а пальцы в этот момент намертво сплетаются.