5

Моя девочка, моя богиня.

Мы провели весь день в постели. Мне не хотелось вспоминать о делах. Она сначала вздрагивала, когда я прикасался к ней, но с каждым разом расслаблялась все больше. Когда я был не в ней, я прижимал ее к себе. Я спал в обнимку с Лизой как с большой плюшевой игрушкой. Не хотел расставаться.

Честно говоря, даже боялся засыпать без нее поначалу. Все казалось, что кошмар вернется и засосет меня в черную глубину. Однажды, когда она ушла в душ, так и случилось. Я задремал, истощенный всем этим сексом, и сон вновь погрузил меня в обволагивающую нефтяную черноту. Там меня ждали чудовища, щелкали зубами на дне, а кровавая улыбка Алины пахла горечью и болью.

Я еле выцарапался из этого сна, ввалился к Лизе в душ и пришпилил ее к стене, не успокоившись, пока не отодрал два раза подряд. А потом долго и сладко вылизывал ее, разложив на постели и приковав наручниками руки и ноги, чтобы не дергалась и не могла ускользнуть. Каждый ее оргазм наполнял меня густым жирным светом, прогонявшим тьму из моих снов. И в тот день у нее было много-много оргазмов.

С тех пор я бесился, если она уходила в душ без меня.

Моя!

С ней мне было легче, слаще, проще.

Будил ее ночами только чтобы поцеловать.

Она привыкла и к этой моей причуде, как привыкала когда-то к издевательствам, которые мне нравились.

Однажды она спросила, опуская глаза и так мило заливаясь краской, словно я не видел ее со всех сторон и во всех позах, даже изнутри:

— Андрей, а… ты больше не будешь трахать меня… туда?

Она лежала в этот момент на животе, а я подложил ладонь под ее грудь и наслаждался тем, как она давит на меня, как перекатывается, когда Лиза куда-то тянется или приподнимается.

Но сейчас меня заинтересовала другая часть тела.

— В зад? — Спросил я, с улыбкой наблюдая, как она прикусывает губу и отворачивается в смущении.

Я больше не хотел ее так.

Мне всегда нравился анальный секс, драть в жопу визжащих телочек, накачивая спермой их накачанные попки. Это унижало их, спускало с небес на землю. Как они потом бегали, переваливаясь, и вздрагивали, когда садились. Нравились их слезы и сопли, их сопротивление. Нравился страх, когда я только начинал поглаживать задний вход, а они уже все сжимались.

Сами ощущения не очень, в пизде было глаже и слаще. Но все навороченное вокруг ануса наполняло кровь темным порочным удовольствием.

Поэтому я больше не хотел такого для той, кто меня спасла. Она сияла ярче, когда ей было хорошо, а не больно или страшно. И ее свет был мне милее удовольствия от унижения.

— Иди сюда, — сказал я, вытаскивая из-под Лизы ладонь. — Встань на четвереньки и повернись ко мне задом.

Она закусила губу еще сильнее. Казалось, еще секунда, и брызнет вишневый сок из-под лопнувшей тонкой кожи. Но она послушалась, не возразив ни единым словом. Ее покорность была тоже слаще былой дерзости.

Я развел ее бедра в стороны, раздвинул ягодицы и аккуратно растянул двумя пальцами колечко мышц. Оно упруго сопротивлялось, но поддавалось легко, без усилий. Внутри Лиза была гладенькая и розовая, а когда я хлопнул ее по заду, вполне успешно сжала мой палец внутри. Все у нее было хорошо, она молодая и восстанавливалась стремительно. Разве что в будущем, если захочет, можно будет так еще поиграть, и эти игры будут легче и проще благодаря тому, как я разработал ее.

— Молодец, красавица, — я хлопнул ее еще раз, а потом привстал и, раздвинув попку еще раз, провел языком прямо от розового колечка до пульсирующего клитора. По пути собрав немалую жатву сладкого сока. Моя девочка возбудилась даже от такого утилитарного осмотра…

— Лиза… — я всосал ее клитор и дождался томного вздоха.

Только после этого встал на колени и вогнал в нее член. В шелковую глубину, ждущую меня. Горячую, мокрую, хлюпающую в такт стонам моей Лизы.

Думал ли я о том, что происходящее ненормально?

Каждый день.

Снова звонил другу, но тот уверял, что долгосрочных последствий от наркотика не будет.

— Разве что, — ухмылялся он. — Есть некоторые вещества, которые меняют тебя напрочь после одного применения. Раньше я думал, что это только ЛСД и грибы. Но, сам понимаешь, такие исследования нечасто ведутся.

И я забил.

Забил на своих парней. Почти забил на работу.

Хоть и проводил приемы, но старался спихнуть все на ассистентов и стажеров.

И даже намеки своих работников пропускал мимо ушей. Не слушал сплетни.

Но когда в один день случилось сразу два неприятных события, пришлось все-таки задуматься о том, куда я качусь…