6

Первые звоночки прозвучали, когда партнеры один за другим стали намекать, что моя сауна наверняка вся высохла и растрескалась от неиспользования. Когда я отвечал, что занят, они понимающе кивали: «Дела семейные, да?»

«Да» — отвечал я и думал, что на этом вопрос закрыт.

Не понимая подтекста.

Когда я входил в магазины в нашем поселке и внезапно обрывались разговоры, я все еще не понимал, что происходит.

И даже когда Глеб с Олегом, с которыми мы снова начали потихоньку общаться, намекнули мне, что я слишком увлекся личной жизнью, я только поржал. И пошел к Лизе.

Все это сложилось в единую картину, когда новенький парнишка-курьер, который развозил заказанные рационы, выгрузив у моего порога Лизин «Элитный» и мой «Спортивный», сплюнул передо мной и спросил:

— Слышь, папаша, это ты тот ублюдок, что ебет свою племяшку? Если так, то я…

Договорить он не успел.

Я впечатал его зубы в глотку. Он потом собирал их переломанными пальцами в грязи, не в силах подняться, потому что его яйца были всмятку.

Лиза весь вечер вылизывала сбитые костяшки кулаков, а я любил ее всю ночь медленно, до дрожи.

Но дураком я тоже не был.

Все оговорки, молчание, намеки и случайно оброненные фразы сошлись наконец в единую картину.

О нас знали. И думали хуже, чем мы есть.

Я для них был уродом, который трахает то ли дочь, то ли племянницу, то ли еще какую родственницу. Неудивительно, я же не докладывал всем, какие отношения связывают нас с Лизой в подробностях. А когда упоминал об этом, часто говорил и «дочь брата» и «названная падчерица» и просто «моя мелкая».

Это было херово.

В полиции мои братаны, но не все братаны готовы закрывать глаза на педофилию и инцест. А они ребята дерзкие: когда захлебываешься кровью, объяснять некогда. Любой суд меня оправдает, кроме суда Линча.

Но я думал, у меня еще есть время.

Время на то, чтобы потихоньку восстановить бизнес-процессы и начать заново заглохшие переговоры о новом оборудовании, об аренде еще одной клиники в соседнем коттеджном поселке, уровнем пониже нашего. Ну так я и не сам там буду работать, а отправлю своих ассистентов и наберу персонала попроще.

Пора было снова приходить в себя.

Но как выяснилось, времени не было.

Оно стремительно утекло сквозь пальцы и я скреб по дну пересохшего колодца, отказываясь верить, пока не шарахнуло уже всерьез.

Возвращаясь с одной из серьезных встреч, где мне снова намекнули, что со мной было приятно сотрудничать, когда сделки закрывались торжественным банкетом с бассейном, элитным бухлом и отборными бабами, я получил сообщение от Лизы, что Луценко, с которым я уже почти ударил по рукам, прибыл почему-то на час раньше. Попросил ее предложить ему выпить и постарался поторопиться.

Хорошо, что постарался. Плохо, что не стал гнать на полную.

Войдя в калитку, я увидел то, что сразу уронило черную пелену перед моими глазами.

Этот жирный хряк, ворочаясь как жирный червяк, вжимал мою Лизу в плитку у бассейна. Она извивалась под ним, лежа на животе и в отчаянии хватаясь пальцами за траву, а он уже наполовину стянул с нее шорты, и его мерзкий розовый отросток тыкался между ягодиц моей девочки. Рожа у Луценко была опухшая и красная, пальцы одной руки елозили у нее между ног, а другой он засунул ей в рот.

Она не кричала, только отчаянно пыталась выбраться из-под этой туши, но в глазах у нее вместо света была знакомая тьма.

И тут меня сорвало.