ГЛАВА 10

То, что мне говорил Ринат, оно плотно засело в моей голове. Не понимаю, в каком месте он увидел малышку? ' Ты совсем ребенок, Саша'. Да, блин, трехмесячный! Можно подумать его возраст — двадцать шесть приравнивается к пенсионному! Придурок!

Он был в ярости. Мне уже доводилось видеть его в бешенстве, но таким никогда. Неужели этому причина — я? Такое действительно возможно? Может ли быть, что он испытывает ко мне чувства? Я не имею ввиду, чувство долга. Имею ввиду, желать как… как человека? До того, как я на него посмотрела другими глазами, мне казалось, что такого не бывает. Но вот она я и я хочу его. Не просто заняться сексом, (хотя это было совсем неплохо) но так, чтоб сидеть рядом, слушать его занудные речи, слушать его смех, когда его смешит то, что я говорю или делаю. Может ли он меня, вот такую просто полюбить? А может, он уже любит? Но как? Как младшую сестренку с прибабахом в голове, из-за трудного периода в жизни, которую следует пожалеть? И, вообще, почему бы ему начать не лезть в мою жизнь? Переворачивая все с ног на голову.

Это катастрофа, господа, просто катастрофа!

Раздраженно отбрасываю одеяло и встаю с кровати. Бросаю взгляд на часы: 7:30! Отлично! Это и есть мои каникулы? Не спать по ночам и вставать в рань несусветную? Может, мне еще спуститься и приготовить завтрак? Просто жесть. Саша, в кого ты превращаешься? Размазня какая-то. Лучше сразу застрелиться. Бах! Контрольный в голову и все — никаких проблем!

В кухне Эльвира уже успела накрыть стол к завтраку. Видимо папа уехал рано на работу, потому что остался его недопитый кофе. Эльвира сидит за столом и смотрит телевизор и лишь поджимает губы при моем появлении. Чувствую, пахнет грозой. Не спеша подхожу к столешнице и включаю чайник. Насыпаю себе кофе в стакан и жду.

— Ты ведь понимаешь, что вчера поступила крайне некрасиво?

Закатываю глаза. Нравоучитель для Саши. Номер два. Запуск.

— Ты ушла, никого не предупредив…

— Это не преступление, — отзываюсь.

— Ты оставила нас одних.

Поворачиваюсь и смотрю на мачеху.

— В зале было полсотни людей, вообще-то.

— Вообще-то, мы — семья, — проговаривает Эльвира, получается высокопарно, и на мгновенье, она напоминает мне своего сына, — и в такой момент было важно — находиться вместе.

— Кому это было важно? — выдыхаю.

— Твоему отцу, мне и Ринату! Он особенно был расстроен.

— Ой, да ладно, переживет…

— Ох, Александра! — нотки голоса мачехи повышаются, чайник отщелкивает за моей спиной. — Какой же у тебя трудный характер! Это ж просто…

— Ну и роди себе дочь с легким! — тут же отзываюсь. Эльвира меняется в лице и поднимает тяжелый взгляд.

— Александра…

— Да, да, да… я самый ужасный человек! Бельмо на глазу вашей идеальной семьи! И я… я

все! Позавтракала. Спасибо!

— Александра! Вернись!

Выхожу из кухни и прямо как есть, в шортах и майке 'А смысл?', прихватив сумочку через плечо и очки, влезаю в сланцы и отпираю входную дверь. Благо у нас буквально за углом Макдоналдс. Располагаюсь на улице под зонтом с кофе гляссе и бургером. Вытягиваю ноги и разглядываю прохожих. Чувствую себя самой большой поганкой. Ну и пусть! Можно подумать, мне привыкать. Достаю сотовый.

— Ммм? — сонно мычит Стас.

— Ты хоть когда-нибудь спишь?

— Сейчас?

— Тебя не учили отключать звук у телефона?

— Долгопрудная, к делу.

— Хотела предложить позавтракать со мной, под зонтиком.

— Ты что там, с кровати упала? Под каким зонтиком?

— Давай, парень, у меня трудная жизненная ситуация. Друзья же вроде как раз для таких случаев.

— Я тебя ненавижу, — ворчит Стас, — диктуй адрес.

Он приезжает через пятнадцать минут с оттекшим ото сна лицом. Бросает на меня хмурый взгляд и плюхается на стул.

— Кофе за твой счет, — сообщает он.

— Наглость, конечно, — замечаю, — но мне нравится. Идет.

— Черный без молока, — предупреждает парень, когда я встаю.

Некоторое время просто смотрю на Стаса, наслаждающегося своим напитком. Он останавливает взгляд на моей майке и его брови сходятся на переносице.

— Не помню, чтоб дарил тебе эту футболку.

— А ты и не дарил, — отзываюсь.

— Ясно.

Откидываюсь на спинку стула и закидываю ногу на ногу.

— Кажется, я втрескалась в Рината. Что мне делать?

От моего неожиданного признания, Стас давится кофе. Я бы сама подавилась, не допей свой. Удивлено смотрит на меня.

— В своего брата?

— Он мне не брат.

— Ладно, — протягивает Стас, обретя свою прежнюю невозмутимость, — и давно?

— Эм… — задумываюсь. А, правда, когда? — я не знаю. Просто как-то само по себе — бац! И все.

— Хм, — Стас делает большой глоток. — А он?

— Что он?

— Он в курсе?

— Ты что? Совсем тю-тю. Только этого не хватает для полного счастья! Я просто хочу, чтоб его не было в моей голове. Что мне сделать?

— Откуда ж я знаю, — парень пожимает плечами

— Но ты же умный.

— Это да.

— Так думай, чем помочь бедной мне!

— Ты не обрисовала проблему. Хочешь, чтоб из головы исчез тот, в кого втрескалась? Хоти. Ничем не могу помочь. Никто не сможет.

— Ты ооочень плохой друг, — сообщаю.

— Удивила, — хмыкает Стас, а затем его лицо делается серьезным и он ставит локти на стол. — А он как к тебе относится?

— Хорошо относится.

— Насколько хорошо?

Кто мне ответит на этот вопрос! Черчу ногтем на столе невидимую фигуру и слегка пожимаю плечами.

— Наверно… наверно, как к младшей сестре, он пытается заботиться обо мне, — выдыхаю, — но один раз мы целовались.

— Ха!

— Ой, ладно, это долгая история. Но думаю, там просто взыграли гормоны. Но, Стас, пойми, мне никак нельзя быть влюбленной, давай что-нибудь придумаем, а?

— Это почему нельзя?

С тоской смотрю на своего друга. Никогда не открывалась перед друзьями. Не знаю, следует ли продолжать или все свести к шутке? Но у меня больше никого нет. И я не вижу, чтоб Стасу было скучно или все равно.

— Посмотри на меня, кто я? Никто по сути, — нехотя проговариваю, — он назвал меня совсем маленькой. Сказал, что никогда не прикоснется ко мне…

— О чем шла речь, когда он так сказал?

— О не очень-то приятном. Обо мне и других парнях, которые больше не посмеют меня трогать, потому что он будет моим тюремщиком. Как-то так.

— У тебя больше загадок, чем отгадок, — проговаривает мой друг и чешет затылок. — Но подозреваю, он тебя называет маленькой из-за твоего поведения.

— Ты тоже так считаешь?

— Сейчас речь не обо мне, — замечает Стас, — возможно… но это как предположение…

— Давай.

— Возможно если ты втресканная, и тебе никак не избавиться от этого, значит так должно быть…

— Боже! Какая великая мысль! Мои глаза открылись! Я вижу! Вижу!

— Да. Смешно, — оценивает мой друг и продолжает свою мысль, — так должно быть, чтобы ты захотела понравиться и поменяться.

— Ну, ты загнул.

— А то, я умею, если немного постараться, — снова хмыкает Стас, — но вопрос в другом, ты хочешь меняться и нужно ли тебе это? Иногда мы, парни, не стоим этих жертв. А вообще, тебе надо собраться и поговорить начистоту. Мы, парни, это любим. Прямо и без намеков.

Слегка наклоняю голову и провожу взглядом по другу.

— Стас, а я красивая?

— Нормальная.

— А ты случаем не гей?

— Не-а.

— А почему тогда ни одного раза не подкатывал ко мне?

— Я люблю брюнеток, — отзывается Стас, — чтоб волосы аж синевой отливали.

— Как у Ани?

— Как у Ани, — парень растягивает губы в хитрой улыбке. Вот ведь жучара. Хорошо, что он у меня есть. Правда, хорошо.

После утреннего рандеву со Стасом мне действительно становится легче. Не такая уж и плохая штука, этот разговор по душам, или как это называется. Захожу в дом и закрываю дверь за собой. В этот момент за спиной появляется мачеха. Но, а как же, не все коту масленица. Поворачиваюсь и встречаюсь с ее припухшими, явно от слез, глазами. Из-за меня? И что-то внутри сдавливает грудь. Вот черт.

— Где ты была? — спрашивает она сдавленным голосом.

— В Маке, кофе с другом попила.

— Понятно, — Эльвира поджимает губы и снова уходит на кухню. Я уже было прохожу мимо, наверх, в свою комнату, но какая-то невиданная доселе сила останавливает меня у дверей. Ладно, это Стас со своими теориями про мое поведение, чтоб ему. Выдыхаю и делаю шаг на кухню. Эльвира мучает тушку курицы на столе, но останавливается и поднимает на меня глаза.

- На самом деле, — проговариваю, — не стоит из-за меня расстраивается. Просто я плоховоспитуемая, дело не в тебе. А на счет дочки это так… и так ясно, что ты хорошая мать, посмотри на своего сына. Уверена, дочь была бы образцовой.

— Саша, — глаза мачехи наполняются слезами. Ну, вот только не это. — Ты точно такая же моя, как и он, как мне еще до тебя это донести? С тех пор, как ты шесть лет назад переступила порог этого дома, я стала матерью двоих детей… И пусть это было неожиданно, но я безумно была рада… по сей день рада. И я люблю тебя, чтобы ты не думала, такую тебя. Это семья.

— Оу, — выдыхаю, не зная, куда себя деть. Сейчас растекусь вся. Непривычное состояние какой-то радостной пустоты в районе желудка. — Только давай не будем обниматься, ладно?

— Ладно, — Эльвира мягко улыбается, и слезы катятся по ее щекам, — иначе мне бы пришлось померить твою температуру и убедиться, что у тебя нет жара, — ладонью вытирает щеки.

— Пф, — фыркаю, закатив глаза, — ну, конечно.

Уже через три дня, понимаю, что не нужно никаких признаний Ринату. Не ему, не мне. В этом Стас ошибся. Тем более братец и носу сюда не кажет. Ни здесь, ни по телефону, ни в сети. Не скажу что это удивительно, до моего вынужденного переезда к нему, мы виделись от силы раз в неделю. И то он меня постоянно бесил. Но не об этом. И как мне интересно знать, Ринат собирается за мной следить? На расстоянии? Но откровение Эльвиры натолкнуло меня на мысль. Если мы одна семья, значит, я должна позаботиться о старшем брате и рассказать ему про Иру. И по идее, раз он такой хранитель всех семейных традиций, значит, должен мне поверить. Я же, а как же иначе, у него такая одна? В смысле сестра. А девушек много разных будет. Хрен ему, конечно, но не суть. Так же? Или как правильно по-семейному мыслить? Хотя возможно, это просто уловка для себя самой, чтоб увидеться с ним. Или мне просто надоело засыпать с мыслями о нем, просыпаться и целый день держать его в голове. Фиг знает, я всю жизнь избегала чувств, как огня. Но тут хрен сбежишь. Хотя еще нужно разведать про Иру, я угроз на ветер не бросаю. И заняться вплотную, если там братская любовь не взыграет и не победит.

Сегодня пятница и он наверняка будет в клубе. Тем лучше. Никогда, ни за что и никому не признаюсь, сколько всего перемерила. Потом естественно понимаю, что мне совершенно нечего надеть. Думаю, о том, чтобы попросить что-нибудь скромное у Эльвиры, типа юбки до колен и какой-нибудь блузки, чтоб выглядеть постарше. Затем говорю себе: «Саша, приди в себя, ты превращаешься в тряпку». Медленно встаю, оглядываю свою одежду. Плевать, я не соблазнять его иду или там понравиться, просто…эм… поговорить. Можно вон даже в домашних шортах пойти. Вместо этого вытягиваю светло синие джинсы «дудочкой» и длинную, свободную майку на толстых бретелях, с большим черепом из золотых паеток на черном цвете. Придирчиво смотрю на свое лицо в зеркало. На светлой основе теней подводкой красиво вывожу контур глаз. На веке растушевываю светло-коричневые тени, которые сочетаются с цветом янтаря. Губы не яркие, цвет с легким коричневым оттенком. Я знаю, что мне подходит, поэтому смело пользуюсь косметикой. Снимаю заколку-крабик с волос, и они свободно спускаются ниже талии. Отхожу на два шага от зеркала и осматриваю свое отражение. Подойдет. Я это я. И пошло оно все, не стану пускать слюни или менять свой стиль.

К клубу «Драный Рай» я подъезжаю почти через час. Может, нужно было позвать Стаса с Аней? Ага, еще папу с Эльвирой и весь город. Захожу в зал, и громкая музыка буквально сразу оглушает. Хорошая музыка. Оглядываю барную стойку и обнаруживаю Тину в самом конце. Она задумчиво смотрит на танцующих и отбивает ручкой ритм по раскрытому блокноту. Поворачиваю голову, где девушки танцуют гоу-гоу и хмыкаю. Номер пять выплясывает наравне со всеми, все-таки ее взяли. Да, и у нее действительно хорошо выходит.

— Привет.

Тина поворачивает голову и слегка хмурит брови.

— Привет, Саш.

— Шеф у себя? — киваю на лестницу за ее спиной.

— У себя, — останавливает за локоть — ты к нему? Я предупрежу…

— Не нужно, родне ж всегда рады, — высвобождаю руку, и на первой ступеньке поворачиваюсь, а что если… — он же там один?

— Один, — Тина с все еще хмурит брови. Видимо, после того случая с Рыжей Бестией, я не та, кому она рада. Но разве мне не плевать? Выдыхаю и быстро поднимаюсь по ступенькам. Останавливаюсь у дверей кабинета, чувствуя, как тяжело начинает стучать мое сердце. Делаю глубокий вдох и вхожу без стука.

— Тук-тук, можно?

Ринат сидит за солом в кожаном кресле. Его лицо подсвечивает включенный монитор. У уха он держит мобильник. С моим появлением его изумрудные глаза отрываются от компьютера и останавливаются на мне. На мгновенье удивление мелькает в них. Быстро меня оглядывает.

— … а по накладной? — спрашивает он в трубку и снова смотрит на монитор. Закрываю за собой дверь, и медленно иду по кабинету. И его взгляд снова на мне. И он такой красивый, как раньше я могла этого не замечать?

— Внимательно просмотри и пришли мне на почту, — Ринат отключается и кладет телефон на стол. Защипывает переносицу и зажмуривает глаза, затем смотрит, как я остановилась у полки с наградами клуба и его сотрудников.

- Что ты здесь делаешь? — спрашивает. Смотрю на него. Ринат откидывается на спинку и скрещивает руки на животе. Слегка пожимаю плечами.

— Проходила мимо, решала зайти, братца повидать…

— Ну, надо же, — Ринат иронично поднимает брови, — а на самом деле?

И как всегда все само приходит в мою голову.

— Хотела узнать, как Ира поживает, — проговариваю, и отхожу от наград.

— Ира?

— Ага, — устраиваюсь напротив него и закидываю ногу на ногу, — я же так и не извинилась за свое дурное поведение…

— Надо же, — проговаривает Ринат, не сводя с меня глаз, — ты пришла извиняться за дурное поведение.

— Ты так говоришь, словно, не веришь в это.

Он ничего не отвечает, лишь наклоняет голову.

— Ладно, — выдыхаю, — на самом деле, я посчитала нужным, чтоб ты знал кое-что о своей принцесске. Короче, когда ты лежал в больнице, я подслушала ее разговор по телефону, совершенно случайно… и она там говорила, про то, что ты ей не нужен с отсталыми мозгами или дефектами речи и что она пойдет притворяться милой, белой и пушистой…

— Прям так и сказала? — спрашивает Ринат вполне равнодушно. Даже скорее устало.

- Этого мало? Для мистера идеальность не нужна идеальная жена? Эта-то явно не подходит на эту роль, не находишь?

Тень улыбки касается его губ, но не глаз.

— Хорошо, Саша, большое спасибо.

И это все? Ну, в смысле — совсем все? Мне нужно уходить и оставлять его? Уже?

— И это все? — спрашиваю. — Ты мне веришь?

— А не надо?

— Вот что за мода? Отвечать вопросом на вопрос! — встаю со своего места и взмахиваю руками. — А вообще женись на своей жабе, туда вам и дорога: в красивую и фальшивую жизнь!

— Саша, я не собираюсь на ней жениться, — тихо отвечает парень, берет в руки карандаш, зажимает и проводит большим пальцем.

— Нет?

— Нет, — его глаза находят мои, и я погибаю в них. Мне крантец, полный… — Я ведь не настолько глуп, чтоб не знать человека, с которым жил.

— Не понимаю, — хмурю брови.

— Мы с ней расстались еще тогда, когда она уехала из моей квартиры. Мы встречались с ней после ссоры один раз для разговора. Не знаю, кто ей сообщил про больницу, и зачем она все это время была возле меня. Тем более, я бы никогда на ней не женился…

— Почему?

— Я тебе уже говорил, что за моей фамилией власть, и к ней многие хотят принадлежать. Волей неволей начинаешь распознавать любовь к своему статусу. С ней просто было удобно. Ей со мной, мне с ней. Не больше.

— О, — вытягиваю губы, — хм, ну раз так… Тогда порядок… Наверно. Пока.

Он ничего не отвечает, но я слышу, как переламывается карандаш в его руке. Не оборачиваясь, выхожу и прикрываю дверь за собой. Облокачиваюсь об нее. Вот. Черт. Я буквально заставила себя выйти, я так скучала по нему, как сама не могла представить. Его взгляд, манера говорить, черные волосы, смуглая кожа, все тянуло и затягивало. А я не хотела вырваться. Почему это происходит со мной? Сжимаю руки в кулаки и закрываю глаза. Глубокий вдох. Никаких слез. Этого еще не хватает! Но просто уйти, значит опустить руки и возможно потерять его, ничего не выяснив. Черта с два!

Вытаскиваю мобильник и захожу в сообщения.

Я: «В ту ночь. Ты во многом был прав. Но меня никто не тронул. Я хотела. Но не позволила. Не смогла. Знаешь почему?»

Он не отвечает долгую минуту.

Ринат: «Почему?»

Я: «Кажется, я чертовски влюблена в одного парня»

Ринат: «Этот парень хорош?»

Я: «До чертиков!!! Аж бесит!!! Но есть большая проблема»

Ринат: «?»

Я: «Он считает меня маленькой обиженной и оскорбленной девочкой, не больше»

Парень не отвечает четыре минуты. Бог мой — выдержки мне! Я сейчас дерну дверь, зайду и изобью его к чертовой бабушке!!!

Я: «Но он классно целуется… и заявил, что не позволит касаться меня никому, даже себе. Думаю, мне только остается уйти в монастырь»

Я: «Если он действительно намерен сдержать свое тупое слово!»

Проходит меньше минуты на этот раз.

Ринат: «Он относится к тебе иначе. Но, возможно, он думает, что так поступает правильно»

Я: «Пошел ты!»

Ринат: «Возможно, он думает, что никак не вписывается в твою жизнь, что то, что ты испытываешь это чувство благодарности, а потом оно станет давить и превратится в ненависть. Возможно, он боится, что станет похожим на того, кто тебя обидел»

Резко дергаю дверь на себя и влетаю в кабинет. Ринат вскидывает голову от телефона в руке и резко поднимается.

— Черта с два! Не смей даже близко сравнивать! — кричу, подходя вплотную к его столу. — Я самая неблагодарная на всем белом свете! Какая к черту благодарность!? Какой к черту он!?

— Нет, Саша… — начинает Ринат.

— О, нет! — тычу в него пальцем много раз пока говорю. — Даже не смей мне говорить свои нудные занудные речи! Ты виноват, что я не могу спать! Я постоянно думаю о тебе! Я не хочу, и не получается… — у меня заканчивается дыхание и я его перевожу, — хочу только тебя, понимаешь? С твоими дурацкими шутками и нравоучениями и всей фигней в придачу! Понимаешь?! — смотрю в его удивительные глаза. — А я? Я хоть немножко могу тебе понравиться?! Ответь! — мой голос чуть падает, и опускаю глаза вместе с рукой. — Ну хоть чуть-чуть…

— Ты лучшее, что есть в моей жизни! — выкрикивает он, не отводя взгляда, и бьет по столу кулаком. Двумя ладонями нервно проводит по волосам и замирает, когда наши глаза вновь встречаются. И это удивительное мгновенье, когда внутри расцветает любовь и касается всех струн души, поражая самое сердце. Ты не можешь пошевелить и пальцем, а слезы застилают глаза. И это слезы не горя, это слезы освобождения.

— Не правда, — качаю головой, чувствуя, как по щеке скатывается первая слезинка, — я вывалена в грязи… где во мне… хоть часть от хорошего?

Он обходит стол и притягивает меня в свои теплые и надежные объятья. Губами касается моих волос.

— Вся ты.

Я, вдыхая его аромат, чувствую, что это — то место, где будет всегда хорошо. Для меня. Его руки нежно гладят мои волосы, пока я шмыгаю носом, успокаиваясь от нахлынувших чувств. Слишком сильно. Слишком глубоко для меня.

— Саша, это все чертовски сложно, — проговаривает он. Отстраняюсь и поднимаю на него глаза.

— Я не стою этого?

Ринат долго смотрит в мои глаза и черты его лица смягчаются, когда проводит ладонью по моей щеке, убирая волосы с лица.

— Хочешь, я стану носить пуританские черные юбки ниже колена и белые блузки, наглухо застегнутые на все пуговицы? Могу сделать пучок из волос и не красить лицо. Хочешь?

— Ты так сделаешь? — улыбка касается его губ. Он проводит пальцами по черепу из паеток на моей майке и возвращает взгляд к моему лицу. Какой он красивый…

— Нет, — честно отвечаю, — но, по крайней мере, ты можешь быть уверен: мне твоя фамилия вообще никак не нравится…

Ринат тихонько смеется, а потом резко перестает, внимательно вглядываясь в мои глаза. И в следующее мгновенье его губы накрывают мои, лишь успеваю выдохнуть. Крепче обнимаю его, потому что ноги слабеют от его ласковых губ. С каждой секундой его рот все настойчивее и настойчивее, а я готова на все, что он потребует. Его язык находит мой, и меня словно шарахает под двести двадцать. Но это настолько круто, что просто не хватает эмоций внутри. Никогда не чувствовала такую бурю только от поцелуя. Опускаю руки к его вороту рубашки, тереблю пуговицы, которые, словно приклеены или мои руки дрожат? Чувствую его касание на моей пояснице и медленное движение рук вверх вместе с майкой. Он в два шага загоняет меня на стол и, не отрываясь, смахивает все, что есть за моей спиной, на пол. Его губы отрываются от моих и начинают исследовать меня, от скулы спускаясь ниже, вызывая за собой мелкую дрожь…

Стук заставляет его оторваться от меня. Что он, что я не можем сообразить, откуда раздается звук. Затуманенными глазами смотрим друг на друга. Пытаюсь выровнять дыхание, продолжая гладить его крепкие плечи.

— Ринат, там при… Ой! — дверь резко захлопывается. Мы с Ринатом переглядываемся.

— Бедная Тина, — протягиваю. Парень отстраняется от меня. Оглядывает кабинет, себя и, остановив взгляд на мне, усмехается. Протягивает руку и вытягивает на ослабевшие ноги. Майка сама падает вниз, задранная до этого практически до лифа, Ринат застегивает пуговицы на своей рубашке. А я, облокотившись о стол, слежу за движением его рук. Мои щеки горят, я вся горю, словно он все еще надо мной, все еще чувствую прикосновение его губ. Парень заправляет рубашку и, наконец-то, поднимает голову.

— Саша… — начинает он.

— Только попробуй, — перебиваю его, наставив указательный палец. Ринат смолкает, затем притягивает меня к себе, обхватив мою талию.

— Я хотел только сказать, чтоб ты подождала меня в зале, — его губы нежно затягивают мою нижнюю губу, — мне нужно обсудить этот контракт лично… а потом мы поедем домой…

— Хм, тогда ладно, — проговариваю, и киваю за свою спину, не отрывая взгляда от его ярких глаз, — не забудь подобрать, что ты там раскидал.

Он, усмехнувшись, провожает меня взглядом до самой двери. Выхожу и натыкаюсь на Тину, стоящую чуть в стороне от двери.

— Он будет готов через три минуты, — сообщаю.

— Отлично, — бормочет девушка. Я спускаюсь вниз по лестнице и подхожу к барной стойке.

— Привет, красивая! — кучерявый бармен тут же появляется передо мной с широкой улыбкой. Это Пашка. Этот парень здесь давно работает и для многих уже стал любимчиком.

— Привет, — отзываюсь.

— Что будешь пить?

— Просто колу со льдом, — прошу, неплохо немного остыть. Отбиваю ритм ногой и когда поворачиваю голову, невольно засматриваюсь на танцовщиц. Он может сейчас все испортить. Придет и начнет рассуждать, что для меня хорошо, а что плохо. Если только… Я его не отвлеку. И как всегда неожиданно, мне приходит в голову идея.

— Одна кола со льдом! — возле меня появляется стакан.

— Паш, — останавливаю я паренька и маню к себе пальцем. Он заинтригованно наклоняется, — что сегодня с VIP кабинками?

— Две, по-моему, пустые, остальные заняты, а в открытой зоне вообще все забито… пятница же… А что?

— Да так, — отмахиваюсь. Парень, улыбнувшись и кивнув, отходит от меня к клиентам.

Выравниваю спину на стуле. Тяну напиток через трубочку. Поднимаю глаза на балкон второго этажа, лестница которого находится на противоположной стороне от входа. VIP-зона. Охранник Юрка, он меня знает в лицо — уже хорошо, значит, пройду. Спрыгиваю со стула и уверенно иду к намеченной цели.

— Привет, — улыбаюсь я вышибале. Парень быстро меня оглядывает и расплывается.

— Привет, Сашок, куда намылилась?

— Вообще-то меня там ждут, — киваю за его спину.

— Перешла уже на vip-ку? — хмыкает парень.

— А я всегда держала планку, — хмыкаю. Он кивает мне, и свободно прохожу. VIP — зона представляет собой открытые столики с длиннющими мягкими диванами и с хорошим обзором на происходящее на сцене, особенно удобно, когда приезжают звезды. Чуть дальше узкий коридор ведущий к приват-комнатам. В одну из них я шмыгаю. Дверь сзади защелкивается и я погружаюсь в полную тишину. Оглядываю угловой диванчик, затем, напротив на небольшом подиуме пилон. Пол покрыт ковролином, по мягкости ничем не уступающем дивану. Внизу по углам большие колонки, вверху в углу плазма. Знаю, что к этим комнатам есть отдельный вход с улицы, для тех, кто не хочет светить лицом, но желает отдохнуть.

Бросаю сумку на диван, Ринат ни на одно мгновенье не подумает, что я маленькая девочка. Я заставлю его думать о себе иначе. Включаю плазму, вхожу в папку музыки и нахожу нужный трек. Мы часто на танцах под нее репетировали. Классику никто не отменял. Ставлю на паузу. Подхожу к пилону и начинаю вспоминать движения, запрыгивая на него и пытаясь прокрутиться. Проходит меньше десяти минут, как дверь отщелкивает и открывается. Ринат удивленно застывает на месте, заметив меня рядом с шестом. От одного его взгляда дрожь проходит по всему телу.

— Почему ты зде… Что происходит? — он делает шаг, и дверь за его спиной защелкивается.

— Подожди, — перебиваю и включаю музыку. Включается трек Annie Lennox — Sweet dreams. И я начинаю двигаться, приковывая все его внимание. Чувствую, как в крови закипает адреналин. Мне нравится, то, как он смотрит. Словно он даже взглядом ласкает кожу. Это длится минуту от силы, и только когда я бросаю в его сторону майку с себя, он в несколько шагов оказывается у пилона.

— Тебе здесь не место, — продолжая вертеть бедрами в так музыке, мягко толкаю его в грудь. Он перехватывает мою руку и притягивает меня к себе.

— И тебе, — тихо проговаривает, — нам надо поговорить… и здесь не место…

— Сейчас? — слегка с отдышкой произношу и касаюсь воротника его рубашки. Его взгляд медленно опускается на мою полную грудь, облаченную в черные кружева, которая, повторяя мое дыхание, поднимается и опускается. Затем переключается на мое лицо. Касается рукой кожи щеки.

— Это вряд ли, — отвечает с хрипотой, и его губы жадно накрывают мои. Ох, его язык находит мой и эта схватка заводит и распыляет только больше. Я уже не расстегиваю, а растягиваю распахиваю воротник его рубашки так, что дойдя до середины, пуговицы отрываются и катятся по полу, обнажая его твердое тело. Он отстраняется на мгновенье, чтоб стащить рубашку через голову и отшвырнуть. Но затем наши губы снова встречаются, и мы касаемся тело к телу, это просто удивительно-восхитительно! Никогда никто на меня так не действовал. Его руки накрывают мои ягодицы, притягивая к себе ближе, и сжимая пальцы. Кажется еще чуть — чуть и мы станем одним целым. Он подхватывает меня, и я послушно обвиваю ноги вокруг него. Не перестает целовать, пока доходит до дивана. Опускает меня и сам нависает надо мной. Его взгляд медленно скользит по мне, а я пытаюсь понять, кого черта он остановился?

— Мне будет мало, — тихо произносит, найдя мои глаза. У него, как и у меня, учащенное дыхание.

— Что? — хмурю брови. Что происходит?

— Будет мало тебя лишь подо мной, мне нужна ты вся.

Цокаю и закатываю глаза. Хватаю его за шею и наклоняю к себе.

— Черта с два я буду только под тобой, — выдыхаю, — поз много существует… так просто не отделаешься…

Он улыбается той улыбкой, что проникает мне в душу и снова мои губы в его власти. Его руки скользят по моему телу и останавливаются на застежке джинсов. Но он долго не думает, и уже в следующее мгновенье чувствую его теплые ладони, которые скользят по бедрам на мои ягодицы. Приподнимаю таз и он, продолжая вести руками по коже, стаскивает вниз мои штаны. Его губы отрываются от моих и начинают исследовательскую дорожку вниз. Его касания, это просто…пусть никогда не заканчивает!

— Ты… восхи. тите…льна… — в перерывах успевает сказать Ринат. Его губы касаются округлости моей груди, когда он поднимает на меня взгляд и в нем проскальзывает проказа. Зубами впивается в край чашечки и медленно тянет до тех пор, пока не показывается грудь. Его ладонь накрывает набухший сосок, тут же превращая его в твердый, второй рукой он отодвигает вторую чашечку и накрывает сосок губами. Долго смакует их по очереди, теребя языком и заставляя меня желать его, так, словно от этого зависит моя жизнь, полностью затуманивая мой рассудок. Сжимаю колени к его пояснице. Ах, кайф…

- Я… убью… тебя, — выдыхаю, — убью… пожалуйста…ох…

Но он продолжает поглаживать мои бедра и ласкать соски, не обращая внимания на мои пустые угрозы. Опускаю руки к его штанам, поспешно расстегиваю пуговицу и спускаю змейку вниз. Но из-за того, что его тело придавливает мое, не могу пошевелиться и спустить их.

— Убери … к черту… — раздражаюсь своему бессилию, и стопами провожу по его ногам, пытаясь помочь штанам достигнуть намеченной цели. Он тихонько смеется моим неудачным попыткам.

— Моя дикая кошечка, — шепчет Ринат напротив моих губ и вновь его язык подавляет и властвует надо мной, заставляя забыться. Затем он освобождается от своей одежды буквально одним движением. Заводит руку за мою спину и расстегивает лифчик, отбрасывая его в сторону. Чувствуя, как Ринат напрягается всем телом, медленно введу по всей длине, ощущая, как член подрагивает и пульсирует в моей ладони. Ринат шумно втягивает воздух, и также шумно выдыхает, когда продолжаю ласку. Он освобождает меня от последней преграды, нащупывает штаны на полу и достает из кармана презерватив. Я у него выхватываю пакетик и, вскрыв, раскатываю по всей длине. Когда он нависает надо мной, наши глаза встречаются. Чувствую его, как он входит в меня, не отрывая взгляда от моего лица. Заводит мои руки вверх, сплетая наши пальцы, и начинает толкаться, пробуждая во мне нарастающий трепет и восторг.

— М-ха, — выдыхаю непроизвольно, совершенно переставая себя контролировать. Он наклоняется и затягивает меня в нежный поцелуй вперемешку с нашими несдержанными вдохами. И с каждым новым толчком он увеличивает темп, заставляя внутри меня расцветать чему-то большому, светлому и хорошему… С каждым его толчком, я больше не боюсь упасть, наоборот я поднимаюсь, все выше, выше и выше…

— Аааах, Ринат… Боже… Боже! — чувствую, как оргазм подхватывает меня и уносит на крылья возвышенности и блаженства, а затем его дыхание становиться еще интенсивнее и он кончает, уткнувшись лбом в мое плечо. Проходит долгая минута, и он начинает медленно осыпать мою кожу нежными поцелуями, пока я прихожу в себя. Затем откатывается чуть в бок, приподнимается, ставя голову на руку, упирающуюся локтем в диван.

— В vip-е, в клубе, у шеста, — усмехается он, качая головой, и второй рукой убирает волосы с моего лица.

— Зато будет, что внукам рассказать, — отзываюсь, едва касаясь его скулы.

— Ты собираешься внукам рассказывать про свой секс? — выгибает бровь.

— Я буду еще та бабушка.

Он внимательно вглядывается в мое лицо, неожиданно улыбка исчезает с его лица.

— Мне кажется, я встану, и ты сразу убежишь, — признается Ринат тихо. Только хочу ему ответить, что черта с два, но он ставит свой палец на мои губы, в запрещающем жесте говорить, — когда ты появилась в нашей семье, мама постоянно звонила мне и рассказывала о тебе. Все ее разговоры были только о тебе. А я думал, что там за девчонка неземной красоты с ангельским лицом и поведением дьявола.

И когда я впервые тебя увидел, черт… тебе было только шестнадцать, но клянусь, красивее я никогда не встречал ни до, ни после. Но то, как ты мотала нервы всем кругом, и как себя вела плохо сочеталось с ангелом. И еще тогда подумал, — он усмехается, — что никогда и ни за что не буду братом такой дикарки. Хоть мама много раз говорила, что тебе тяжело, практически с чужими людьми строить свою жизнь заново. Но это ничего не меняло. Я считал тебя избалованной девчонкой… А потом, однажды, увидел тебя разговаривающей по телефону на качелях на заднем дворе. Я был достаточно далеко, чтоб ты меня не заметила, но мне были хорошо видны твои глаза. В них было полное одиночество и неугасающая боль… Ты сидела такая открытая, думая что одна. И после разговора, совсем поникнув, долго смотрела вдаль, А я на тебя. И понял, что ты ведешь себя так, потому что ты напугана. Ты боялась подпустить людей и защищалась от всякого внимания грубостью и дерзостью. Именно в тот момент мне захотелось подойти и обнять тебя и сказать, что несмотря не на что, у тебя есть я. Но разве бы ты позволила?

Он наклоняется и нежно целует мои губы.

- Никак не мог понять причину, кто мог тебя обидеть. Худшее даже в голову не укладывалось. Ты постоянно была в моих мыслях… А потом мама рассказывает о планах на Испанию, и я схватился за шанс узнать тебя лучше. Сам предложил им не откладывать дело на лето, а лететь соответственно их дате… А когда до моих ушей дошла информация, что ты уже спишь с парнями, — он усмехается и качает головой, — удивительно что из моих ушей дым не повалил. Клянусь, я сам от себя не ожидал такой реакции. Ты ведь всего на всего была красивой и наглой мелкой сестрой. Но я поклялся, что стану следить за тобой лучше. Благо ты была наказана, и я мог этим управлять. А после твоего признания… — его лицо становится суровым и он весь напрягается, я касаюсь его плеча, и слышу его выдох, — все встало на свои места… Но только я с каждым днем рядом с тобой понимал, что сам загнал себя в капкан. Что у меня отнюдь к тебе не братские чувства. Что я люблю, когда ты смеешься, что было крайне редко, дерзишь или высмеиваешь меня. Когда искрятся твои глаза, будь то гнев или задуманная проказа. Черт, некоторые выходки действительно заставляли меня выйти из себя… Но ты всегда жила, заряжая своей энергией все вокруг. Я по большей части существовал. Без тебя. Все как положено по плану. Никаких шагов вправо или влево…

Черт, когда ты меня поцеловала, моя последняя выдержка полетела к чертям собачьим. Я словно черпал саму жизнь, чувствуя тебя. Я не зашел в комнату тогда… Мне показалось, что я такое же чудовище, как и он… Что ты еще совсем малышка, чтоб принять правильное решение, что давлю на тебя, а ты потом всю жизнь будешь меня ненавидеть… Я отъехал недалеко от дома, когда понял, что оставлять тебя не вариант. Что нужно поговорить, уже развернулся и ехал обратно, но произошел тот несчастный случай…

Я чуть привстаю на локти.

— Никогда не смей сравнивать себя с ним, — говорю, глядя прямо в его глаза, — это несравнимое. Ты, тот, кто открывает меня мне… постепенно. Ты тот, для кого я готова…открыться больше чем для кого — либо.

— Хорошо, — обещает он, и мы встречаемся в долгом, медленном и сладком поцелуе. Боже, никогда не устану его целовать!

— Разве зануды должны так целоваться? — выдыхаю, когда он отрывается.

— Ты мне скажи, — ухмыляется парень.

— Что мы скажем папе с Эльвирой?

— Не думаю, что им нужно что-то знать… по крайней мере, сейчас — Ринат ловит мой взгляд, — если это не нужно тебе.

— О, нет. Мне точно не нужно, — заверяю его.

— Знаешь, — задумчиво говорит он, словно что-то вспоминая, — так странно, когда я был в отключке, мне казалось, что я слышал твой голос…

— О, это так романтично, — протягиваю, — ути-пуси прям…

— Так тебя не было рядом? — он смотрит на меня.

— Была.

— И что, ты разговаривала со мной?

Выдыхаю и закатываю глаза.

— Да.

— О чем?

— Делилась секретами.

— Какими?

— Это обязательно? — осторожно провожу рукой по его прессу, чувствуя, как каждый его мускул напрягается.

— Мне любопытно.

— Ну, первое, — останавливаю руку и поднимаю на него глаза, — на самом деле мне очень нравится розовый цвет, поэтому я его никогда не ношу…

Он хмурит брови, словно, пытается понять. А я продолжаю.

— До жути боюсь дикобразов…

— Дикобразов? — переспрашивает он и его рука, которая поглаживала волосы, останавливается.

— Ты видел, как они пуляют свои отравленные иголки? Это отвратительно!

Ринат скашивает на меня глаза, а затем неожиданно начинает хохотать. Да так, что невольно заражает и меня. И так хорошо…

Пф, вот еще… придурок!

Мой.