Глава 8

Женщина вопросы задает холодным профессиональным тоном. Обычные вопросы, стандартные. Вот только я все равно мучительно краснею. Потому что знаю – все ответы передадут Градову. Этот гад покопается в самом сокровенном, все мое тело ради его спокойствия вывернут наизнанку. И душу впридачу.

Из кабинета гинеколога я выхожу красная, как рак. Сжимая в руке назначения. Осталось сдать кровь на анализы и меня отсюда выпустят. Чтобы вернуть в дом миллиардера. Конечно, результаты обследования мне никто не скажет, если не найдут чего-то странного. Градову нужен только вердикт – здорова физически и психически.

Хотя в последнем я уже не уверена. Слишком многое случилось.

За медсестрой я плетусь просто на автомате. Устала воспринимать такую реальность. Я устала морально и физически, а еще проголодалась.

Рядом вышагивает, разговаривая по телефону, Багрянцев. Ответственный какой, весь день меня охранял, чтобы ни шага лишнего, ни словечка.

Наконец, эта экзекуция завершается. Адвокат еще перекидывается парой слов с врачом, но мне хочется только прикрыть глаза и хоть ненадолго от всего закрыться. Суть их разговора в мой усталый мозг не проникает.

– Я направлю заключение вам завтра сразу же, как все будет готово, – заверяет Семена Марковича врач.

– Прекрасно, – адвокат протягивает руку, прощаясь.

Зачем галантно подает мне мою куртку, помогая надеть. Одевается сам. Берет меня под локоток и ведет на выход из клиники.

– Ну вот, Евгения, – говорит довольно, ведя меня по коридору, – все и закончилось. Сейчас отвезу вас к господину Градову, будете отдыхать.

У меня от этих слов срывается нервный смешок. Меня возвращают в заточение. Но выказывать сопротивление – бесполезно.

Машина подана к крыльцу. Водитель-амбал уже держит дверь открытой. Приходится нырнуть в салон. Сразу же двигаюсь на сиденье, освобождая место адвокату. Отворачиваюсь к окну. Даю понять, что не хочу разговаривать. Наговорилась сегодня уже. Хватит.

Амбал занимает место за рулем и машина плавно трогается с места. И снова мимо за окном пролетает и проползает Москва. Я даже примерно не понимаю, в какую часть меня везут, но обратная дорога занимает приличное время.

Наконец, огромные ворота распахиваются, впуская машину на территорию. Багрянцев провожает меня в дом, передавая с рук на руки.

– Владислав Андреевич отбыл по делам, – сообщает Елена Анатольевна, смотря на Багрянцева. – Просил вас подождать. А вы, – переводит цепкий взгляд на меня, – можете пройти в свою комнату.

– С удовольствием, – произношу едко.

Домоправительница, или, скорее, домомучительница, принимает пальто у адвоката, игнорируя, что я сняла куртку.

– Семен Маркович, проходите в малую гостиную, – улыбается ему. – А вы следуйте за мной, – бросает мне.

Убирает пальто, а затем идет к лестнице. Недовольной таким положением дел выглядит даже ее спина. От женщины исходят волны неприязни, которые я отчетливо ощущаю. Жаль, что она так предана хозяину, я бы с радостью покинула этот дом.

Елена Анатольевна провожает меня до самой двери.

– Постарайтесь не выходить из комнаты без сопровождения, – чеканит каждое слово. А подтекст слышится, что мне не следует и носа из комнаты показывать.

– А поесть я могу? – спрашиваю со злым сарказмом в голосе.

– Конечно, – задирает нос, гневно сверкнув глазами. – В этом доме гостей голодом не морят.

Но по голосу явно слышно – гостьей она меня не считает. Столько в нем неприязни. Будто в этой ситуации я виновата. Не знаю, что наплел ей хозяин. Но и оправдываться смысла нет. Даже совесть не грызет, что я в обуви прошла по чистому полу.

Вхожу в комнату и закрываю дверь. Замечаю на полу свой рюкзак, сразу же бросаюсь к нему. Начинаю перебирать мелочи и выдыхаю, когда обнаруживаю паспорт на месте. Только вот это ничего не значит. Фотографию сделать – достаточно одной секунды.

Собираю все обратно, убираю рюкзак на кресло. В душ бы, только переодеться не во что. В уличной одежде ложиться на кровать неохота, поэтому, вымыв руки, занимаю кресло. Очень уже хочется есть, но пока хоть попить удалось. Надеюсь, обо мне не забудут.

Тишина в комнате не приносит успокоения. Наоборот. Сейчас бы маме позвонить. Родители там наверняка волнуются. Сутки уже прошли, как я не абонент. Наверняка мамуля вся извелась, видя, что пожелание доброго утра не доставлено. Мне очень нужен телефон. Очень!

Словно в ответ на мои мысли раздается короткий стук. Почти сразу входит домомучительница с подносом. Поднимаюсь из кресла.

– Мне нужно позвонить родителям, – смотрю на женщину, входящую в комнату.

– Распоряжений на это счет не было, – она ставит поднос на столик. – Обратитесь с этим вопросом к Владиславу Александровичу.

– С удовольствием, – прищуриваюсь. – Проведите меня к нему.

– Владислава Александровича нет дома в данный момент. Но я передам ему, – сухо отвечает.

Я вот уверена – не скажет. Настоящая мегера. Ненавидит меня непонятно за что. Надеюсь, в чай мне не плюнули. Не подхожу к столику, пока она не выходит. Только потом принимаюсь за еду.

Мне нужны будут силы, чтобы стребовать с Градова хотя бы один звонок. Хорошо, что мамулин номер я помню наизусть.

Держусь за эту идею, перебирая в голове варианты возможного разговора. Вот только за окном уже сумерки, а Градова все еще нет. Может, он сегодня не вернется? Но тут вспоминаю, что его адвокат ждет. Я совершенно потерялась во времени, просто не представляю, который сейчас час.

Время тянется невозможно медленно. Тягучее, как резина. Наконец, замечаю свет фар. В окно мне видно, как элитное авто катит к крыльцу. Приехал. Если домомучительница ему не сообщит, я найду способ встретиться с ним. Мне нужно позвонить маме!

Снова минуты тянутся как часы. Я хожу по комнате из угла в угол, не в силах усидеть на месте. Сердце бьется в волнении. Я так напряжена, что от стука в дверь подпрыгиваю на месте. Не успею ответь, как дверь открывается. Какой смысл стучать, если мой ответ все равно никого не интересует?

– Владислав Александрович ожидает вас в столовой, – сообщает домомучительница и сразу разворачивается, бросая уже на ходу: – Следуйте за мной.

Выбегаю из комнаты. Я столовую без этой мадам могу и не найти. Пробежав по коридору пару метров, возвращаюсь и закрываю дверь в комнату. Опять бегу за женщиной, которая ушла вперед.

Оборачивается и пригвождает меня недовольным взглядом к месту. Поджимает губы.

– Не следует носиться по дому.

И вновь продолжает идти по коридору с видом королевы. Назло, как-то по-детски хочется, наоборот, пробежаться и потопать. Понимаю всю глупость такого поведения. Поэтому иду спокойно, лишь пальцы тереблю из-за нервов.

В доме сияют люстры и бра, создавая уют. А за окнами темноту разгоняют фонарики. Территория просто сейчас сказочная. Только вот я далеко не в сказке оказалась. Хочется остановиться и полюбоваться в окно, но топаю вперед, чтобы меня опять не начали отчитывать.

В столовой Градов уже восседает на своем месте. Он один, и это удивляет.

– Спасибо, Елена Анатольевна, – кивает домомучительнице. – Дальше мы сами.

Начинает подниматься со стула.

– Женя, твое место здесь.

Указывает на стул слева сбоку, но звучит это будто команда к ноге. Подхожу, растеряв от его вида весь свой запал. Миллиардер опять решил проявить галантность, помогая мне занять место за столом.

Этот мужчина пугает меня до дрожи в коленках, и в то же время – манит. Образчик мужской красоты. Сейчас он расслаблен, без галстука, верхние пуговки рубашки расстегнуты, а рукава закатаны, открывая сильные предплечья. Есть в таком его виде что-то домашнее. Но хищности своей не потерял, просто она сейчас не столь бросается в глаза. Чтобы не смотреть на него, разглядываю столовую.

– Семена Марковича не будет, – звучит равнодушный голос Градова. – Можешь не искать. Он уехал.

Адвоката мне видеть совсем не хочется. Делец какой-то. Ради денег заставивший подписать меня договор. Продажная душа.

– Мне нужно позвонить, – смотрю в лицо миллиардеру. – Мама волнуется, а у нее слабое сердце. Ели меня вам не жалко, может, проявите хоть каплю человечности к моей матери? У нее дочь пропала! – заканчиваю, повысив голос на эмоциях.

Прищуривается. Недоволен такой моей вспышкой. Только я не он, я не такой робот, которому на всех плевать.

– Справа от тебя телефон, – в его голосе все то же равнодушие. – В нем твоя сим-карта и все нужные тебе на данный момент контакты.

Опускаю взгляд на стол и замечаю огромный дорогущий смартфон. Белый. Телефон мне дали, вот только контакты, похоже, удалены те, которые господин миллиардер посчитал неподходящими.

– Лично обзванивали? – бросаю едко.

Но Градов вопрос игнорирует.

– Привыкай говорить мне ты, – опять в голосе ни единой эмоции. – Помни о неразглашении. Скажешь матери, что телефон разбила. Звони, – взглядом указывает на телефон.

– Сейчас? – спрашиваю удивленно. Я не хочу, чтобы он слышал наш разговор!

– Конечно, – ехидная улыбка кривит его губы. – Звони.

Беру телефон в руки. Это не мой простенький, это навороченный до невозможности аппарат. Не сразу нахожу среди значков список контактов. Открываю. Он очень короткий. Папа, мама, родственники, парочка подруг. И несколько совершенно незнакомых номеров. Стилист, визажист, водитель... Влад... Это Градов так записан, что ли?

Выдохнув, нажимаю на контакт «мамочка». Буквально два гудка и раздается испуганное:

– Женечка? Что случилось, доченька? До тебя не дозвониться!

Ох, мамуль, случилось! Столько всего случилось, только я тебя ни слова не могу сказать об этом.

– Привет, мамуль, – выдыхаю враз осипшим голосом. Слезы уже готовы вновь пролиться. – Ничего страшного. Просто телефон уронила, пока починили. Все хорошо, – а сама слезы уже утираю.

– Точно? – маму наигранно-бодрым тоном не провести. Она всегда чувствовала, если со мной что-то случалось. Двойка, разбитая коленка или неудача на работе.

– Точно.

Заставляю себя улыбаться, чтобы не разреветься. Продолжаю как могу бодро:

– Ну, мам, не надумывай лишнего. Не волнуйся на ровном месте. Телефон уже починили, так что больше не пропаду. Папа как?

Переключаю ее внимание. Выспрашиваю последние новости. Мама отвлекается от своих мыслей, рассказывает, что произошло. А я ловлю на себе недовольный взгляд Градова. Сам хотел, чтобы звонила при нем. Пусть терпит. Маму я расстраивать не собираюсь, чтобы господина олигарха удовлетворить.

Мы говорим минут двадцать, точнее, я все больше слушаю. Градов в это время лениво ковыряется в планшете. Откладывает его в сторону, едва я прощаюсь с мамой.

– Раз ты наконец-то закончила, пожалуй, можно приступать к ужину. Пока он окончательно не замерз, – выдает недовольным тоном.

Я дожидаюсь, пока он возьмет себе салат и донесет вилку с едой до рта. Ошалев от собственной наглости, спрашиваю:

– А что будет, если результаты анализов покажу наличие неприличных болезней?

Через секунду я наслаждаюсь тем, как Градов давится этим чертовым салатом, краснеет и пытается прокашляться.