Глава 32

Встреча прошла превосходно. Я блистала, Тарелкин молча поддакивал. Идеальный тандем.

Вот это настоящая жизнь. Адреналин от ловкого оперирования словами, эндорфины от совершения сделки. Приглашение на свидание от зама по закупкам. На которое я, конечно же, не согласилась, потому что работу и котлеты не смешиваю. Да и котлетка была потрепана временем и безжалостной гравитацией к своим сорока, хотя флиртовал он, как двадцатилетний мальчишка. То ли дело мой босс — безукоризненно подтянутый в свои года, воспитанный, обходительный и немногословный. Все, что женщине нужно, честное слово. Именно такого мне и надо. Не конкретно этого, конечно, моральные принципы никогда не позволили бы мне тереться о женатика, но вот этот весь статный образ и ощущение не сдвигаемой глыбы спокойствия — мне оно и надо! А не постоянный вулкан, из которого брызжет лава, причиняя нестерпимую боль.

Некстати вспоминается Арсеньев. В груди громко ухает. Я кидаю взгляд на часы, мы проторчали на встрече почти четыре часа, и вечер неминуемо приближается. А значит, и разборки в Бронксе.

— К вечеру подготовьте приложение к договору, чтобы отправить им на подписание по горячим следам, — прерывает мои мысли и тишину салона Тарелкин.

— Сделаю, — киваю, мысленно делегируя эту задачу Сереже. Потому что сама такой фигней с бумажками никогда не занималась.

Мы останавливаемся на светофоре, через один поворот уже наш офис.

— Завтра созвонитесь с ними для подтверждения, что договор в работе.

— Само собой, — тут я даже почти оскорбляюсь. Понятное дело, что я с них не слезу, пока не дожму.

— Хорошая работа, — уверенно говорит Тарелкин, на секунду поворачиваясь ко мне.

— Спасибо.

— Думаю, мы задали уровень для будущего функционала отдела, — рассуждает, трогаясь с места.

— Надеюсь, ваши продажники так же хороши, как я, — смеюсь в ответ. Просто сам себя не похвалишь — никто и не похвалит!

А такой ошибки, как молчаливое выполнение плана я больше не допущу. Пусть все знают, кто тут мамочка продаж, чтобы потом не было никаких сомнений, чего я достойна и за какие заслуги.

— Пока нет, но, надеюсь, вы их немного встряхнете.

— Я?

— Да, я перевожу вас в отдел продаж.

— Спа-сибо, — неуверенно благодарю я. Это же хорошая новость, да?

— Державин хорошо натаскивает своих ребят.

От знакомой фамилии неприятно екает. Мерзавец Макс хорошо, хорошо натаскивает. Еще лучше он топчет самооценку.

— Как думаете, переманить еще пару ребят у него можно?

— Эм… не знаю. Там довольно слаженная команда. Но я могу узнать.

— Но вы же ушли…

— По личным причинам.

— Я догадался, — нейтрально кидает Тарелкин.

Интересно как?

Мы доезжаем до офиса, паркуемся, поднимаемся на наш этаж и расходимся в разные стороны. Молча. Я захожу в свой отдел — здесь царит та же удручающая тишина, что и утром, когда я уезжала. Ребята словно застыли в одной позе и с тех пор не шевелились. Может, если меня здесь нет, то и время замирает?

К вечеру мне удается уговорить Сережу набросать приложение для клиента под моим чутким руководством, сгонять на второй этаж за кофе и булочкой вместо обеда и даже снова отказаться от свидания, навязываемого неугомонным замом по закупкам на проводе.

Народ собирается домой, я нервно покручиваю телефон в руке. Антон мне больше не писал, и я не понимаю, ждать его, или гордо топать в сторону метро. И тут же поднимаюсь, хватаю сумку и иду вслед за коллегами к лифту. Наждалась уже.

На улице по привычке заворачиваю в курилку, хотя сигарет у меня нет, а я вся обвешана пластырем. Весь день продержалась, работают чудо-таблетки. Но удержаться от того, чтобы не подышать дымом, пассивно убивая себя — не могу. Маленькая слабость — минутка удовольствия. Отхожу немного от веселой толпы коллег с сигаретами и снова смотрю на телефон. Ничего. У него минута. Если не напишет — никаких больше разговоров и шансов. Все.

— Угостить? — урчит низкий голос за спиной.

Я вся съеживаюсь от этого тембра и невольно кривлюсь.

— Нет, спасибо, я бросила, — говорю, не оборачиваясь.

Но Макс этого и не ждет, сам обходит меня. Становится напротив, сжирая мою зону комфорта.

— Уверена? — все еще протягивает раскрытую пачку сигарет.

Я давлю в себе желание чем-то занять руки и рот, и еще раз отказываюсь. Жестко и бескомпромиссно, что вызывает очередную ухмылку на красивых губах.

— Надо же, — зажимает сигарету губами, подносит зажигалку, затягивается. — Как он тебя дрессирует, — виртуозно выпускает дым.

Я не задаю глупых вопросов «кто» и «что ты несешь вообще», а просто хочу заехать ему по морде. Хотя бы за этот насмешливый тон.

— Ты путаешь меня с чьей-то собачонкой, — гневно выплевываю я.

— Кто бы мог подумать, поборник морали и на тебя лапы наложит, — усмехается, игнорируя мой выпад. — И даже зубы, — указывает пальцами с зажатой сигаретой на мою шею.

Неосознанно прикрываю ладонью место, на котором алеет небольшой след. Арсеньев вчера постарался, а я о нем забыла. Но Макс ничего не пропускает.

— Завидуешь? — дарю ему ехидную улыбочку. — Не об кого зубы почесать?

Глаза напротив вспыхивают под действием моих слов, но лицо не меняет своего ироничного выражения.

— Эх, Юра, Юра… — очередная затяжка и прямой острый взгляд. — С такой-то женой…

Он что, считает, что я с Тарелкиным… Еще и сравнивает с его женой, явно не в мою пользу? Урода кусок. Я вспыхиваю от гнева, буквально чувствуя, как клокочет ярость в крови. Хорошо, что поблизости нет острых предметов, у меня руки чешутся причинить ему боль. Не меньшую, чем его уничижительные предположения.

— Да пошел ты, Макс, — выдавливаю из себя и разворачиваюсь, в попытке уйти от этого душного разговора и человека.

На запястье смыкаются мужские пальцы, останавливая.

— Пошла по проверенной схеме? — зло говорит Державин, наклоняясь. — Самый быстрый путь наверх — с раздвинутыми ногами, да?

Меня подбрасывает от этих слов на месте. А дальше — красная пелена, боль в руке и приглушенный мужской стон.