Глава 46 Амир

Я почти счастлив. Мой сын жив. Жив и скоро будет рядом со мной. Я сделаю все, чтобы он полюбил меня. Он не может поступить иначе. Это же моя кровь. Мой сын.

– Амир, – окликает меня Катя и я поднимаю на нее взгляд.

Сидит напротив меня. Мнет руками салфетку. Волнуется?

Но все же хорошо.

– Что, Катя? Что тебя беспокоит? – встаю и подхожу к ней. Сажусь рядом и приобнимаю. – С Тамерланом все хорошо. Мы же звонили с утра в больницу. Скоро мы все будем вместе. Я заказал кое-что для его комнаты. Остальное вместе с ним выберем.

– Да, скорей бы, – чуть улыбается и опускает взгляд. – Амир, мне надо съездить в одно место. Сегодня.

– Куда?

– Ты не знаешь. Но мне надо.

– Ну, вот и расскажи. Что за место?

Что за тайны у нее от меня? Куда она собралась?

– В интернат, – поднимает на меня взгляд. – Я помогаю волонтерам.

– Хорошее дело. Может, деньгами помочь?

– Там, скорее, внимание нужно деткам. Понимаешь, – опять замечаю, как она салфетку теребит. Что с ней? – Я познакомилась там с Сережей.

Хмурюсь. Какой еще Сережа?

– С мальчиком, – продолжает Катя и я выдыхаю. – Там есть мальчик. Сережа. Знаешь, – пронзительно смотрит на меня. – Он мне так Матвея напомнил. Не знаю… не знаю, как объяснить. Вот здесь все сжалось, – прижимает руку к груди. – У него тоже операция была. Как у Матвея же, – закрывает глаза и я понимаю, что она сейчас заплачет.

– Катя, – притягиваю ее к себе, – может, тебе лучше не ездить? Пока. Ты остро переживаешь. Пусть пройдет время? Матвея не вернуть. Прости, – глажу ее по волосам.

– Я хочу съездить на его могилу, – шепчет она.

– Конечно, Катя. Обязательно съездим. Сегодня, да?

Кивает, глядя мне в глаза.

– Я кое-что решу по делам в офисе и мы поедем. Хорошо?

– Да, Амир. Спасибо. Но, пока ты будешь в офисе, я хочу увидеть Сережу. Хочу поговорить и узнать про него у директора. Может, ему помощь нужна? Знаешь… он показался мне каким-то чужим среди остальных. Его недавно перевели, он еще ни с кем не подружился. Мне кажется, его обижают.

– Ну, пацаны разберутся. Это же интернат, Катя. Вот поэтому я и против, чтобы ты туда ездила. Лишние волнения. Ты все равно ничего не изменишь. И лучше и не лезть туда. У них своя жизнь.

– Нет, Амир. Я хочу увидеть мальчика. Я обещала ему, что приеду.

– Думаешь, он поверил и ждет?

– Зачем ты так говоришь? – хмурится.

– Ну, хорошо, Катя. Если тебе так хочется. Но с тобой водитель поедет. Мне так будет спокойнее.

– Почему? Ты чего-то боишься? – взволнованно смотрит.

– Пока все не разрешится, пусть так, – произношу твердо, давая понять ей, что спорить я не намерен.

Даю указание водителю, чтобы сопроводил Катю, и уезжаю в офис. Мне надо переговорить с Ильдаром. Звоню ему по дороге. Абонент недоступен. Может, он уже на работе? Там и поговорим.

Но в офисе Ильдара не оказывается. Даю поручение секретарю найти его. Мы так и не решили вопрос с документами. Формально он все еще владелец бизнеса.

Текущие дела позволяют мне отвлечься. Хотя из головы все равно не выходит мысль, что мой сын жив. Катя со мной. Вроде бы, все хорошо. но что-то словно царапает душу. Не дает ей спокойно наслаждаться реальностью. Как будто есть что-то, что все портит.

Сосредоточенно вчитываюсь в цифры на мониторе, когда раздается телефонный звонок. Звонят из больницы. Неужели что-то с Тамерланом?!

Быстро отвечаю.

– Амир Каримович? – знакомый голос доктора.

– Да, я. Что-то случилось? Что с Тамерланом?

– Не волнуйтесь. С мальчиком все в порядке. Я звоню вам по другому поводу. Готов результат теста. Вы просили сразу же позвонить вам.

– Теста? – я и забыл! Тест ДНК!

Вот, что не давало мне насладиться в полную меру. Вот, что беспокоило меня.

– Я сейчас подъеду, – кидаю в трубку и отключаюсь.

Какое-то время сижу, перебирая ручку между пальцами. Смотрю в стену. Что показал тест? Нужно ли мне знать это? Зачем вообще я его делал?

Сейчас бы не стал. Но раз уж сделано, не будет лишним убедиться, что Тамерлан мой сын. Ведь после его рождения я так ни разу и не проверил. А надо было бы…

Резко встаю и иду на выход.

– Ильдар нашелся? – спрашиваю в приемной у секретаря.

– Нет, Амир Каримович, не отвечает.

– Продолжайте звонить. Попросите кого-нибудь из службы безопасности к нему на квартиру заехать. Меня не будет несколько дней. Если что, я на телефоне.

Сажусь в машину и рву с места. Пока еду, стараюсь не думать.

Катя все еще в интернате. Водитель отписался.

Тамерлан в больнице.

Я сейчас удостоверюсь, что он мой сын, и все. Станет спокойнее.

В больнице я сразу же иду в кабинет доктора.

– Присаживайтесь, – он показывает на стул. Выглядит серьезным и не смотрит мне в глаза. Прячет взгляд?

– Где результаты? – спрашиваю, расстегивая пиджак. – Давайте закончим формальность. Какой процент показал тест? 99, 9 % или 98 %? – усмехаюсь.

– Не совсем, – мнется доктор и мне это не нравится.

– Что там? – выпрямляюсь и пристально смотрю на него.

– Мне всегда неприятно говорить об этом.

– Да что там, черт побери?! – не выдерживаю и встаю.

– Вы с мальчиком не являетесь родственниками, – доктор поднимает на меня взгляд. – ДНК не совпали.

Смотрю на него стеклянными глазами и падаю на стул.

Не могу ехать домой. Мне надо побыть одному.

Как такое возможно?

Тамерлан, мальчик, который сейчас лежит в больнице и ждет возвращения домой, не мой сын?! Как?!

Все же было ясно! Не могут врать София и Катя. Не могут. Зачем им это?

Софии вообще нет причин. Но, если даже предположить, что она соврала, то зачем это Кате? Она не отдает мне мальчика. Ей было бы выгодно наврать мне, если бы она хотела избавиться от сына. Но она на все готова ради того, чтобы быть рядом с ним. Тогда что?!

Почему мальчик не мой сын.

Это не Тамерлан…

Набираю Кате короткое сообщение, что вынужден срочно уехать по делам. Не могу ее пока видеть. Никого не могу видеть.

Еду в гостиницу. Зайдя в номер, прямо в одежде падаю на кровать.

Я заказал ускоренный тест. Повторный. Он будет готов через шесть часов. Отдал кучу бабла, но это того стоит. Я должен быть уверен на сто процентов.

Хотя… я же сейчас просто успокаиваю себя, цепляюсь за последнюю соломинку… Тест уже сделан. Скоро будет еще один. И он подтвердит результаты первого.

Надо принять это, Амир. Вероятность ошибки? Ее практически нет.

Переворачиваюсь и утыкаюсь в подушку.

Но, если мальчик в больнице не мой сын, то где мой? Где настоящий Тамерлан? Неужели это, все-таки, его похоронили несколько лет назад?

И решение приходит сразу же. Но сначала я должен дождаться результатов повторного теста.

Поднимаюсь и сажусь на кровати. Набираю водителя, с которым уехала Катя.

– Мы еще в интернате, – говорит он.

– Передай трубку Екатерине, – прошу и тру глаза.

– Амир, – ее звонкий голос словно возвращает меня к жизни. – У тебя что-то поменялось? Ты приедешь? Я выезжаю. Мы же поедем сегодня на кладбище?

Кладбище. Это слово как нож впивается в самое сердце. И еще больнее от принятого уже решения. Но так надо.

– Нет, Катя, – говорю устало. – Меня не будет несколько дней. Если что-то понадобится, сразу звони. Если сына выпишут до моего возвращения, отзвонись мне сразу же.

– Хорошо, – с грустью в голосе отвечает она. Потом тишина и добавляет: – Амир, все в порядке? Что-то случилось?

– Нет, Катя. Просто устал. Все нормально.

– У тебя голос какой-то…

– Какой?

– Не знаю. Словно тебя что-то тревожит.

Она все чувствует. Маленькая девочка. Все понимает.

Но не могу пока ей сказать. Не могу.

– Как Сережа? – решаю перевести разговор. – Ждал тебя?

– Да, – голос Кати становится мягче, бодрее. – Он правда ждал меня, Амир. А еще я поговорила с директором. Ой, прости, у тебя, наверное, времени нет. Да? Прости, что отвлекаю.

– Нет-нет, Катя, – говорю я. – Рассказывай.

Мне и правда сейчас необходимо отвлечься от своих мыслей. К тому же, я вижу, как меняется голос Кати, когда она рассказывает про этого мальчишку. Ее теплоты хватает на всех.

– Сережу перевели сюда, потому что надо делать операцию, – продолжает Катя. – Помнишь, я рассказывала? На сердце. Как Матвею… – замолкает. – Но пока не все деньги собраны. Ему собирают деньги на операцию. Понимаешь, Амир? У них нет денег… Я думала, таким детям делают бесплатно…

Усмехаюсь про себя. Наивная девочка.

– Амир, давай поможем ему? Сереже, – робко произносит она. – Там немного не хватает. И я… я потом отдам тебе. Я же работаю. Постепенно отдам…

Ее слова немного обижают. Я никогда не попрекал ее ничем. Но спишем на волнение. Я легко улавливаю его в ее голосе.

– Конечно, поможем, Катя, – отвечаю и слышу, как она облегченно выдыхает. – Только давай потом все? После моего возвращения. Да? У меня срочные и важные дела. Мальчик Сережа же подождет?

– Да-да, конечно, Амир! Спасибо тебе большое! Я так рада! Можно я директору скажу, что деньги будут? Спасибо, Амир!

– Ну, все-все, Катя, – чуть улыбаюсь ее непосредственности. – Все остальное потом решим. Мне надо идти.

– Хорошо, Амир. Спасибо еще раз. И я… я жду тебя. Целую.

От последних ее фраз в груди становится тепло. Вот, чего мне сейчас не хватает. Родного тепла.

Я даже зажмуриваюсь… Сердце щемит.

– Тоже целую тебя. Катя, – отвечаю ей и мы прощаемся.

Катя.

Понимаю, что не смогу без нее больше. Я все эти годы ждал встречи с ней. Хотел только ее.

Ей лучше не знать, но в начале нашего знакомства я часто вспоминал Татьяну, свою жену. Я хотел Катей заменить ее. На время. Пока рана не заживет.

Но оказалось, что Катя не стала заменой. Она стала… сам не понимаю, как объяснить.

Катя. И мальчик.

Почему я сразу не подумал об этом?!

Меня осеняет и я даже встаю. Подхожу к окну.

Надо сделать тест и между Катей и мальчиком. Возможно, это даст разгадку.

Но пока.

Пока есть кое-что более важное.

Уже ночью на телефон приходит сообщение из клиники. И второй тест подтвердил, что мальчик в больнице не мой сын.

Морально я готов к этому. Но все равно тяжело. И еще больше вопросов.

С утра я еду к знакомому Алексею в прокуратуру. Придется воспользоваться связями, чтобы все решить.

Сомнения не оставляют меня. И, чтобы разрешить их, надо сделать то, что я задумал.

– Ты с ума сошел? Для этого же основания нужны! Железные основания! – так реагирует на мой вопрос Алексей.

– А у меня есть основания, – отвечаю серьезно. – Ты думаешь, я просто так пришел бы к тебе? Думаешь, я по своей прихоти хочу вскрыть могилу собственного сына?

– Не понимаю, – вздыхает Алексей. – Столько лет прошло. С чего ты вдруг? Следователя мы, кстати, нашли. Ну того, который занимался делом сына твоего и второго мальчика. Ну, как нашли? На кладбище. Погиб, короче.

– Как? – вскидываю на него удивленный взгляд.

– Несчастный случай. Машина сбила. Ночью. Так и не нашли. Но я материалы запросил уже, просмотрел. Там обвинение все строилось на кормилице. Этой, как ее? Екатерине… – он щелкает пальцами, пытаясь вспомнить Катину фамилию.

– Я понял, о ком ты, – говорю я.

– А потом как-то дело замялось. Следователь сменился и никто особо женщину и не искал. Читал показания твоего брата, Ильдара. Потом его еще пару раз вызывали, но он не являлся. Ну, и как это бывает, раз нет заинтересованных, дело постепенно превратилось в висяк.

Я слушаю это и чувствую, как внутри нарастает злость.

– Так что по моей просьбе, Алексей? – спрашиваю.

– Ох, Амир. Подводишь меня под устав, – вздыхает.

– Алексей, ты меня знаешь, я в долгу не останусь. Но нужно.

– Думаешь, там не твой сын? – смотрит на меня исподлобья.

– Думаю, что как раз-таки мой, – сжимаю губы. – Но должен убедиться. Чтобы успокоиться. Отпустить и начать новую жизнь. Я не смогу иначе. Так и буду думать. Слишком много тайн в той истории.

– Так, – задумчиво произносит Алексей, постукивая ручкой по столу. – Надо глянуть материалы того дела. В его рамках и провести эксгумацию? А? Что думаешь?

Обращается ко мне, но я понимаю, что он просто так размышляет вслух. Я ему не помощник в их бумажных делах.

– Так, ладно, Амир. Пойду в аппарат схожу, подберу толкового следака. Тряхнем твое старое дело. Ты пока домой езжай. Я тебе сразу же позвоню.

– А долго?

– Не знаю. Жди.

Домой я, конечно, не еду. Возвращаюсь в гостиницу. От Кати приходит сообщение. Спрашивает, как я. Беспокоится. На душе опять тепло и я невольно улыбаюсь. Перезваниваю ей, чтобы услышать любимый голос.

После звонка жду. Жду новостей от Алексея. Наивно, конечно, ждать их так быстро. Но мне ничего другого не остается. И, пока все это не разрешится, я не хочу возвращаться домой.

Алексей перезванивает мне уже вечером следующего дня.

– Все решили, – говорит устало в трубку. – Дело странное, на самом деле. И хорошо, что ты решил его возобновить. Там экспертизу толком даже не провели с этим отравлением. Никаких результатов. Что за вещество? Где? Очень странно. В общем, мы там со следаком подшаманили и выписали постановление об эксгумации.

– Когда? – спрашиваю нетерпеливо.

– Завтра. Утром, Амир. Ты приедешь? Или…

– Да.

Как бы больно это не было, но я должен.

Ночью я так и не уснул. Сидел, лежал и смотрел в окно, на ночное небо. Заказал себе кофе в номер. Ничего другого не хотелось.

Закрывал глаза, но не для того, чтобы уснуть. Нет. Чтобы вспомнить. Вспомнить маленького Тамерлана. Я запомнил его таким. Маленьким и беспомощным.

На кладбище я приезжаю раньше назначенного. Сижу у могилы Тамерлана. Словно хочу попросить прощения за то, что сейчас будет происходить.

Алексей приезжает сам. С ним еще какой-то мужчина, которого он представляет как следователя, и еще несколько человек.

– Может, тебе лучше было бы не приходить? – спрашивает меня приятель. – Тяжело это.

– Нет. Теперь я хочу все видеть сам, – отвечаю, а у самого сердце заходится.

Вдруг я допускаю самую большую ошибку в своей жизни? Ошибку, которую не смогу себе простить?

Это и правда тяжело. Но, подавляя все эмоции, я наблюдаю за процессом вскрытия могилы. И лишь когда из разрытой могилы достают то, что осталось от гробика, чувствую, как слезы подступают. И душат.

– Держись, Амир, – Алексей кладет мне на плечо руку.

– Что дальше? – спрашиваю я, замечая, как бережно пакуют и укладывают в машину то, что достали из земли.

– На экспертизу. Будем надеяться, что не сильно разложилось и мы сможем провести несколько необходимых экспертиз. И ДНК. Как ты и просил.

Алексей уезжает вместе со своими людьми. Я остаюсь у разрытой могилы. Смотрю в черную пустоту и понимаю, что меня сейчас разорвет. Не могу больше. Не могу один.

Зажмуриваюсь и тут же распахиваю глаза. Резко разворачиваюсь и бегу к машине.

Еду домой.