15

Марина

Настоящее время

Меньше всего я ожидала увидеть в летнем лагере Владимира. Несмотря на то что я не видела отца своего ребенка целых четыре года, не узнать его было бы сложно. Даже с братом не спутать. По крайней мере, мне — уж точно. Владимир совсем не изменился, разве что взгляд стал еще более скучающим и суровым. Я заставляла себя делать шаг за шагом. Медленно подходила к шатру. И шестым чувством догадывалась, что без подруги встреча вряд ли состоялась бы. Не зря же она уговорила меня руководить кружком, едва я успела разложить вещи после приезда в город.

Когда весь мир ополчился против меня и я не знала, как начать новую жизнь, мне предложили переехать на стажировку за границу. Деньги предлагали хорошие, потому согласилась без раздумий. Не могу сказать, что все прошло гладко. Сначала мама готова была улечься на пол перед ногами, лишь бы я не уезжала в своем весьма уязвимом положении. Хотела, чтобы я родила ребенка в родных краях. Но я не сдавалась.

Беременность далась мне с большим трудом. После разговора с Владимиром нагрянула затяжная депрессия. Я не могла есть, нормально спать, общаться с родными. Как потом объяснял психолог, факторов было гораздо больше: внеплановая беременность, смерть близкого человека и страх рожать ребенка без отца. А еще воспоминания — как хорошие, так и плохие, — которые я никак не могла стереть из памяти. И кроме успокаивающих пилюль, мне рекомендовали сменить окружающую обстановку.

В общем, когда мама поняла, что меня не переубедить, она собрала вещи и заявила, что одной мне поехать не даст. А может, и к лучшему! Ведь не только я была занята новой работой, знакомилась с новыми лицами и залечивала свое растерзанное сердце. Мама тоже осталась при деле: забота о дочери, а затем и внуке стала для нее новым смыслом жизни. Вот и сейчас мама, как палочка-выручалочка, играла на площадке с Кирюшкой, пока я отходила поздороваться с давней подругой.

— Мама, я с тобой!

О господи, только вот не хватало засветить сына перед несостоявшимся отцом в первый же день в лагере! Мой мальчик унаследовал слишком много генов Савицкого, потому без преувеличения может считаться его маленькой копией.

Я повернулась к Кирюше и, стараясь не выдавать своего волнения, пролепетала:

— Я сейчас вернусь, милый. Иди к бабушке.

— Нет, с тобой! С тобой!

Вот даже улыбка на детском личике, открытая и чистая, была такой же, как улыбка человека, который стоял напротив и прожигал меня цепким взглядом.

Я обернулась к Владимиру, машинально заслоняя собой сына, но, увидев его бледное шокированное лицо, поняла, что опоздала. Савицкий не слепой и не дурак. И если уж с ходу не посчитал себя отцом моего ребенка, то как минимум не исключает такой вероятности. И пусть! Я не собираюсь ничего скрывать. Я уже не двадцатидвухлетняя девчонка! В первую очередь — мама. А он — лишь отголосок из прошлого, что не заслуживает называться отцом моего ребенка.

Собрала всю волю в кулак и, приобняв сына, прошла под навес. На Владимира больше не смотрела. Улыбнулась подруге радостной искренней улыбкой — вот только Катя может выглядеть самым прекрасным на свете ходячим колобком!

— Привет, дорогая! Отлично выглядишь!

— Ну да, — кисло заявила она. — Разве что меня в ряд с фитболом[2] поставить!

Я рассмеялась. Катя, конечно, сильно преувеличивает, но ее же не переубедишь.

— Ах, чего это я! — всполошилась она, протягивая руку к своему деверю. — Ты, надеюсь, помнишь Владимира — брата моего мужа? Его дочка будет играть в твоем спектакле!

Я натянула улыбку до ушей и повернулась к человеку, которого предпочла бы никогда больше не видеть. Тот все еще пребывал в немой растерянности и всматривался в юлившего вокруг меня мальчугана — своего собственного сына.

— Конечно, помню. Здравствуй, Владимир.

Не могу сказать, что рада тебя видеть, но, видимо, судьбой нам было уготовано встретиться вновь…