33

— Марина Константиновна! Лучше вам остаться здесь, — послышался скрипучий голос Петра Борисовича, когда я подбежала к турникету. — Парень нынче неадекватен.

Вахтер только на слух казался дряхлым старичком. На самом деле ему было не больше пятидесяти пяти, но вот сигареты, которые он пачками выкуривал за сутки, напрочь испортили ему связки.

— Петр Борисович, вы извините. Не нужно полиции, я сейчас все улажу.

Сергей ведь не виноват в том, что творит его отец. А я не настолько отважная или влюбленная, чтобы продолжать отношения с человеком, главный родственник которого мечтает испортить мне жизнь. Надеюсь, Григорий Владимирович уже узнал от сына, что я ни в коем случае не мечу в его невестки, и решил оставить меня в покое. Только бы убедить его сына, что я неподходящая спутница жизни.

— Маришка! — Сергей подарил мне довольную и весьма пьяную улыбку, когда я оказалась по другую сторону ограждения.

— Привет. Пожалуйста, давай отойдем? Прекрати ломать ворота, — тихо отозвалась я и провернулась к охранникам: — Очень вас прошу, скажите всем разойтись. Видите же, в каком он состоянии.

Самым неприятным открытием был тот факт, что некоторые снимали буйство моего бывшего суженого на смартфоны. Словно он обезьянка в цирке!

Петр Борисович тут же кивнул двум дежурным, дабы они приступили к исполнению моей просьбы. А Сергей тем временем уже навалился мне на плечи, заключив в медвежьи объятия, и звонко чмокнул в щеку.

Выпил он очень прилично. Мое лицо окутало таким смачным перегаром, что я чуть сама не опьянела. Потянула его подальше от ворот, потому что зеваки на призыв охраны удалиться реагировали неохотно и расходились ну очень уж медленно.

— Ты на чем сюда добрался? — едва передвигая ноги, уточнила я, оглядывая парковку, находящуюся в двухстах метрах от входа, и очень надеясь не найти припаркованный черный внедорожник Сергея.

— На машине, — последовал незамедлительный ответ таким тоном, будто я сморозила несусветную глупость.

Господи боже! Да как он в таком состоянии добрался до лагеря целым и невредимым?!

Не стала читать нотации, в данный момент это было бессмысленно. Но вот ответственности у младшего Громова ни на грош, как оказалось! А вроде уже двадцать семь стукнуло!

Пока вела Сергея к стоянке, трижды споткнулась и чуть не упала. Никогда и думать не думала, что парковка может показаться настолько далекой! Словно не двести метров прошла, а два километра. Спину не то чтобы надорвала, я ее чуть не сломала.

— Пришли, Сережа. Давай вызовем такси. Нельзя тебе в таком состоянии за руль.

— Еще чего! — Он прислонился к машине спиной и одним резким движением припечатал меня к себе. — Мне поговорить с тобой нужно!

Я попыталась выкрутиться, но пошевелить смогла разве что пальцами и головой. Сергей, может, и был пьян, но силой, ростом и телосложением его природа не обделила.

— Хорошо, поговорим. Только отпусти, мне больно.

Сергей вздохнул и послушно ослабил объятия. Спасибо и на этом. Только когда он зарылся носом мне в волосы и шумно втянул воздух, напряжение вновь вернулось.

— Какая же ты сладкая, Маришка… — с блаженством промурлыкал он, а потом властно добавил: — Рассказывай! Все по порядку! И предупреждаю: в твои доводы, что мы из разных миров, я не верю. Ведь ты и раньше знала, что я деньгами не обижен. Так в чем проблема?

— Не знала, когда мы познакомились… — зачем-то возразила я, но это была чистая правда.

О том, в какой семье вырос Сергей, я узнала за несколько месяцев до переезда сюда. И мне стало еще сложнее пойти на сближение.

— Ну и пусть. Но ведь мы были вместе!

Без возражений. Вздохнула, заглядывая в темные глаза бывшего кавалера, и все-таки решила озвучить если уж не причину, то хотя бы намек.

— Сергей, скажи честно: как на наши отношения смотрит твой отец?

Он замер. Руки медленно сползли с моей спины и повисли, выпуская меня из крепких тисков. Даже дышать стало легче. Я чуть отошла.

— Так вот в чем проблема? Он угрожал тебе? Да?

— Нет. Я лишь предполагаю, что твои родители не в восторге от мысли породниться с девушкой, у которой за плечами не стоит ровным счетом ничего, кроме неродного им ребенка.

— Чушь все это, Маришка! Ты ведь знаешь, что я люблю тебя. И сына твоего буду любить как родного! Я покоя лишился. А отец… — Он вздохнул и потер лицо. — Я решу эту проблему! Радикально, если потребуется.

— Не нужно ничего решать, — тихо попросила я, понимая, что, если расскажу про несостоявшийся иск в суд, только усугублю и без того накаленные отношения между Сергеем и его влиятельным родителем.

— Маришка… я не отступлю! — Сергей покачал головой, пытаясь говорить твердо, но выходило крайне неуклюже.

Внезапно он замер, всматриваясь в сторону припаркованных автомобилей, и заметно напрягся. Взгляд стал сосредоточенным, насколько это было возможно в его состоянии, а уже через мгновение заблестел от нескрываемой злости.

— Что же ты, Маришка, мне тут комедию ломаешь? — сквозь зубы прорычал он, устремляя на меня взгляд, полный холодного блеска. — Отцом меня попрекаешь, состоянием, а сама вместе со своим бывшим не стесняешься в лагере ночи проводить!

— Ты о чем?

— Удобно же делать из меня дурака! — гаркнул Сергей, да так, что я подскочила на месте. — Машина его тут стоит, по номерам вижу! Значит, он сейчас с тобой в лагере!

Оглядела парковку. Надо же, я не вникала в то, какая машина у Владимира. Знаю только, что у него дорогой черный седан представительского класса. А вот номер автомобиля даже не пробовала запомнить! Зато Сергей очень хорошо изучил личность отца моего ребенка, раз знает такие нюансы.

— Он приезжает к Кириллу, — тихо ответила я.

Обидно слушать столь низкие обвинения, учитывая, что в отношении Владимира я ничего постыдного не то чтобы совершить, даже подумать не успела.

— Ну конечно к Кириллу! Сначала его укладывает, а потом и тебя! В постельку! Да, Марина?

Кулаки непроизвольно сжались. Сергей просто пьян и обижен. Нельзя поддаваться на провокации. Только вот кровь кипит от подобных язвительных слов, а язык так и чешется ответить!

Проглотила обиду и сухо произнесла:

— Ты не в себе, Сергей. Я вызову тебе такси, когда вернусь в комнату.

Успела сделать лишь два шага, когда меня с силой развернули обратно, больно зажав локоть, и грубо толкнули на водительскую дверь. От удара свело спину, но времени прийти в себя не было. Сергей прижал меня к машине, налегая всем телом, и пальцами сдавил щеки.

— Пусти, — испуганно пролепетала я, пытаясь справиться с болезненным захватом.

— А ты, оказывается, та еще шлюшка! Бросить меня решила, чтобы опять перед этим упырем ноги раздвигать! Только вот ты на хрен ему не сдалась, что тогда, что сейчас! А я, дурак, готов был тебя на руках носить! Нравится трахаться с мудаками, что о тебя ноги вытирают? Так поверь, Марина, и я так умею!

Сергей открыл заднюю дверцу машины и, продолжая удерживать мое лицо, просто запихнул меня в салон. Из горла вырвался испуганный крик, затылок зажгло от удара о железную раму. Почти сразу почувствовала, как меня прижимает к сиденью весом его тела, как его рука резко задирает мне юбку, как окутывает неприятный запах перегара, и закричала еще громче.

Едва его губы успели впиться в мои, как весь этот ужас прекратился. С меня в буквальном смысле стащили тяжелое тело Сергея, заломив ему ту самую руку, которая секунду назад грубо мяла мне бедро. Всхлипнув, поправила одежду и посмотрела в бесстрастное лицо незнакомого мужчины, который окинул мое тело таким взглядом, словно проверял, не помялась ли упаковка на товаре важного покупателя.

— Давайте я вам помогу, — низким басом предложил он, протягивая руку.

Я недоверчиво отшатнулась и привстала самостоятельно. А пока выбиралась из машины, услышала, как другой не менее крупный мужчина, отойдя в сторону, докладывает по телефону:

— Владимир Александрович, тут неприятность вышла. Не вмешивались, пока ситуация не накалилась. Да нет-нет, с девушкой все в порядке… Просто парень какой-то пьяный. Знакомый, судя по всему.

Мужчин было трое. Все как на подбор — Ильи Муромцы. Один с такой легкостью скрутил Сергея, будто тот был слеплен из пластилина. Но мой благоверный и не думал вырываться. Видимо, когда получил по голове огромной лапищей, мозги на место встали. Все меня звал в позе буквы «зю» и прощения просил.

Своего состояния я не понимала. Выпрямилась, разгладила волосы и стояла, хлопая глазами. То ли слезы сдерживала, то ли просто в шоке пребывала.

Спустя пару минут шишка на затылке начала пульсировать. Или же я пришла в себя и начала ощущать все, что со мной происходит. Беспокоила не только шишка. Меня колотила крупная дрожь. Щеки горели вместе с ушами, а руки настолько тряслись, что, когда зазвонил мобильный, я даже кнопку нажать не могла.

Впрочем, со звонившим я столкнулась тогда, когда уходила от всей этой расчудесной компании, почти сорвавшись на бег. Голова ни черта не соображала. Да и плевать мне было в этот самый момент на то, кто эти люди. Как и на то, что один продолжал сосредоточенно наблюдать за моим передвижением. Сейчас меня волновали лишь светлые обеспокоенные глаза, изучающие каждый миллиметр моего лица. Почему именно из-за них я совсем расклеилась, не понимала, но подбородок задрожал, а Владимир, оказавшийся передо мной, стал расплываться. Всему виной непрошеные слезы. Его ладони обожгли мои щеки. Я невольно вздрогнула от этого касания, но осталась на месте.

— Ты в порядке? — Вопрос прозвучал встревоженно.

Я кивнула и невольно шмыгнула носом. Ну, вот и кого я обманываю? Стою перед ним, дрожа как осиновый лист, с круглыми глазами на мокром месте. Только вот упрямо поджала губы и снова кивнула. Произошедшее стало настолько неожиданным и крутым поворотом, что и самой во все это не верилось. Чтобы всегда добрый и внимательный Сергей, хоть и весьма нетрезвый на почве ревности, решил уложить меня на заднем сиденье машины?.. Даже в самом страшном кошмаре вообразить не могла.

Владимир сжал мою ледяную ладонь, потянул к себе за спину и огляделся. Когда его взгляд упал на скрученного Сергея, хватка стала еще сильнее и тверже.

— Что здесь происходит?

— Защитник явился! — съязвил Сергей и тут же вскрикнул — ему сильнее заломили руку.

— Лапы распускал парнишка, пришлось вмешаться, — ответил мужчина с маской вместо лица.

Владимир отреагировал моментально: снова оглянулся на меня и принялся глазами чуть ли не ощупывать. А мужчины тем временем рассуждали:

— Может, в вытрезвитель его? Или тут, в машине, оставить?

— Не надо его в машине оставлять, — тихо попросила я Владимира. — Он же за руль может сесть! В таком-то состоянии!

— Что он тебе сделал? — будто не услышав просьбы, тихо произнес он.

— Ничего, как видишь.

— Я вижу, что тебя трясет, как в тридцатиградусный мороз! Что он тебе сделал?

Я вздохнула, не желая рассказывать о произошедшем. А уже в следующий момент меня как громом поразило. Если Владимир тут, то Кирюша-то с кем?

— Ты Кирилла одного оставил?

— Он уснул. А я вышел искать тебя!

— Он может проснуться!

— Ты бы думала об этом раньше! Прежде, чем выбегать к пьяному дебоширу на свидание! — строго парировал Владимир.

— Пожалуйста, давай вернемся!

Он поддался, шагнув за мной к дороге. Видимо, перспектива проснувшегося Кирилла в данный момент перевесила часу весов в мою пользу.

Я не хотела, чтобы из-за меня Владимир возился не только с Громовым, но и с его сыном.

— Владимир Александрович! — окликнул все-таки самый активный из здоровяков. — Так куда этого?

— Домой его отвезите, пускай проспится.

Я застыла на дороге и оглянулась на Владимира. Наверное, только после этого диалога до меня дошло, что мужчины здесь далеко не просто так распоряжения Савицкого слушают. Да и охраняют они у лагеря отнюдь не его…

— Это ведь твои люди? — шепотом уточнила я.

Владимир вздохнул и, утягивая меня к воротам, ловко сменил тему:

— Ты вроде только что о Кирилле беспокоилась. Вот и поговорим, когда его проверим!

Сынок спал непробудным сном, мирно посапывая в обнимку с плюшевым щенком-далматинцем по прозвищу Маршал. Даже если бы дети из соседнего крыла прямо у его кровати ламбаду танцевали, Кирюша вряд ли заметил бы.

Убедилась, что все хорошо, преспокойненько выдохнула и закрыла дверь, оставшись с Владимиром в коридоре.

— Все в порядке, Вова. А теперь рассказывай, почему за мной следят твои люди.

Владимир приподнял бровь, удивляясь моему воинственному тону. Наверное, зрелище действительно стоило его кривой ухмылки: меня все еще била дрожь и мой гордо задранный подбородок выглядел сейчас комично. Ну и плевать.

— Не то чтобы следят, — с прищуром ответил он. — Приглядывают. Краем глаза.

— И как давно?

Вот и почему нужно обязательно перед ответом почесать макушку, вздохнуть и пару раз оглянуться?

— С тех самых пор, как я подробно объяснил Григорию Громову, почему ему лучше с тобой не ругаться. А так как от моих доводов он в восторге не остался, придется охрану потерпеть.

— Ох… — только и смогла ответить я.

Если рядом со мной охрана, несложно догадаться, как именно сложился разговор Владимира и Григория Владимировича.

— Да что ему сейчас-то от меня нужно?

— От тебя — ничего. Но поскольку со мной он теперь не так любезен, на некоторое время останется наблюдение. Пока мы с ним… не договоримся.

Только плечами пожала. Здоровяков я неделю не замечала. Да и вряд ли заметила бы, если бы не пьяная выходка Сергея. Вот ведь дерьмо! С мужчинами мне не везет по жизни! Хоть в монастырь подавайся. Да припозднилась с мыслями!

— Извини…

— За что?

— У тебя из-за меня столько проблем.

— Не говори ерунды.

Так это же далеко не ерунда. Это голая правда! Снова шмыгнула носом и опустила взгляд на ладони, которые нервно потирала друг о дружку.

— Я пойду, спокойной ночи.

Хотела открыть дверь, но Владимир резко крутанул меня на себя и сжал в объятиях. Таких теплых, надежных, сильных. Умом понимала, что нужно отстраниться, но телом расслабилась и прижалась в ответ, зарываясь носом ему под шею. Почувствовала легкий поцелуй горячих губ на макушке и тут же запротестовала:

— Не нужно…

— Больше не буду. Не удержался, прости.

— Тебе правда нужно идти. Уже поздно.

Ноль реакции. Объятия не разжались, наоборот, стали только крепче, а свободная рука нежно гладила волосы, расслабляя, затуманивая мою бдительность. Даже не заметила, в какой момент перестала дрожать, а самое главное — думать о плохом. Словно вместе с этими объятиями из мира исчезли все проблемы, и я наконец смогла расслабиться и забыться.

— Марина, — тихо позвал Владимир мне в волосы, вызывая на спине град приятных мурашек.

— Мм?

— Прости меня.

— За что?

— За испорченный ужин четыре года назад… за мой поступок… За все…

— Это был обед, Вова.

— Не столь важно, — нетерпеливо перебил он.

И правда. Совсем неважно.

— Скажи, — шепотом попросил Владимир, не прекращая играть с моими волосами — вот каким бывает блаженство! — что мне сделать, чтобы ты дала нам еще один шанс?

— Да ничего не нужно делать, — все-таки нашла в себе силы, чтобы отстраниться. — Общайся с сыном, а я хочу лишь спокойствия!

— Значит, не простила…

— Это всего лишь твои домыслы! — Даже не понимаю, почему так упрямлюсь.

— Если так, поужинай со мной.

— Назначаешь мне свидание?

— Именно так.

— К сожалению, я занята! На ближайшие две недели. У меня постановка крайне важного спектакля. Времени в обрез.

— Марина, это дети, — возразил Владимир. — Вы занимаетесь днем, а перегружать их дополнительными репетициями вечером тебе не разрешено.

— В любом случае у меня совсем нет времени.

— Времени или желания?

— И того, и другого!

— Хорошо. — Он прищурился. — Тогда мы поужинаем через две недели, сразу после спектакля. А пока будем активно развивать твое… желание. И возражения не принимаются. Я лично прослежу за тем, чтобы в этот день тебя не загружали никакими другими делами, Марина. До встречи.

Прежде чем я успела возразить хоть словом, он обжег быстрым поцелуем мои губы, выпустил из объятий и легкой походкой пошел к выходу. А все, что мне оставалось, — молча смотреть ему вслед.