Глава 17

31 декабря

Ида

Чёрное.

Или синее.

У чёрного интересный вырез, а синее интригующей длины. Хм.

Я стою перед распахнутым шкафом уже минут тридцать, не в силах решить, что сегодня надеть. Я примерила почти десяток комбинаций одежды, но все было не то.

Юбки слишком официальные, платья легкомысленные, единственный брючный костюм не выгодно подчеркивает достоинства. Два более-менее подходящих варианта сейчас мозолят глаз на вешалках, зацепленных за дверцы шкафа. Но все не то. Все не то!

Я раздражённо выдыхаю и, громко стуча босыми пятками по полу, выхожу из комнаты. На голове расплетается кокон из полотенца, и я закидываю его в ванную по пути в комнату Ангелины.

— Геля, а ты в чем сегодня… — начинаю, открывая дверь без стука, и нарываюсь на ее стреляющий взгляд.

Она прижимает телефон к шее и прикрывает губы пальцем, шикая на меня.

— Ага. Ну часам к десяти. Марти-ни, — кокетливо говорит она оппоненту, подмигивая мне. — И шампанское! — тут же добавляет с энтузиазмом.

Интересно, кого ещё она зовёт на нашу импровизированную вечеринку? Я серьезно беспокоюсь, что наша двушка не вместит такое количество народа, а заявленное количество алкоголя приведет к полному разрушению. Хотя я слишком взволнована появлением того единственного гостя, которого пригласила я, чтобы волноваться ещё и о квартире. Пусть это останется на совести Ангелинки.

— До встречи, — сладко поет она в трубку.

Нажимает кнопку отбоя и расплывается в хитрой улыбке.

— Угадай, кто ещё сегодня придёт? — упирает руки в бока.

— Эм… не знаю, кто-то с твоей работы?

— Да это и так понятно, — отмахивается она. — Нет, кто-то, кого ты знаешь!

— Голованов? Селиверстов? — перебираю вслух наших одногруппников, живущих в радиусе «сталкиваемся в одном магазине».

— Пф, надо они нам тут больно, — закатывает она глаза. Хотя не чужие люди, явно.

С Селиверстовым они встречались где-то между зимней сессией и мартовским обострением третьего курса, а потом до четвертого делали вид, что друг друга не существует.

— Ну тогда я сдаюсь, — поднимаю ладони вверх. — Слушай, а одолжишь мне свое серебристое платье? — возвращаюсь к насущной теме.

— Эм… я его, кажется, забыла у девчонок, — хмурится Геля и тут же переводит разговор. — Ну же, угадай, угадай кто!

Я недовольно поджимаю губы, злясь на соседку. Такое ощущение, что она до сих пор живёт на две квартиры, уезжала она с пятью сумками, а вернулась с тремя. И я начинаю ревновать ее к девчонкам, неужели у них на диване под бесконечные стоны Аньки и ее нового дружка ей жилось лучше, чем со мной?

— Ой, да не злись, — Геля закатывает глаза, понимая, что я в ее «угадайку» играть не хочу. — Во, померь с пайетками! — на ощупь вытягивает из шкафа сверкающее золотое платье на тонких лямках. Очень провокационное.

— Это как-то… — неуверенно тяну я.

— Шик. Блеск. Красота. Чистый секс. Ну угадай, кого я пригласила, — нетерпеливо топает ногами.

— Господи, да сдаюсь я, — смеюсь, забирая у нее из рук яркий сверток.

— Рому!

— А Рома это… — пытаюсь упомнить это имя в череде эмоциональных рассказов подруги. — Кто-то с работы?

— Да нет же! Ну помнишь, мы в баре познакомились пару месяцев назад. Ну Рома!

— Пловец? — смутно припоминаю я. Всё-таки не он был звездой того вечера.

— Да никакой он не пловец, — цокает Геля. — А бизнесмен! Мы с ним переписываемся периодически, вот, пригласила, — она расплывается в широкой улыбке.

— Не знала, что вы обменялись контактами.

— Он меня нашел в Инсте, пригласил на кофе, я отказалась, бла-бла. А он настойчивый, стабильно раз в пару недель зовёт, думаю, надо дать парню шанс!

— А почему не соглашалась раньше? — никогда мне ее логики не понять. Это что-то на языке сверх привлекательных людей: отказываться от свиданий с симпатичными и успешными парнями.

— Почему, почему, — бубнит Ангелинка, отворачиваясь к зеркалу. — Не хотела, — отрезает она, а потом добавляет. — Я его встретила в сильно приподнятом настроении, боялась разочароваться.

— А сегодня тогда зачем позвала?

— А это как бы и не свидание! Тут будет толпа, есть риск вообще не пересечься.

— В двушке?

— Ай, — снова отмахивается от здравого смысла, то есть меня. — К тому же он приведет Кирилла, — снова оборачивается ко мне с многозначительным взглядом.

— Что за Кирилл?

— Ну Кирилл! Господи, Ид, ощущение, что это ты тогда набралась до мушек перед глазами, а не я. Друг Ромы, ты ещё тёрлась об него на танцполе до поднятого шлагбаума.

— Ой, фу, — озаряет меня.

— Он о тебе спрашивал, — лучезарно лыбится подруга.

— Ты откуда знаешь?

— Рома как-то вскользь упоминал. Так что есть все шансы.

— Какие шансы, Гель? Я даже не помню, как он выглядит. К тому же я пригласила…

— Да, да, я помню про твоего психолога недоделанного. Но знаешь что, Ид? Помоему, он козел.

— Он не…

— Он работает парнем напрокат, сосется с кем ни попадя за деньги, а тебя продинамил в самый ответственный момент. И вряд ли от благородства, — кривит она лицо. — Скорее всего, просто побоялся, что ты ему за это отдельно не заплатишь, а возомнишь, что все это по великой любви. Что ни говори, а читать людей он умеет.

Фрейд хренов, — сердито плюется Геля.

Не стоило ей рассказывать все в таких подробностях. Теперь я чувствую себя ещё большей неудачницей, потому что на самом деле, не смотря на все эти факты, тысячи раз сказанные самой себе, все равно очень жду его.

И почему мой хвалёный здравый смысл отключается, стоит сердцу забиться чаще?

— Я пойду, померяю, — приподнимаю в руках Гелино платье, съезжая с темы.

Мы итак уделили этой теме за последнюю неделю чрезмерно много внимания. Я истощена и в тоже время в предвкушении. Он придет и тогда она сама увидит, что все по-настоящему. Мне не привиделось.

Кидаю взгляд в зеркало через плечо и тяжко вздыхаю. Как не тяни и не разглаживай непослушное платье по бёдрам, спасительных сантиметров не прибавится. Вся задница наружу.

Платье слишком короткое. Сплошная провокация.

Секрет, почему на Ангелинке оно смотрится гораздо лучше, кроется в габаритах.

Мои нижние параметры в ее эсочки влезают с трудом. Колючая ткань, усеянная пайетками, все время задирается и приходится нещадно тянуть ее вниз. Нужно переодеться, определенно.

— Оу, вау, — раздается от двери. Геля в образе белокурого ангела в своем белом платье топчется в дверях. — Птенец вырвался из гнезда и расправил крылья.

— Твоя глубокая метафора призвана меня подбодрить? — кидаю на нее взгляд.

— Просто констатация факта. Платье — бомба, а ты в ней — ходячий секс.

— Проблема в том, что в нем я абсолютно НЕ ходячий секс. Оно мне мало.

— Да ну, — отмахивается подруга. — Это фасон такой. Ты просто не привыкла. Эх, жаль у нас размер разный, у меня под него есть просто улётные туфли! — задумчиво осматривает меня Геля.

— Я его сниму, — принимаю жесткое решение.

Я хочу быть сексом сегодня, правда, но не настолько. Чёрное тоже ничего.

Более… комфортное. В нем я — все ещё я.

— О-оу, — подпрыгивает на месте Ангелинка от звонка в дверь. — Поздняк метаться, народ пришел. Давай быстренько туфли натягивай, улыбочку там, — машет она на меня. — И пошли провожать старый го-од! — радостно распевает слова и скрывается в коридоре.

Я снова тяжко выдыхаю, осматривая себя в зеркало. Поворачиваюсь спиной, боком, снова лицом. Платье и правда красивое и цвет так хорошо смотрится с волосами…

В коридоре слышатся визги и громкие голоса, квартира наполняется жизнью.

Времени обдумать все как следует, категорически нет, так что я выдвигаю из-под дивана обувную коробку и достаю оттуда туфли. В конце концов, можно и потерпеть дискомфорт ради дела!

В желудке снова сворачивается комок предвкушения. Что он скажет, когда увидит меня такой? Ему понравится? Как он будет вести себя не связанный договором?

Диван расстилать?

Прикусываю щеку изнутри, испугавшись собственных смелых мыслей. Но кровь уже прилила куда не надо от одних только картинок в голове.

Откидываю волосы, стараниями Гели завитые в красивые локоны, за спину и выхожу к первым гостям. Девчонки, в составе четырех человек, тусуются на кухне, хватая со стола все, что подворачивается. Анька, наша одногруппница, у которой ютилась Ангелина на днях, открывает шампанское.

— Нюр, дождалась бы мужиков, ну ё-мае, — причитает Геля, у которой над головой пролетает пробка.

— Не могу, девки, надо срочно начать праздновать!

В дверь раздается очередной звонок, девчонки громко улюлюкают.

— Надеюсь, это как раз сильнейшая половина человечества, — хихикает Анька, отпивая прямо из бутылки, за что удостаивается раздраженным цоконьем от Ангелины. — Будет кто приличный хоть?

— Полный набор, не переживай. Ид, открой, плиз.

Звонок в дверь повторяется, я разворачиваюсь и иду открывать. Все остальные слишком заняты: едой, шампанским, контролем легко пьянеющей Нюры.

За порогом, как и предрекала последняя, сильнейшая половина. Три весьма симпатичных ее образца. Сначала я даже подумала, что это не к нам, но по сияющим улыбкам и бутылкам в руках определила, что они точно по адресу.

— Где наш Ангел? — переступая порог, спрашивает один из них. Самый высокий и волосатый.

— Кто? — не сразу соображаю я.

— Вадик! — раздается сбоку, из кухни вылетает Геля и вешается на шею патлатому.

Оставляет смачный след своей помады на его щеке и бросается в следующие объятия. — Гера! — очередной поцелуй. — Максим Сергеевич, — смущённо здоровается она с третьим. К нему не лезет, отводит взгляд, дарит улыбку двум другим парням, захватывает их в плен своих рук.

— Ида, это ребята с работы, — представляет мне. — Мои верные мастифы, ваф, — гавкает она.

Я стою слегка оглушенная. Помню, она рассказывала про своих коллег из отдела, но иначе, чем «двое из ларца одинаковых с лица» она их не называла. Говорила, редкостные задроты, но, как плюшевые зайки, милы и боготворят ее. Я пропускала мимо ушей, ибо, ну, она куда бы не пошла, ее боготворят. Метка совершенства, харизма, ум, каким-то неведомым коктейлем замешалось все в одном флаконе, мужикам не устоять.

— Вадим, Гоша, это моя соседка Ида, — продолжает нас обоюдно знакомить.

— Ещё один Ангел, только рыжий, — немного картавя, отвешивает комплимент тот, что Гера, он же Гоша.

— А там, на кухне, ещё девчонки, выбор просто как в галерее! — подмигивает мне и тащит двух своих верных собачек в кухню.

Третий остаётся стоять на месте, провожая их темным взглядом. А это, видимо, начальник, судя по сухому приветствию подруги. Не думала, что она и его пригласит.

Максим Сергеевич, о котором я знаю из уст Гели только две вещи, что «он волкодав» и «деспот», приклеивается жадным взглядом к заду Ангелинки. И не обращая внимания на меня, пускается следом за веселой троицей. Ох, не нравится мне он. От него так и несет дорогим парфюмом и самоуверенностью дрянного мужика.

Гости прибывают как-то чересчур стремительно. Ещё стремительнее набирается Нюра, не выпускающая из рук бутылку шампанского. Чувствую, до ее коронной декламации Бродского со стола осталось всего ничего и скоро мы вспомним старые добрые, а коллеги Гели узнают, как веселятся филологи.

К одиннадцати мне надоедает натянуто улыбаться и поддерживать скучную беседу с патлатым коллегой соседки, но ещё больше — дурацкие туфли. Я сбегаю от зануды, чтобы покопаться в своей обувной коробке на балконе и найти что-нибудь более подходящее. Но лучше моих прекрасных белых конверсов ничего не попадается. Ну и хрен с ним, что это антисексуально. Я вообще начинаю серьезно подозревать, что ночь пройдет в одиночестве под одеялом с Яшей под боком и максимум что во мне побывает сегодня — это шампанское, смешанное с пеплом новогоднего желания.

Серьезно, вот ко скольки считается нормальным приходить на Новогоднюю вечеринку? Даже если тебе не сказали точное время. Есть же логика, да? И моя смс, которую я слабовольно отправила сегодня утром, напомнив, что его тут ждут.

Но сообщение так и висит непрочитанным, а мои надежды все глубже тонут в бокале с пузырьками. Голова уже здорово кружится, так что кеды — это ещё и способ заземлиться.

В дверь снова звонят, я подскакиваю и вылетаю с балкона.

Сердце подскакивает в груди почти так же, как я в своих удобных Конверсах. На часах полдвенадцатого, самое время для чуда, да? Я неровно выдыхаю, поправляю платье на бедрах и открываю дверь.

А вот и чудо.

— Хоу-хоу-хоу! — раздается басистый голос человека, облаченного в красный костюм. — Я — веселый Дед Мороз, я подарки вам привез!

Бугай в накладной бороде шагает в квартиру, звеня бутылками в большом пакете.

Я непроизвольно делаю шаг назад, незнакомец занимает все пространство прихожей.

На его зычный голос высыпает народ со всех уголков квартиры, девчонки хихикают и хлопают в ладоши, явно развеселившиеся от такого «сюрприза». Я жмусь к шкафу, пытаясь проскользнуть мимо бугая к себе в комнату. Он меня нервирует, почти так же сильно, как тот, что выступал у нас на детском утреннике в садике, когда мне было пять лет. Тогда заведующая пригласила исполнять эту роль отца моей подружки Катьки, который славился тем, что спьяну березы голыми руками валил. Вот примерно таких же габаритов он и был. И сейчас я чувствую примерно то же, что и тогда: паническую атаку и желание впасть в кому, чтобы притвориться мертвой и меня не тронули.

— Я привез вам море смеха, — потряхивая пакетом с бутылками, продолжает веселить народ «Дед». — Море счастья и успеха!

Я ползу вдоль стенки прихожей, но толпа сильно весёлых людей меня не выпускает, и тогда я принимаю стратегически верное решение обогнуть ряженого чувака сзади, где входная дверь все ещё открыта настежь. Улавливаю момент, когда он отвлекается, начиная доставать из «мешка» припасы, и ныряю ему под руку. В подъезд не попадаю, врезаюсь лбом в чье-то тело и отпружиниваю назад. От того, чтобы завалить собой бугая в красной шубе, меня спасают крепкие руки парня напротив.

— Ты куда, золотая рыбка? — улыбается ещё один крупный чувак. Хотя бы без дурацкого наряда.

— Уплываю, — бурчу я, освобождая свои руки. — Можно? — киваю ему за спину.

— Прошу, — он поворачивается боком, давая мне пройти.

Далеко уходить я не собиралась, только хотела переждать представление в безопасной зоне, так что просто становлюсь возле распахнутой двери напротив незнакомца и неловко складываю руки на груди, рассматривая свои кеды.

— Это была его идея, — подаёт голос парень напротив. — Я в этом участвовать отказывался. Это так, для сведения.

Я поднимаю на него взгляд, бугай номер два улыбается. Симпатичный.

Подозрительно знакомый. И тут меня осеняет! «Пловцы» прибыли.

— Костюм снегурочки не подошёл? — смеюсь я, немного расслабляясь. Это не совсем незнакомцы, мы, вроде как, даже весьма тесно знакомы. Хотя при свете дня парень напротив гораздо приятнее.

— Коса все время в рот лезла! — притворно возмущается собеседник.

Ряженый бугай перед нами снова заводит свое «хоу-хоу-хоу» и проходит дальше в квартиру.

— Честно говоря, меня до жути пугают Деды Морозы, — признаюсь я, смотря в след красной шубе.

— Детская травма, понимаю, — кивает он головой. — Помню свое разочарование, когда под бородой узнал тетю Ларису из квартиры напротив.

Я фыркаю от смеха и возвращаю взгляд на парня. Наверное, будет неловко снова спросить, как его зовут?

— Заходи, — киваю на освободившийся проход.

— Благодарю, — вежливо кланяется он, вызывая ещё одну улыбку. — Только после вас, золотая рыбка.

— Почему рыбка? — озадачиваюсь я, заходя в квартиру.

— Костюм, — окидывает меня беглым взглядом, прикрывая за нами дверь.

— Это просто платье.

— А. Что ж. Очень… блестящее. И волосы, — поднимает взгляд выше и неспешно осматривает небрежно раскиданные кудри. — Уж подумал, что зря отказался от костюма Снегурочки.

— Это не костюмированная вечеринка, — успокаиваю его. — Проходи, — машу в сторону кухни. — Импровизированный бар там, танцпол в комнате, — киваю на свою спальню.

— Спасибо за приглашение, — скидывает с себя дутую куртку и вешает на крючок.

Миру является красивая спина в белой водолазке под горло. Он точно не пловец?

— Вообще-то это моя подруга… — неловко признаюсь я. — Я тут ни при чем.

— Да и дружище мой напросился, я в курсе, — снова улыбается парень. — Кирилл, — протягивает руку.

— Ида, — жму в ответ.

Его ладонь крупная, очень мужская, теплая. Но рукопожатие выходит лёгким и приятным. Он вообще приятный. И почему я запомнила по-другому?

— Я помню, — говорит Кирилл. — Редкое имя, запоминающееся.

— А я нет, прости, — прикусываю щеку изнутри.

— Будем исправлять, — пожимает он плечами. — Ты что пьешь?

— Шампанское. Хотя нет, я, наверное, всё, пора на сок переходить.

Парадная, конечно, немного протрезвила холодом. Но в квартире, полной едва знакомых людей, все равно хочется сохранять трезвость. К тому же если он всё-таки придёт… Кидаю взгляд на часы над дверью и в очередной раз расстраиваюсь. Почти полночь. Никаких шансов, да?

— Уважаю твою позицию, хотя встретить новый год нужно шампанским.

Традиция, — улыбается Кирилл.

— Да, точно. Ладно, ещё бокал, — соглашаюсь, заходя на кухню, он идёт следом.

В импровизированном баре как раз раздевают Деда Мороза. Заводила Анька стягивает с него шубу, не стесняясь лапать широкие плечи гостя. Интересно, что скажет на это Геля, по чью душу пришел этот артист? Оглядываюсь, но подругу нигде не вижу. Помню, она стояла в толпе зевак коридорного представления, а сейчас куда-то исчезла. Странно.

— Полусладкое, брют? — спрашивает у меня Кирилл.

— Брют, — стучу пальцем по нужной бутылке.

— А нам полусладкое, — вырастают рядом девчонки, кидают на Кирилла многозначительные взгляды. Не удивительно, он и правда, весьма симпатичный.

Спортивная фигура вырисовывает четкий перевернутый треугольник с широкими плечами, правильные черты лица с выдающимся в профиль носом. Волосы аккуратно уложены. Красивый. И совсем не мой тип.

Кирилл берет из моих рук бокал, под красивым углом наливает в него шипящий напиток, передает мне, заглядывая в глаза.

— И нам, и нам, — напоминают о себе однокурсницы.

Кирилл вежливо улыбается им и тянется за другой бутылкой. Профессионально открывает ее без лишнего шума и водопада пены и разливает по заготовленным в ряд бокалам напротив. На кухню стекается все больше народа, становится совсем тесно, все хотят встретить новый год шампанским.

— А желание мы загадывать будем? — подаёт голос пьяная Нюра, уже практически висящая на шее недавнего «Деда Мороза».

— Сейчас все будет! — кричу я. — Подержишь? — вручаю бокал Кириллу и разворачиваюсь.

Вылезти из толпы непросто, но я пробираюсь на выход, крича «посторонись, у меня миссия!». На удивление, срабатывает. Народ двигается, я выбираюсь в коридор.

Кто-то выключил здесь свет, видимо, решив, создать атмосферу. Хорошо, что в моей комнате горит гирлянда, бросая мигающий свет в проход. Там у меня заготовлены бумажки и ручки. Это же традиция!

— Макс, не надо, — слышу шепот Гели в глубине коридора, как раз возле ее комнаты. Так вот, куда она пропала!

— Надо, — раздается низкий голос мужчины, влажные звуки, стон подруги.

Я замираю на пороге своей комнаты, не зная, нужно ее спасать, или она там добровольно.

— Ма-а-акс, — тянет с придыханием Ангелина. — Ты такое паршивец. Здесь же ребята.

— В жопу ребят, — рычит мужчина.

Слышится скрип двери, затем ее хлопок. Кажется, встретить новый год подруга решила тет-а-тет с загадочным Максом. Кто это, блин, вообще?

Все ещё раздираемая непониманием, что мне делать, стою на пороге комнаты.

Хотя зная подругу, она бы непременно закатила скандал, если бы что-то происходило без ее согласия. Погруженная в размышления, беру бумажки для желаний, возвращаюсь на кухню.

— Тебя только за смертью посылать! — орет Анька, перекрикивая президента.

Кто-то включил трансляцию на телефоне, чтобы знать, когда начинать отсчёт. Я раздаю всем желающим маленькие листочки и ручки, пробираюсь на свое место.

Кирилла уже окружила толпа сильно весёлых одногруппниц, мне возле стола места нет. Но он сам оборачивается ко мне, протягивает мой бокал с шампанским.

— Будешь? — протягиваю Кириллу листок для желаний.

— Никогда таким не занимался, — смеётся он. — Но чудо не помешает, — вытягивает из моей руки бумажку и одну из ручек.

Мда. Мне только и остаётся, что надеяться на чудо, само по себе ничего не выходит.

Вовы нет.

Начинается отсчёт курантов, Нюра, которая больше всего орала, что ей нужно загадать желание, уже обо всем забыла и горланит цифры под бой курантов. Я пишу всего три слова, скручиваю бумажку и подношу к свечке, которую кто-то предусмотрительно зажёг на столе. Пепел опускается на дно бокала, кружит на поверхности, танцует в пузырьках. Я взбалтываю шампанское и выпиваю его до дна.

Не подведи, вселенная.

Пузырьки щекочут горло, опускаясь по пищеводу, ударяют в нос. На талию ложится чья-то рука, и я замираю. На какую-то сотую долю секунды я верю, что это сверхбыстрая отдача вселенной. И даже успеваю испытать тот чистый, ни с чем не смешанный восторг, ускоряющий сердце, отбивающий пульс до ломоты в рёбрах. Но очень быстро ощущения от касаний выдают правду: это что-то чужое, не то единственно желанное.

Поворачиваю голову влево и вижу устремлённый на меня взгляд почти незнакомца Кирилла. Он опрокидывает в себя бокал шампанского с пеплом на дне и морщится, но глаз с меня не сводит. Рука тоже остается на талии.

Боже, надеюсь, он пришел сюда не ради меня.

Я вежливо выскальзываю из его рук, якобы сполоснуть бокал, собрать ручки, разогнать народ по квартире, чтобы дышалось. На самом деле я просто не хочу попасться в эту ловушку, где буду вынуждена отказать в общении приятному парню из-за неприятного мифического. Который даже не пришел.

Глотаю очередной комок обиды и тянусь за ещё одной порцией шампанского.

Помню, что хотела остановиться, но мне отчаянно необходима порция лёгкости в голове. Отвратительный Новый год. Как я не старалась, ничего не выходит, у меня не получается относиться к ситуации проще. Не выходит не вспоминать о том поцелуе, о той ночи, о словах Вовы, накрывших меня ложной надеждой. Сама себя корю за глупость и наивность. Боже, он же настоящий жиголо! На что я рассчитываю вообще?

Но упрямые бабочки, оживающие в животе при одном образе Курта в голове — никак не подохнут. Хоть расстреливай их.

— Давай я, — поверх моей руки на бутылке оказываются чужие пальцы. Теплые и шершавые, настойчивые.

Уступаю Кириллу мужское право поухаживать и принимаю от него наполненный бокал.

— Спасибо, — заглядываю ему в глаза, делаю глоток.

Он все ещё симпатичный. Глаза не напоминают солнечную лужайку, упрямая челка не закрывает лоб, а улыбка совсем не напоминает насмешку, но симпатичный.

Геля окончательно пропала в своей темной истории, девчонки с факультета уже изрядно набрались и мне по-настоящему одиноко. А Кирилл рядом.

— Я хотел извиниться, — сквозь зазвучавшую за стенкой музыку, говорит парень.

— За что? — непонимающе выгибаю брови.

— За прошлую встречу. Вел себя неподобающе. Ты сбежала, — чуть пригибается ко мне, чтобы я точно расслышала его слова.

— Да нет, — отмахиваюсь я. — Дело было не в тебе, — отпиваю из бокала. Не объяснять же, что я изрядно набралась тогда не только текилы, но и чувства мести, поэтому и тёрлась об него, давая ложную надежду.

— Ты мне очень понравилась, — говорит он откровенно, ставя меня в неловкое положение. Жар прокатывает по позвонкам и собирается покалыванием на шее. Я не знаю, как реагировать на это заявление, поэтому снова прикладываюсь к шампанскому. — Ты очень красивая, — очередная порция слов, выбивающих меня из колеи.

— Спасибо, — только и выходит из меня. Лицо заливает краской от смущения. За комплименты же принято благодарить, да? Я не очень ими избалованна.

— Хочешь потанцевать? — продолжает наступление парень напротив.

Я не успеваю ответить, Кирилла кто-то толкает в спину, он налетает на меня, бокал опрокидывается прямо на платье. Хорошо, что шампанское в цвет пайеткам, след не оставляет, но все равно платье пропитывается и становится липким в груди.

— Блин, — выдыхаю я, стряхивая капли с платья.

— Поосторожнее, дебил, — огрызается на друга Кирилл.

— Отличная вечеринка, — повисает на друге весёлый «Дед мороз», игнорируя инцидент с шампанским. — Кстати, куда пропала твоя подруга? — обращается уже ко мне.

Я подхожу к мойке, чтобы промочить пятно водой и избавится от липких ощущений, заодно даю себе время принять решение, что говорить. Не сдавать же подругу с потрохами!

— Наверняка звонит родителям из укромного уголка. Поздравляет.

— Родители — это святое! — оправдывает ее для себя приглашенный «пловец», который бизнесмен. Хоть убей, не могу вспомнить его имя. Черт, у меня серьезная проблема с запоминанием имён, я раньше и не замечала.

А Геля должна мне по гроб жизни.

— Слушай, вали, а? — шутливо хлопает его по плечу Кирилл.

Тот расплывается в веселой улыбке и отлипает от друга.

— Понял, свалил, — приподнимает в миротворческом жесте ладони. — Только предохраняйтесь, детки! — выдает напоследок и выходит с кухни, громко смеясь.

— Дебил и есть, — оправдывает друга Кирилл.

Я не отвечаю. Затираю платье, понимаю, что ему прямой путь в стирку, если его вообще можно стирать, и бросаю это гиблое дело.

— Пойду, переоденусь, — кидаю через плечо и иду в комнату.

В моей комнате веселье в разгаре, а я не рассчитывала, что придется переодеваться, так что продираюсь к шкафу сквозь дрыгающиеся под Скриптонита тела, и выхватываю ближайшее платье. В момент, когда я выхожу из комнаты, пьяная в хлам Нюра уже забирается на стол. Господи, хорошо, что Яшу я заблаговременно отнесла к Ангелине в комнату. Музыка стихает, начинается Маяковский.

Я скрываюсь в ванной, стягиваю платье Гели, надеваю чёрное с красивым вырезом на спине. Спереди оно наглухо закрыто, но в нем гораздо комфортнее и не приходится все время поправлять низ. Оглядываю себя в зеркало, глаза выдают тоску, даже за блеском от пузырьков шампанского. Почему он не пришел?

Тоска за секунду разгоняется до жгучей злости. Оправдывать Вову больше не хочется. Он козел. Хочется позвонить ему и наорать. Всё расставить над i.

Решительно выхожу из ванной и стучу в комнату Гели. Знаю, что помешаю, но там лежит телефон, чтобы не потерялся в толпе наполовину незнакомцев.

Она открывает не с первого раза. И даже не со второго. Только после моего решительного «Гель, это я. Нужен телефон. Срочно!».

Дверь приоткрывается на несколько сантиметров, появляется рука с зажатым в нем смартфоном и один глаз, наполовину закрытый взлохмаченными волосами.

— Я тут…

— Я знаю, — останавливаю ее.

— Блин, — тяжко выдыхает она.

— Ты мне должна, — тычу в нее пальцем, забираю телефон и снова ухожу в ванную.

Запираюсь изнутри, присаживаюсь на край ванны. Решимость на секунду отступает, когда я смотрю на имя в телефонной книжке. Сердцебиение учащается, дыхание замедляется, ладони начинают потеть. Но потом я вижу, что мое сообщение прочитано, а он так и не удосужился на него ответить, хотя бы банальным «я не приду», и злость снова набирает обороты. Неужели так трудно, блин, написать три слова?

В трубке раздаются длинные гудки, я подскакиваю на ноги от волнения и начинаю мерять шагами тесное пространство санузла. Три, четыре… Готовлюсь выпалить с ходу, какой он индюк. Пять, шесть… лишь бы в слезы не удариться. Семь…

— Ал-ло-о-о, — протяжно звучит женский голос. — Ал-ло, Ал-ло, — повторяет девушка. Я молчу. Рамерла, не шевелюсь, не дышу. — Зино-о-ок, зи-и-ина, алло-о-о, — повторяет она мое имя и мерзко хихикает. Немного относит трубку от уха и говорит кому-то в сторону. — Не слышно ни черта, котёнок!

— Дай сюда, — прорезается до боли знакомый голос в отделении.

Отнимаю телефон от уха, ещё секунду смотрю на экран со значком исходящего вызова и таким знакомым именем и нажимаю красную кнопку отбоя.

Я не собиралась впадать в слезы, но это все равно происходит. Обида плещется через край переполненной чаши. Я ведь думала, что сегодня он может работать, да.

Размышляла, насколько я могу это принять, насколько это заденет мои чувства. И боже, мой разум явно помутился, ведь я была готова принять от него все, что мне достанется, даже горький остаток. Но эта девчонка явно знает обо мне, знает мое имя и кто я такая. Зовёт его ласковым прозвищем, а он позволяет отвечать на свой телефон. Это совсем не работа.

Телефон в руке оживает входящим звонком с именем «Курт» на экране. Я сбрасываю звонок, вытираю дорожки слез, отбрасываю телефон на край раковины и выхожу из ванной.

Я не дура, но по праву сейчас чувствую себя ей. И мне не нравится. Не хочу быть идиоткой, фантазирующей то, чего нет. Хочу быть нормальной.

Целенаправленно иду на кухню, застаю Кирилла за одиноким листанием телефона, когда вокруг столько жаждущих внимания девушек. При виде меня он убирает телефон в карман и улыбается.

— Все ещё хочешь со мной потанцевать?