Глава 13

За завтраком в общем зале гостиницы, по пути на ярмарку, мне все время казалось, будто все смеются надо мной или осуждают, но как только я увидела множество людей, снующих между неровных торговых рядов, забыла обо всем и встала, словно вкопанная.

— А мне обязательно туда идти? — тихо спросила остановившегося рядом Курта.

— Женушка моя, им всем все равно чем мы занимались этой ночью, — с трудом сдерживая смех произнес он.

— Дело не в этом… Я… — посмотрела ему в глаза, ища поддержку. — Я не бывала на таких больших ярмарках.

— Вот оно что. Ты боишься толпы?

Я коротко кивнула. Курт одной рукой обнял меня за талию, а другую выставил передо мной ладонью вверх и тихо шепнул в волосы:

— Вместе.

— До конца, — ответила я, вкладывая свои пальцы.

Вначале я совсем не обращала внимания на товар, меня бросало то в жар, то в холод. Добела сжимала пальцы, лишь бы не отпустить руку Курта. Вздрагивала от каждого пристального взгляда.

Капитан же уверенно переходил от лавки к лавке, где-то что-то покупал, где-то торговался. Понемногу стал втягивать меня в этот процесс, интересуясь моим мнением. Я начала привыкать к толпе и даже увлеклась покупками, но руку Курта так и не отпустила, даже когда приходилось прикладывать одежду, чтобы определиться с выбором.

На самом деле выбор был небольшой, белые легкие рубахи до середины бедра, но с разными вариантами рукавов. Многие как раз не подходили из-за длины рукавов.

— Я могу их перешить, — после очередной примерки сообщила Курту.

— Ты умеешь шить?

— Ну да. Причем не плохо.

— Хорошо, тогда выберем те, что понравятся, а ты перешьешь, — осмотрелся по сторонам. — Где-то видел товары для шитья. Скажи мне, а чем ты еще любишь заниматься?

— Гулять, читать. А что?

— Ну, с гулять могут возникнуть проблемы, а вот с читать…

— Курт, зачем тебе это? Это ведь не важно…

Капитан отвел меня в сторону от прохода, закрыл собой от толпы, чтобы меня не толкали:

— Мы будем в море, некоторые переходы занимают недели. Тебе нужно будет чем-то заниматься. И даже если бы не это, мне важно знать, что ты любишь, а что нет. Разве тебе все равно на мои предпочтения?

— Я как-то не подумала. А что любишь ты?

— Море и читать.

Я замерла, наблюдая за Куртом.

— Представь себе, у нас есть что-то общее.

Эта фраза что-то сломала во мне окончательно. Я перестала сравнивать Курта с другими мужчинами которых встречала. Просто поняла, что все мои знания неверны в корне. Бывают другие, вот он, стоит передо мной и, улыбаясь своей постоянной улыбкой, ждет моей реакции. Ведь я действительно могу с ним говорить, не дожидаясь дозволения, могу смотреть на него открыто и не опускать взгляд в пол, могу…

— Ты не шутил там, в каюте? — прошептала я, замирая от страха и боясь услышать, что ошиблась в своих выводах.

— Я вообще редко шучу, — улыбка слетела с его лица, превращая в сурового мага, от взгляда на которого ты понимаешь, что с ним лучше не связываться. — Но я бы хотел получить уточнение, о чем именно ты говоришь.

— Про то, что я… — запнулась, не решаясь произнести вслух. Глубоко вздохнула. — Что у меня есть право голоса…

Курт прижал меня к себе и прошептал в висок:

— Запомни: глаза, рот и уши. Я женился на тебе, потому что в тебе есть то, чего так не хватает остальным леди.

— Цвет глаз? — вспомнила я наш ночной разговор.

— Нет, твой цвет глаз меня заинтересовал. А окончательно я решил, когда увидел твой стержень. Ты не должна быть тенью своего мужа, ты должна быть рядом. Ты же будешь моим советником, поддержкой?

— Я читала, что волчица закрывает собой горло своего волка, когда он готовится к бою… Тогда мне показалось это глупостью, а сейчас…

— Пойдем, волчица, — усмехнулся Курт. — нам еще остальную одежду тебе надо купить.

— Я не понимаю зачем на меня тратить так много. Ты уже купил мне рубашки и у меня есть платье…

— В походах одежда изнашивается намного быстрее, чем от жизни во дворце. А еще в платье на корабле не набегаешься. Или ты хочешь расхаживать по палубе в одной рубахе?

— Не хочу, — ответила я, рефлекторно опустив взгляд, как поступала всегда, когда отчим делал мне замечание.

— Я тоже не хочу этого. Мне как-то больше нравится мысль о том, что твои ножки вижу только я.

— Курт! — возмутилась я, заливаясь краской стыда, а перед глазами пронеслись картинки прошлой ночи и утра, опаляя жаром все тело.

В итоге мне купили плотные кожаные штаны, толстые короткие чулки, высокие сапоги, длинные камзолы — все это было мужское и вызывало у меня смешанные чувства. Когда Курт выбирал для меня небольшую непромокаемую сумку, которую я должна была по его указанию носить везде и всегда с собой, он заметил несколько кожаных корсетов. Я пыталась объяснить, что это лишнее, но продавец заливался соловьем, о том, что это новая мода в Лютрене, девушки носят такие корсеты поверх рубах с длинными юбками. Потом были кожаные плотные наручи и перчатки тончайшей выделки.

— Я отказываюсь что-либо понимать, — сказала я, заправляя за пояс одну из пар, чтобы Курт проверил, хватает ли длины.

— Без перчаток твои руки огрубеют, а несколько пар, потому что они быстро износятся.

— Но можно же тогда взять более грубые.

— Кайез, тебе не кажется, что я лучше знаю, что можно?

Тут же опустила голову, но мой подбородок уперся в костяшки его кулака.

— Не прячь глаза, — совсем с другой интонацией произнес он. — Не теряй уверенности в своих словах, даже если оппонент думает, что он прав.