17. Надя

Мы почти не пересекались. Я слышала, как он ходит по квартире – шаги в коридоре, хлопок двери кабинета, звон стакана на кухне. И каждый раз, когда я выходила из своей комнаты, Руслан как будто заранее знал и успевал исчезнуть. Не демонстративно, не театрально – просто вдруг срочно «нужно было в кабинет», «нужно ответить на звонок», «надо поработать».

Если раньше я хотя бы иногда ловила на себе его взгляд – тяжёлый, прожигающий, от которого становилось жарко, – то теперь он словно поставил невидимую ширму. Говорил мало. Смотрел мимо. Держался на расстоянии вытянутой руки.

После той ночи.

Я пыталась убедить себя, что это нормально. Что взрослые так и делают: сначала спят с кем-то, а потом понимают, что «это была ошибка» и «надо вести себя правильно». Но внутри всё равно колотилась обида и какой-то детский крик: «А со мной-то что? Мне куда девать то, что я чувствую?»

К вечеру я была настолько на нервах, что, когда он опять прошёл мимо меня в коридоре, только кивнув и сделав вид, что очень спешит, внутри что-то оборвалось.

– Так, стоп, – сказала я вслух, сама себя пугая. – Хватит.

Руслан уже заходил в кабинет, рука на ручке двери. Я подлетела и буквально втиснулась между ним и дверным косяком.

– Нам нужно поговорить, – выдохнула я.

Он удивлённо вскинул бровь.

– Надя, не сейчас. У меня звонок через…

– Нет, – перебила я. – Сейчас.

Его взгляд потемнел. Таймер его терпения тихо затикал, я чувствовала это почти физически.

– Отойди, – раздражённо сказал он. – Потом поговорим.

– Ты уже неделю обещаешь «потом», – голос сорвался. – Я устала ждать этого «потом»!

Он тихо выдохнул, будто пытался досчитать до десяти.

– Надя…

– Нет, – я упёрлась, расправив плечи. – Либо мы говорим сейчас, либо я просто перестану делать вид, что всё нормально.

– Ты хочешь скандал? – он прищурился. – Здесь, в коридоре?

– Я хочу не сойти с ума, – честно ответила. – А скандал – побочный эффект. Привыкай.

Какое-то время мы молча мерились взглядами. Потом он отступил от двери, открыл её шире и кивнул внутрь.

– Заходи.

В кабинете всегда было немного холоднее, чем в остальной квартире. Может, из-за того, что он проветривал чаще, а может – просто атмосфера другая. Мрачная. Там всё было чётко разложено по местам: документы, ноутбук, пара папок, стул аккуратно под прямым углом.

Чёртов перфекционист.

Я зашла и остановилась посреди комнаты. Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.

– Ну? – коротко спросил.

– Ты серьёзно? – я нервно рассмеялась. – Это всё, что ты можешь сказать после того, как неделю делаешь вид, что меня нет?

– Я не делаю вид, что тебя нет, – сухо ответил он. – Я…

– Избегаешь, – сама закончила. – Исчезаешь. Отворачиваешься. Открываешь рот только чтобы сказать что-то вроде «ложись пораньше» или «закрой за собой дверь». Ты ничего не говоришь, Руслан!

Я чувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. Всё, что я пыталась глотать, аккуратно раскладывая по полочкам, вдруг рухнуло.

– Ты ничего не говоришь! – повторила, уже громче. – Вообще! Ни слова!

– А что ты хочешь услышать? – он отлип от двери, сделал пару шагов вперёд. – Что именно ты ждёшь?

– Не знаю, – честно сказала я. – Что это для тебя значило хоть что-то. Что я не просто… «момент слабости». Что ты не жалеешь так, будто я тебя… заставила.

Он сжал челюсти.

– Я уже объяснил…

– Ты сказал, что это была ошибка, – перебила я. – Ты понимаешь, как это звучит? Ты – взрослый, опытный мужчина. Я – та самая «неопытная девочка», которой по факту был первый раз. И ты назвал это своей ошибкой. Может, мне тоже начать считать, что это ошибка? Что ты – ошибка?

Его глаза опасно сузились.

– Не перекручивай, – тихо сказал он.

– А что тогда? – у меня дрожали руки, но я не прятала их. – Объясни, наконец! Я устала догадываться по твоим шагам по коридору!

Он замолчал. Сделал вдох. Выдох. Потом резко отодвинул стул и сел на него верхом, глядя на меня снизу вверх.

– Я ничего не говорю, – произнёс он медленно, – потому что чем меньше ты знаешь, тем в большей ты безопасности.

Фраза повисла между нами, как ледяная стена.

– В безопасности? – переспросила я. – От чего? От кого? От тебя?

– От меня в том числе, – честно ответил он.

Злобный смех сам вырвался наружу.

– Не льсти себе, – сказала я. – От тебя я не хочу быть в безопасности. Я хочу хотя бы понимать, что происходит.

– Именно поэтому я молчу, – он поднялся. – Ты хочешь знать всё. А есть вещи, которые… тебе знать не нужно.

– Потому что я маленькая? – я вскинула подбородок. – Глупая? Ничего не пойму? Заплачу и убегу?

– Потому что, если ты будешь знать, тебя можно будет пытать, – резко сказал он. – Ты этого хочешь?

Я замолчала. В его голосе прозвучало что-то такое, чего я раньше не слышала. Не просто раздражение. Страх.

– Руслан… – выдохнула я. – Я уже и так чувствую, что меня пытают. Только не враги, а ты.

Он скривился, будто я попала в больной зуб.

– Я пытаюсь защитить тебя, – сказал он устало. – По-своему. Пусть этот способ кажется тебе жестоким или тупым, но ты лезешь туда, куда тебе нельзя.

– Я хочу узнать тебя, – сказала я. – А не картинку, которую ты показываешь.

На секунду мне даже показалось, что он сдастся. Что сделает шаг навстречу, сядет рядом, расскажет. Но… нет.

Он прошёл мимо меня к окну, отодвинул штору, посмотрел вниз, во двор. Молчал.

– Понимаешь, в чём ещё проблема? – спросил, не оборачиваясь. – Я не могу сесть и спокойно обсудить всё это, как будто мы просто… знакомые. Потому что, когда ты рядом, я ни хрена не спокоен. – Он повернулся. Взгляд тёмный, тяжёлый. – Если бы я был умным, я бы тебя вообще никогда сюда не пускал.

– Ну поздно, – проговорила я, чувствуя, как ком поднимается в горле. – Ты уже пустил. И в дом, и… вообще…

Я хотела ответить ещё что-то резкое, но он ушёл. А я не стала догонять.

Хватит уже за ним бегать, требовать объяснений и внимания.

Ночью я долго не могла уснуть.

То крутило от злости, так что швырнуть подушку в дверь. То накрывало волной жалости к себе, к нему, ко всем этим «опасностям», про которые он говорит, а я не вижу.

Я ворочалась, закапывалась в одеяло, вытаскивала руку, снова закрывалась.

В какой-то момент глаза всё-таки закрылись. Сон пришёл резко, накрыв тяжёлым, густым одеялом.

Я не знаю, сколько прошло времени, когда я услышала, как щёлкнула дверная ручка.

Мне сначала показалось, что это тоже сон. Привычный скрип двери, мягкий шаг. Я лежала на боку, спиной к входу, и не двигалась, боялась спугнуть то, что происходит.

Кровать прогнулась, когда кто-то сел на край. Тепло чьего-то тела приблизилось, накрыло мою спину.

– Детка… – знакомый голос прозвучал хрипло, тихо.

Я зажмурилась сильнее.

Если это сон – пусть продлится. Если реальность – пусть не закончится слишком быстро.