19. Руслан

На кухне было прохладно. Я включил свет только над плитой, взял миску, яйца, муку, творог. Достал венчик. Всё происходило автоматически, как будто я делал это тысячу раз. Хотя настоящий я готовил по утрам только кофе. Всё остальное было скорее необходимостью, чем привычкой.

Сегодня мне хотелось приготовить Наде завтрак. Именно для неё. Не чтобы произвести впечатление, не от скуки, не из-за чувства вины. А потому что она – моя.

Да, именно так. И можно сколько угодно прятаться за фразами «так нельзя», «опасно», «нам тяжело», но реальность проще: я не мог отпустить её теперь ни на шаг.

Я взбивал творог, пока он не стал кремовым, добавлял сахар, муку, ещё немного ванили. Сковорода нагрелась, запах стал тёплым, домашним, почти семейным.

Семья. Интересное слово. Скользкое. Страшное. Но рядом с ней я почему-то его не боялся.

Пока первая партия сырников шипела на сковороде, я услышал тихие шаги в коридоре. Медленные, сонные. Надя пыталась идти тихо, но у неё не получалось.

Я обернулся.

Она стояла в дверях кухни в моей футболке, длинной ей до середины бедра. Волосы спутанные, губы припухшие после ночи, глаза сонные и такие родные, что в груди стало тесно.

– Ты… правда готовишь? – она наклонила голову, будто не верила.

– Не поверишь, – усмехнулся я. – Да.

– Для меня?

– Для себя тоже, – отшутился я. – Но в основном – для тебя.

Она подошла, обняла меня сзади за талию, прижалась щекой к спине. И этого было достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

– Почему ты такой? – спросила она тихо.

– Какой?

– Такой хороший сегодня, – она зевнула. – Это не по правилам.

– Потому что я забыл правила, – честно сказал я. – Или выбросил.

Она хмыкнула.

Я перевернул сырники, выложил первые на тарелку, добавил сметану, пару ягод, мёд. Повернулся к ней:

– Пошли. В постель.

Надя рассмеялась, покачала головой:

– Ты уверен, что это просто про еду?

– Не на сто процентов, – ответил я. – Но еда тоже будет.

Мы устроились в кровати. Я поставил поднос между нами, но Надя, конечно, тут же забрала мою тарелку.

– Мне больше нравится, как ты ешь, – я усмехнулся.

– А мне – как твои сырники пахнут.

Она откусила кусочек и закрыла глаза.

– Невероятно. Ты точно программист? Или тайный шеф-повар?

– Если бы я был шеф-поваром, то ты бы не ела из моей тарелки, – заметил я.

– Возможно, – она улыбнулась, – но твоя вкуснее.

Она сидела, поджав ноги, я смотрел на неё и понимал: это не просто влечение. Это что-то большее. Гораздо. И, господи, как же я от этого боялся.

Она заметила мой взгляд, наклонила голову:

– Что?

Я придвинулся ближе, убрал прядь волос за её ухо.

– Я смотрю на тебя, – сказал я, – и понимаю, что вчерашнее было только началом.

Её дыхание сбилось. Я провёл пальцами по её щеке, по шее, по плечу. Она дрогнула всем телом.

– Руслан…

– Мм?

– Ты опять такой… – она замялась. – Нехороший.

– Это плохо?

– Нет.

Она придвинулась ближе. И просто села мне на колени, обвив руками шею.

Я глубоко выдохнул. Сердце ударило больно, резко. Вчера я сорвался, потому что не мог иначе. Сегодня… сегодня я хотел сорваться снова, но уже медленно, осознанно, вкусно.

– Ты уверена? – спросил я, хотя уже чувствовал, как её тело отвечает. – Может, сначала доешь?

– Уверена, – прошептала она.

Я взял её за талию, притянул ближе. Надя прильнула ко мне. Поцелуй был медленным. Сладким. Таким, от которого внутри всё переворачивалось, а мысли растворялись.

Она пахла теплом, утренним воздухом и… мной. Это будоражило сильнее любых слов.

Я провёл ладонями по её спине, медленно, почти лениво, наслаждаясь каждым сантиметром её кожи под футболкой. Она выгибалась навстречу, дышала тяжело, горячо, цеплялась за меня пальцами.

Мы целовались долго. Глубоко. Упоительно. Без спешки, но с той голодной тягой, которая появляется только между людьми, которые слишком долго держали себя в руках.

Когда она шепнула «хочу тебя», мой контроль треснул окончательно.

Только желание. Только близость. Только мы.

Следующие дни были странно тихими.

Не было ссор. Не было напряжения в воздухе. Не было попыток спрятаться друг от друга.

Я просыпался и видел её на своей подушке. Она приходила на кухню в моей одежде. Мы ели вместе, смеялись вместе, разговаривали больше, чем за всё время до этого.

Я ловил себя на том, что улыбаюсь, когда она смеётся. Что хочу прикасаться к ней постоянно, даже просто проходя мимо. Что хочу держать руку у неё на талии, когда она роется в холодильнике. Что хочу слушать её голос, даже когда она рассказывает ерунду про коллегу или про преподавателя.

И каждый вечер – её тепло в моей постели. И каждое утро – её дыхание на моей груди.

Это была идиллия. Настоящая. Живая. Опасная для меня – потому что такое счастье хочется удержать всеми силами.

А я знал: держать нужно аккуратно.

Но я всё равно держал. Крепко. Как если бы Надя была единственным, что держит меня в этом мире.

И она действительно была ей.

Потому что впервые за много лет я чувствовал себя не просто живым. А нужным, желанным, любимым.

И, чёрт возьми… я позволял себе любить в ответ. 20. Надя

Я проснулась оттого, что кто-то трясёт меня за плечо.

Резко. Слишком сильно, чтобы это было просто «эй, вставай, ты проспишь все пары». Я рывком распахнула глаза и первое, что увидела – темнота. Второе – лицо Руслана, нависшее надо мной.

Он был одет. Джинсы, футболка, сверху тёмная куртка. Волосы растрёпаны, на щеке несвежая щетина. Глаза… не такие, как обычно. Не злые, не уставшие. Сосредоточенные. Жёсткие. Холодные.

– Надя, вставай, – сказал он. – Быстро.

Голос низкий, ровный, но под ним чувствовалось напряжение. Как натянутая струна.

– Что… случилось? – я попыталась сфокусироваться. За окном была ночь – глубокая, вязкая. – Который час?

– Неважно, – отрезал он. – Одевайся. Всё, что нужно, – в рюкзак. Документы. Телефон. Зарядка. Немного одежды. – Он поднялся, прошёл к шкафу и дёрнул дверцу. – Остальное потом купим.

Я села на кровати, прижимая одеяло к груди. Сердце уже колотилось как сумасшедшее, хотя я ещё не до конца проснулась.

– Руслан… – прошептала. – Ты меня пугаешь.

Он резко обернулся. Глаза в полутьме блеснули.

– Я и должен тебя напугать, – сказал он. – Потому что нам нужно уехать. Сейчас.

Я замерла.

– Это… из-за твоих… дел? – голос предательски дрогнул.

– Да, – честно ответил он. – Они всё ближе. Я не собираюсь ждать, пока кто-то решит проверить, кто живёт в моей квартире. – Он подошёл, наклонился, взял меня за подбородок, заставляя смотреть на него. – Надя, без споров. Это не игра. Собираешься за десять минут. Поняла?

Я кивнула. Слишком быстро, чтобы казаться уверенной.

Он на секунду сжал мои пальцы. Крепко, до боли. И вышел.

Только тогда до меня дошло: это не его привычное «я поеду, буду поздно», не очередной демарш в сторону Кристины, не срыв, после которого он вернётся под утро и будет молча варить кофе.

Это что-то совсем другое.

Руки ходили ходуном, пока я натягивала джинсы и худи. Пальцы цеплялись за молнию, ткань путалась.

«Документы, телефон, зарядка…» – я повторяла его слова как мантру, чтобы не начать плакать от неизвестности. Взяла паспорт, студенческий, какую-то справку из универа – словно она могла меня спасти. Засунула всё в кармашек рюкзака, туда же запихнула зарядку, наушники, блокнот, пару ручек. Автоматически схватила зубную щётку и резинку для волос.

Остановилась посреди комнаты и вдруг поняла, что не знаю, что ещё из «своего» я хочу взять. Всё выглядело таким… временным. Книги, которые я поставила на полку. Свечка, подаренная одногруппницей. Плед, которым накрывал меня Руслан. Мои чашки на кухне.

Моя жизнь, которую я только начала считать «своей».

– Чёрт, – прошептала я. – Чёрт, чёрт, чёрт.

Где-то за стеной хлопнула дверь. Голоса – мужские, быстрые, напряжённые. Вернулся Руслан. Наверное, с Артёмом и Денисом.

Я дёрнула молнию рюкзака, повесила его на плечо. В зеркале на секунду мелькнуло моё отражение: бледное лицо, огромные глаза, волосы в беспорядке. Если бы я увидела такую девушку в фильме, сразу поняла бы, что у неё в жизни начинается ад.

Мне внезапно вспомнились его слова: «Если ты будешь знать, тебя можно будет пытать». Тогда я восприняла это как гиперболу. Как привычный драматичный приём человека, который любит всё преувеличивать.

Сейчас эта фраза зазвенела в голове по-другому.

Я вышла в коридор.

Руслан стоял у входной двери, застёгивая куртку. Лицо каменное. Рядом – Артём, мрачный, как гроза. Денис сидел на пуфике в прихожей, быстро что-то печатал в телефоне.

– Готова? – коротко спросил Руслан.

– Я… да, – выдохнула. – Кажется.

– Кажется – не годится, – буркнул Артём, но без злобы. – Ладно, по дороге докупим что нужно.

– За Ирой заедем, – сказал Руслан, словно продолжая вслух свои мысли.

– За Ирой? – я вздрогнула. – Она… тоже в опасности?

– Она – моя сестра, – сказал он. – Этого достаточно.

Я сглотнула.

– Руслан… – голос сорвался. – А нам обязательно… прямо сейчас? Нельзя… подождать до утра?

Он посмотрел так, что вопросы отвалились сами.

– Если мы подождём до утра, – тихо сказал он, – ты можешь не проснуться. Поехали.

Ночной город казался чужим.

Дома, к которым я уже привыкла, мелькали за окном как декорации. Светофоры, вывески, редкие прохожие, такси – всё это было каким-то ненастоящим, как в компьютерной игре. Настоящим был только руль в руках Руслана и его профиль в свете приборной панели.

Он вёл машину быстро, но аккуратно. Ни одного лишнего рывка, ни одного лишнего слова.

Я сидела рядом, вжимая рюкзак в живот, и слушала, как бьётся сердце. Моё – слишком громко. Его – я только угадывала по тому, как выглядит линия шеи и как иногда чуть напрягается мышца на щеке.

– Руслан, – всё-таки решилась я. – А что… конкретно случилось?

Он долго молчал. Даже слишком.

– Помнишь, я говорил про людей, которые любят работать через слабые места? – спросил он наконец.

– Да, – прошептала я.

– Сегодня они приблизились слишком близко, – сказал он. – Пытались выйти на Иришку через какой-то фейковый подработчик-чат. – Он хмыкнул безрадостно. – Хорошо, что я не такой идиот, как они думают, и читаю то, что она считает «неважными ссылками».

– И они… могли… – я не договорила.

– Пока – нет, – отрезал он. – Пока я успел раньше. – Он сжал руль сильнее. – Но дальше играть с этим я не имею права. Ни по отношению к ней, ни по отношению к тебе.

Я сжала ремень безопасности пальцами.

– То есть… это не твоя паранойя, да? – попыталась пошутить, но голос прозвучал хрипло.

– Я бы отдал многое, чтобы это была лишь паранойя, – коротко бросил он. – Но, к сожалению, я умею отличать выдуманные угрозы от реальных.

Мы свернули на другую улицу, потом ещё. Район становился более спальным. Высотки сменились кирпичными домами поменьше. Я узнала район, где жила Ира.

Когда машина остановилась у её подъезда, было около трёх ночи. В окнах – темно. Тишина такая, что слышно, как где-то далеко лает собака.

– Сиди здесь, – сказал Руслан. – Я сам.

– Я с тобой, – выдохнула я, уже отстёгивая ремень.

– Нет, – резко. – Надя. – Он повернулся ко мне, поймав взгляд. – Сейчас ты делаешь только то, что я говорю. Хорошо?

В его голосе не было привычного высокомерия. Только… страх. Скрытый, но очень реальный. Это странным образом подействовало на меня лучше крика.

– Ладно, – кивнула я. – Я подожду.

Он вышел, хлопнул дверью. Его силуэт на секунду исчез в подъезде. Я осталась одна в машине.