21. Надя

Внутри всё сжалось. Часть меня хотела просто распахнуть дверцу и убежать – домой, в прошлую жизнь, в тот момент, где моя самая большая проблема была «подписал ли преподаватель зачётку». Другая часть сидела и пыталась осознать: это не кино. Это не игра. Я действительно в чужом сценарии, где ставки – гораздо выше, чем я привыкла.

Через пару минут тишина взорвалась недовольством Ирки.

– Ты что, совсем охренел?! – её голос разнёсся по улице. – Руслан! Ты нормальный?!

Я невольно улыбнулась – нервно, но всё же. Если Ирка орёт, значит, всё пока… не так плохо.

Дверь машины дёрнулась и распахнулась настежь.

Ирина влетела внутрь, как ураган. На ней были спортивные штаны, толстовка, волосы собраны кое-как в хвост, на плече – огромная сумка. В глазах – смесь злости и испуга.

– Надя! – она плюхнулась на заднее сиденье. – Ты в курсе, что происходит? Пожар, потоп, зомби-апокалипсис?

– Что-то типа того, – выдавила я.

Руслан сел за руль, захлопнул дверь. Вдохнул.

– Пристегнись, – бросил он через плечо. – Потом будешь орать.

– Я уже, вообще-то, – не унималась Ира, но ремень пристегнула. – Ты мне хоть объяснишь, что происходит? Или опять своё любимое «чем меньше вы знаете, тем лучше спите»?

– Потом, – отрезал он.

– Нет, блин, сейчас! – Ира стукнула кулаком по спинке сиденья. – Я взрослая девушка! Я имею право знать, из-за чего мой родной брат среди ночи устраивает эвакуацию моего зада в неизвестном направлении!

– Ирина, – он произнёс её имя так, как никто другой не умел – с предупреждением. – Сейчас либо ты заткнёшься и дашь мне доехать, либо мы будем обсуждать это, пока в окна моей машины летят пули.

Она замолчала. На секунду. Потом шёпотом выдала:

– Там чё, реально настолько всё плохо?

– Да, – сухо сказал он.

Ира уткнулась в стекло. Тишина стала тяжёлой. Машина двинулась дальше – к выезду из города.

Чем дальше мы ехали, тем меньше становилось света. Фонари редели, дома сменялись тёмными силуэтами деревьев. Дорога вывела за пределы города – трасса, редкие фары навстречу, чёрное поле по сторонам.

В салоне слышался только шорох шин и наше дыхание.

– Надь, – вдруг тихо сказала Ира сзади. – Ты… не боишься?

Я пожала плечами, не оборачиваясь.

– Я боюсь, – честно ответила. – Но… – Я посмотрела на профиль Руслана. – Я верю твоему брату.

Ира фыркнула:

– Я вот нет, – пробормотала. – Но выбора у меня нет, да?

– Нет, – подтвердил он.

– Великолепно, – скривилась она. – Мой брат – преступник, моя жизнь удалась.

– Я не преступник, – хмуро бросил Руслан. – Но да, в идеальный белый образ я не попадаю.

– И это ты сообщаешь только сейчас? – проворчала Ира. – Ты чем думал, когда лез в свои схемы? Головой или… своим вот этим?

Я невольно прыснула, но тут же прикрыла рот ладонью. Руслан посмотрел на меня, уголок губ дёрнулся.

– Ирка, – выдохнул он. – Давай не сейчас?

– А когда, по-твоему, «сейчас» наступит? – не унималась она. – Когда нас уже в багажнике повезут?

– Никто не повезёт вас в багажнике, – процедил он. – Пока я жив.

– А вот это, между прочим, и пугает, – сказала она. – Потому что ты любишь делать героические глупости.

Я закрыла глаза. В их перепалке было что-то… успокаивающее. Как будто мир не на грани катастрофы, а просто слегка треснул по краю. Но чем дольше мы ехали, тем сильнее я чувствовала – впереди что-то ужасное.

Мы свернули с трассы на узкую дорогу, потом ещё, потом – на почти невидимую грунтовку. Машину трясло, по стеклу скребли ветки. Впереди – ничего, кроме темноты.

– Ты уверен, что здесь вообще есть дом, а не просто лес, в котором нас похоронят? – мрачно спросила Ира.

– Уверен, – сказал Руслан. – Я здесь уже был.

– А мы – нет, – пробурчала она.

И вдруг из темноты вынырнул силуэт – дом. Низкий, деревянный, с покосившимся крыльцом и тёмными окнами. Как из старых семейных фотографий. Или из страшных сказок – смотря с чем сравнивать.

Руслан заглушил двигатель. Выключил фары.

– Приехали, – сказал он.

– Ура, – сказала Ира совсем нерадостно. – Ну всё, Надь. Теперь мы официально в фильме ужасов.

Я выбралась из машины, поправила рюкзак. Ночь была холодной, влажный воздух пах землёй и деревьями. Где-то вдалеке ухнула сова. Я поёжилась.

Руслан достал связку ключей, прошёл к двери. Дом, казалось, смотрел на нас чернеющими окнами.

– Не бойся, – сказал он, будто чувствуя, как мне не по себе. – Здесь безопасно.

– Выглядит как жопа, – шёпотом заметила Ира, но пошла следом.

Внутри пахло старым деревом и пылью. Руслан включил свет – лампочка под потолком вспыхнула тускло, но хватило, чтобы рассмотреть помещение.

Небольшая прихожая, дальше – комната с диваном, старым ковром, креслом возле окна. По стенам – книжные полки. На полу – скрипучие доски. В углу – камин, возле которого аккуратно сложены дрова.

– Штаб-квартира, что ли? Точнее: дом? – шепнула Ира. – Или здесь твоя вторая жизнь хранится?

– Здесь хранится моё желание дожить до пенсии, – буркнул Руслан. – Этот дом не на моё имя. Не на ваше. Не идеальный вариант, но хотя бы нас здесь не найдут за первые пятнадцать минут.

– А за шестнадцать? – не унималась она.

– Ира, – он обернулся. – Помолчи! Я реально на пределе!

Она закусила губу и замолчала. Впервые за эту ночь.

Я прошла в комнату, провела пальцами по спинке кресла. Пыль слегка поднялась, запах стал ещё более острым, но не неприятным. Просто… старым. Домом, который давно ждал людей.

– Ты часто сюда приезжал? – спросила я тихо.

– Раньше – чаще, – ответил Руслан. – Сейчас… давно не был. – Он чуть улыбнулся – устало. – Никогда не думал, что привезу сюда вас.

Я опустилась на край дивана. Рюкзак поставила на пол. Внутри всё ещё дрожало, но не от холода.

– Руслан, – сказала я. – Ты… правда считаешь, что если бы мы с Ирой не были тебе дороги, то были бы в безопасности?

Он смотрел на меня какое-то время, потом сел рядом. Локти на коленях, пальцы переплетены.

– Если бы ты ко мне не переехала, – сказал он, – ты бы сейчас спала в своей квартире. Волновалась бы из-за сессии, а не из-за того, кто и через что может на тебя надавить. – Он взглянул на меня сбоку. – Так что да. В каком-то смысле, это всё – из-за меня.

Я сжала пальцы.

– Но я… не хочу, чтобы было «без тебя», – тихо произнесла.

Он закрыл глаза на секунду. Вдохнул.

– Я тоже не хочу, – признался. – Но… – Он повернулся, посмотрел прямо на меня. – Теперь ты сама видишь, что я не преувеличивал.

Я огляделась. Старый дом посреди тьмы. Ира злая и напуганная. Мы – трое людей, которые вдруг стали мишенями для чьих-то игр.

– Да, – сказала я. – Теперь вижу.

Страх внутри немного изменился. Он перестал быть паническим, хаотичным. Стал холодным. Осознанным. Но рядом с ним было другое – странное, горячее, упрямое чувство.

Я боялась. Но… я всё равно выбрала бы остаться с ним. Даже здесь. Даже так.

И это осознание, возможно, пугало больше всего.

22. Надя

Я сидела на диване, вцепившись пальцами в край старого пледа, и слушала, как по дому расходится треск дров в камине. Огонь потрескивал, бросая рыжие отблески на стены, на книжные полки, на уставшее лицо Руслана. Ира ушла в комнату, хлопнув дверью – для неё это был способ хоть как-то удержать мир от распада.

Для меня – нет.

Мир уже треснул.

Руслан сидел в кресле напротив, локти поставил на колени, пальцы переплёл в замок. Лицо в полутени, только глаза чуть блестят в отблеске огня. Обычно он казался большим – громким, давящим. Сейчас – наоборот. Сжатым. Слишком тихим.

– Ну давай, – первой не выдержала я. – Ты же сам сказал, что больше молчать не получится.

Он усмехнулся уголком губ – безрадостно.

– Я так и знал, что ты мне этого не простишь, – хрипло сказал он. – Ни молчания, ни правды.

– Попробуй сначала её сказать, – ответила я. – А потом посмотрим, что я буду прощать.

Он замолчал. Посмотрел на меня долго, так, будто проверял – выдержу или нет. Я выдержала. Хотя внутри всё уже давно дрожало.

– Ладно, – тихо сказал он. – Поехали. – Он откинулся на спинку кресла, провёл рукой по лицу, как будто стирал с него привычную маску. – Ты знаешь меня как… – он криво усмехнулся, – айтишника, да? Проекты, стартапчики, сложные слова, встречи с партнёрами, ноутбук и кофе.

– Ну… да, – честно сказала я. – Примерно так.

– Это только половина правды, – сказал Руслан. – И не та, с которой всё началось. – Он на секунду замолчал, глядя в огонь. – Лет шесть–семь назад я работал с людьми, которые сейчас числятся в новостях как «уважаемые бизнесмены», – начал он. – Тогда они значились чуть проще – партнёры. Команда, пул, «свои». Мы поднимали проекты на госзакупках, тендерах, всяких конкурсах. Только способ, которым выигрывали, был… не совсем белым.

Я сглотнула.

– Что значит «не совсем»?

– Это значит, – спокойно сказал он, – что через нас проходили откаты, фиктивные конкурсы, фирмы-однодневки, фальшивые конкуренты, которые сливались в нужный момент. Бумаги были идеальны. Схемы – тоже. Если до них и докапывались, всё кончалось на уровне «административки» для самых мелких пешек. Нас никогда не трогали. Наоборот – по головке гладили. – Он хмыкнул. – М. обожал рассказывать, какой он гений систем.

– М.? – переспросила я.

– Главный, – ответил Руслан. – Человек, у которого хватало связей, чтобы провернуть всё это и остаться сухим. Я у него был как… инженер по реальности. Дёргал за ниточки, когда надо. Договаривался, когда нельзя было не договориться. Продавал решения, которые должны были бы вызывать уголовку, как «оптимизацию процессов».

Он сказал это без гордости. Как диагноз.

– А потом? – спросила я. – Ты же не там сейчас.

– Потом я понял, что по уши в дерьме, – просто сказал он. – И что рано или поздно придут. Не к нему. К таким, как он, приходят в последнюю очередь. А к тем, кто на передовой. – Он откинул голову на спинку кресла, прикрыл глаза. – Я хотел выйти. Не красиво, не громко. Просто… выйти. Забрать то, что успел заработать, и сделать нормальный белый бизнес. Вложиться в то, что знаем и умеем: разработки, софт, сервисы. Я верил, что смогу.

– И?.. – я уже заранее знала, что дальше всё пошло не гладко. И всё равно спросила.

– И это не понравилось тем, кто считал меня своим инструментом, – тихо сказал Руслан. – М. не терпит, когда кто-то сам решает, что ему пора.

Он помолчал, сжимая пальцы сильнее.

– Я ушёл. Но не чисто, – продолжил он. – При выходе я забрал одно досье. Один проект. Схему, которая была настолько грязной, что даже мне стало мерзко. Если бы она всплыла, М. бы не просто потерял пару контрактов. Он бы сел. – Он хмыкнул. – Это был мой… страховочный парашют. Я думал, что если что – мы обменяемся. Я его не трогаю, он – меня.

– Но он передумал? – тихо спросила я.

– Он решил, что проще меня убрать, чем жить с тем, что где-то есть человек, который может его утопить, – сказал Руслан. – Не сразу. Сначала были мягкие варианты. «Вернись». «Зачем тебе туда?» «Там грязно, здесь – свои». – Он криво улыбнулся. – Потом мягкие вопросы закончились. Начались намёки. Давление. Попытки перехватить мои новые проекты. Вынудить вернуться хотя бы частично – чтобы я снова стал зависим.

– А ты не вернулся, – проговорила я.

– Нет, – спокойно ответил он. – Я выбрал мой «сраный стартап». IT, команды, бессонные ночи. Денег было меньше. Грязи – тоже. Только М. это не устроило. Он решил сыграть через конкурентов.

Я нахмурилась.

– Через тех, кто сейчас пытается… – я запнулась. – Убрать тебя?

– Именно, – кивнул он. – Есть ребята, которые давно хотят откусить кусок рынка. Их устроила идея: «сделайте так, чтобы у него не получилось». М. дал им то, что мог: связи, намёки, косвенные контакты. И… людей.

Он помолчал.

– Кристину, например, – добавил он после паузы.

Меня дёрнуло, как током.

– В смысле… Кристину? – голос сам стал тише. – Ты… хочешь сказать, что она…

– Да, – не дал мне договорить. – Она не просто девочка для вечеринок. Она связана с людьми М. и с нашими конкурентами. Официально – пиар, связи, тусовочки. Неофициально – второй телефон, странные встречи, вопросы, которые обычные девушки задают только из ревности. – Он усмехнулся сам себе. – Я долго делал вид, что не вижу. Потому что удобно было не видеть. Потому что через неё я понимал, кто и как за мной смотрит.

– Поэтому ты не мог её бросить? – прошептала я.

Он посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, честным.

– Поэтому, – кивнул он. – Но я с ней не спал после того, как мы с тобой стали близки. Ты мне веришь? Я был честен с тобой.

– Верю, – не раздумывая ответила я.

– Я пытался использовать её так же, как они хотели использовать меня. Пока не закроем одну сделку и не получим то, что нам нужно, рвать её было опасно. Для бизнеса – и для вас тоже. Если бы её отодвинули, смотрели бы уже не через неё. А через что-то другое. – Он опустил взгляд. – Через вас.

Я медленно втянула воздух. Каждое слово ложилось на кожу холодными пятнами.

– А Ира? – спросила я. – Она говорила, что ты её… контролируешь. И что ты… сделал из неё… мишень.

– Ира – моя сестра, – сказал он. – Так было всегда. Её не нужно было вводить в схему. Достаточно посмотреть на наши фото в социальных сетях. Она слишком громкая, яркая. Она притягивает внимание. – Он скривился. – Они быстро поняли, что её можно использовать. И если раньше это были просто… намёки, странные знакомства, подозрительные «подработки», то в последнее время всё зашло дальше.

– Это тот фейковый чат? – я вспомнила его слова в машине. – Где ей предложили работу?

– Один из, – кивнул он. – Таких попыток было больше. Она просто не всё считала нужным мне показывать. А я не всё успевал перехватывать. Сейчас они запустили крючки глубже. Подборки вакансий, предложения лёгких денег, обещания закрыть её кредиты… – Он устало потёр лоб. – Я видел такие схемы раньше. Сначала – деньги. Потом – просьба просто «переслать кое-что». Потом – подписать. Потом – оказаться в нужное время в нужном месте. А дальше у тебя в квартире находят вещи, о которых ты не знал.

Меня прошиб холодный пот.

– Наркотики? – почти одними губами спросила я.

– Или документы, – кивнул он. – Или чьи-то флешки. Или просто пачка налички, которая уже на контроле. Вариантов много. Итог один – человек вляпывается так, что без «помощи» этих ребят ему не выбраться. – Он вздохнул. – Я уже видел таких девчонок. Весёлых, как Ирка. Через год от них остаётся только паника и зависимость.

Я сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь.

– И ты… поэтому нас забрал? – сказала я. – Чтобы они… не смогли?

– Поэтому, – ответил он. – Я должен был сделать это раньше. Но я надеялся, что смогу держать ситуацию под контролем. Поставить фильтры, перехватывать контакты, работать быстрее них. – Он покачал головой. – А потом… появился ты.

Он произнёс это как признание в любви.

– Я? – растерялась я. – При чём тут я?

Он улыбнулся – устало, криво.

– Ты свалилась на мою голову с чемоданом и глазами, которые были слишком честными для всех этих схем, – сказал он. – Ты поселилась у меня. Ходила по квартире. Слушала музыку, смеялась, ругалась на мои кружки, резала овощи не так, как мне нравится… – Он отвёл взгляд. – И в тот момент всё усложнилось.

Я молчала. Руслан впервые так откровенно разговаривал со мной, что мне не верилось в происходящее.

– Потом они узнали, что в моей жизни появился кто-то ещё, – продолжил он.

– Ты сам говорил, что я – твоя слабость, – попыталась улыбнуться. – Тогда с ревностью. Я подумала, что ты просто… драматизируешь.

– Я не драматизировал, – тихо сказал он. – Просто пытался не говорить, насколько всё серьёзно.

Он поднялся из кресла, прошёлся по комнате, остановился у окна. За стеклом была кромешная тьма. Его силуэт казался тёмной тенью на фоне ещё более тёмной ночи.

– Я не герой, Надя, – сказал он не оборачиваясь. – Не какой-то благородный бандит из книжек. Я делал грязные вещи. Я наживался на схемах, которые ломали чужие жизни. Потом попытался выйти сухим. Забрал своё и решил, что смогу жить честно. – Он усмехнулся сам себе. – И, возможно, было бы честно, если бы меня просто ликвидировали. Одного без вас. Но я, как дебил, не спрятался. Я стал строить что-то похожее на нормальную жизнь. И впустил в неё вас. – Он обернулся. – Поэтому я боялся тебя втянуть, – сказал он. – Потому что, если придут за мной, придут и за тобой.

Я впервые увидела, как у него дрожат руки. Совсем чуть-чуть, но видно. И это почему-то задело сильнее всего.

Я поднялась с дивана, подошла ближе. У камина было жарко, у окна – прохладно. Воздух щекотал кожу.

– Скажи честно, – тихо спросила я. – Если бы меня не было… тебе было бы легче?

Он смотрел на меня долго. Потом покачал головой.

– Было бы проще умирать, – сухо сказал он. – Но жить – нет. – У меня подкосились ноги. Я обхватила себя руками, чтобы не дрожать. – Я устал, детка, – продолжил он, и голос стал хриплым. – Устал играть в эти игры. Устал считать, кто за кем стоит. Устал от Кристины, от М., от их людей, от вечных сообщений, от намёков. Устал каждую ночь думать, что кто-то может позвонить в дверь не с пиццей, а с оружием. – Он провёл пальцами по волосам. – Но больше всего я устал делать вид, что мне на тебя наплевать.

Я сделала шаг вперёд.

– И что изменилось сейчас? – спросила. – Почему ты вдруг решил рассказать всё?

Он устало улыбнулся.

– Потому что ты сидишь в лесу, в доме, о котором никто не должен был знать, – сказал он. – А я всё равно чувствую, что этого может быть мало. – Он взял меня за руку, сжал. – И если что-то пойдёт не так, ты хотя бы будешь знать, за что именно тебя захотели сломать. И кто именно.

Я посмотрела на наши руки. Большая, тёплая ладонь накрыла мою. Он говорил страшные вещи, но от этого прикосновения мне почему-то становилось немного спокойнее.

– Я не знаю, – сказала я честно, – что мне страшнее: то, что за тобой и правда идут такие люди… или то, что я всё это услышала и всё равно хочу быть с тобой.

Он закрыл глаза на секунду, будто эти слова его тоже ударили.

– Я не прошу тебя оставаться, – тихо произнёс он. – Я вообще не имею права что-то просить. Но пока ты здесь… я буду делать всё, чтобы с вами ничего не случилось.

Секунда тишины. Потом где-то на столе коротко, резко завибрировал телефон. Этот звук прозвенел, как выстрел.

Мы оба вздрогнули.

Руслан медленно отпустил мою руку, подошёл к столу, взял телефон. Экран вспыхнул бледным светом. Он на него посмотрел – и лицо у него чуть изменилось. Становилось жёстче, резче.

– Что там? – прошептала я.

Он на секунду задержал взгляд на мне. В глазах мелькнули страх и злость, замешанные в одну гремучую смесь.

– Продолжение, – тихо сказал он. – Кажется, разговоры закончились.