10. Руслан

Мне кажется, что я схожу с ума. Сдерживаюсь, держу дистанцию, строю из себя ледяную стену, но меня безудержно тянет к ней. К этой девчонке, к которой никогда не должен был прикасаться.

Надя.

Это не поддаётся объяснению и контролю. С ней моя железная выдержка летит к чертям.

Я избегаю её не потому, что хочу забыть. Я избегаю, потому что хочу слишком сильно. Слишком низко. Слишком взрослым, грязным желанием по отношению к девчонке, которая смотрит на меня так, будто я способен на что-то хорошее.

Она идёт по коридору, и у меня сжимается всё. Она улыбается кому-то в телефоне, а я думаю, кому. Она смеётся с Иркой, и мне плохо. Она выходит в этом долбанном полотенце из ванной, и я забываю, как дышать.

После той ночи я не могу смотреть на неё без того, чтобы не вспоминать, как она дрожала подо мной, как пальцами вцеплялась в простыню, как задыхалась, когда я касался её киски.

Девственница…

Как обухом по голове. Она явно не готова к такому мужчине, как я.

Я хочу её ещё, и от этого противно самому себе.

Я запретил себе. Вовремя стопорнул. Решил, что не трону, не посмотрю дольше секунды. Надя слишком чистая, слишком невинная. Мне нечего ей дать. Я могу только сломать её.

С Кристиной проще. С ней можно всё. Но после Нади… я едва выдерживаю даже мысль о том, чтобы прикасаться к Кристине.

Её духи стали резкими. Её смех – раздражающим. Её кожа – липкой. Её голос – пустым.

Я наклоняюсь поцеловать её, и внутри появляется что-то вроде тошноты. Я касаюсь её промежности, и перед глазами стоит Надя, выгибающаяся под моей рукой.

Кристина это чувствует, поэтому злится, поэтому давит. А я терплю, потому что сейчас она нужна. Она торгует нужной мне информацией, которая принесёт мне и моим партнёрам выгодную сделку. Я не могу подвести ни их, ни себя.

Я разорву с ней позже, когда всё закончится. Но сейчас я связан по рукам своей же честностью.

Потому что, если я выброшу Кристину прямо сейчас – это ударит по бизнесу. И по Наде тоже. Если конкуренты получат то, что ищут – нам крышка. И тогда я уже точно потеряю всё, чем могу помочь сестре. И – хочется верить – Наде.

Встреча с пацанами в баре была такой же, как всегда – громкой, раздражающей, необходимой.

Мы втроём: я, Артём и Денис – держали компанию на плаву последние пять лет. И сегодня впервые запахло жареным.

– Рус, я тебя спрашиваю, – сказал Денис, стукнув по столу. – Ты с нами? – Да, – ответил я. – Тогда слушай. Кто-то слил информацию о нашем тендере. Раньше, чем должны были вообще знать.

Я молча взял стакан. Даже не спрашивал «кто». Я уже знал.

Кристина.

Она никогда не работала на одну сторону. Она всегда играла там, где ей выгоднее. Да, сейчас выгодно мне, но когда это изменится, она повернёт голову туда, где деньги больше.

– Мы не нашли следов утечек в сети, – сказал Артём. – Значит, утечки идут через людей. Через разговоры.

Я молчал. Они ждали.

– Это Кристина, – сказал я спокойно.

Денис сжал губы. Артём только выдохнул: «Я так и думал».

– Тогда режем, – предложил он. – Ищем новую схему. – Пока нельзя, – возразил я.

Они переглянулись. Я не стал объяснять всего – слишком много лишних деталей. Да и какое им дело, что я ещё не могу её выкинуть только потому, что сейчас она стучит конкурентам так, как выгодно мне, выгодно всем нам.

Я уйду от неё. Обязательно. После того как сделка будет заключена.

Но пока, просто держу рядом, как и положено врагам, и ненавижу себя за это.

Я пришёл домой поздно. Пьяный. Надя пряталась от меня в своей комнате, а может, просто уже спала. Её худи на стуле. Её кружка в раковине. Её волосинка на подоконнике.

Маленькие знаки присутствия, которые делают мою квартиру живой. Рядом с ней и я почувствовал себя живым. Кем-то другим, нормальным. А не психом, которого интересуют только деньги.

Мы с сестрой едва выбрались из нищеты. С тех пор я не останавливался ни на секунду. Только и делал, что сшибал бабло. Для себя, для неё. Чтобы Иришка никогда больше ни в чём не нуждалась, не выживала, а просто наслаждалась жизнью – училась, работала в своё удовольствие.

А теперь появилась Надя. Боже…

Я стоял на кухне, прижимал к лицу её худи, вдыхая её чистый, свежий аромат, и думал о том, что если я сейчас зайду к ней, если просто зайду… Это закончится тем, что я прижму её к матрасу и забуду всё, что обещал себе.

Я не могу. Не имею права.

Потому что рядом с ней я превращаюсь не в мужчину, а в зверя.

Я налил в стакан воды и подошёл к окну. Машина. Та самая.

Егор провожал Надю до подъезда. Стоял слишком близко. Смотрел слишком внимательно.

Я видел, как он наклонился к ней, как коснулся плеча. Она не оттолкнула. В глазах потемнело. Ревность – это слабо сказано. Это была ярость, смешанная с бессилием. Смешанная со страхом.

Страхом потерять то, что я ещё даже не имел.

Я сам выбрал эту боль. Сам ушёл из её спальни. Сам сделал вид, что мне всё равно. Сам избегал. Сам молчал.

А теперь хочу, чтобы Надя не встречалась с другим. Хотя он ей подходит. Ей любой подойдёт, если он не сломанный, не связанный по рукам и ногам грязными сделками.

Нормальный.

А я – нет. 11. Надя

Ирка явилась, как обычно, без предупреждения. С пакетом, с шумом и с таким видом, будто это она здесь живёт, а мы с Русланом так, временно подселились.

– Открывай, я с миром, – заявила она, пока я возилась с замком. В пакете звякнуло. – И с вином, – уточнила она и подмигнула.

От одного только этого звука у меня внутри всё сжалось. Вино означало разговоры. Разговоры означали, что придётся улыбаться, делать вид, что у меня всё нормально, что я не думаю о том, как вчера слышала Руслана за стеной и как он, тоном ледяного киллера, обсуждал с кем-то встречу.

– Мой брат дома? – спросила Ира, уже разуваясь.

– Кажется, да, – я прислушалась. – Кабинет закрыт.

– Прекрасно, вытащим его из норы. А то он у тебя совсем одичал.

Она прошла на кухню, поставила пакет на стол, вытащила бутылку, достала бокалы. Шумела, как маленький ураган. Я по инерции подхватывала – достала тарелки, сыр, виноград, какие-то печенья, что нашлись.

Когда всё было почти готово, в дверях кухни появился Руслан.

Без рубашки в простой чёрной майке, волосы чуть растрёпаны, как всегда, когда он долго сидит за компом и трёт виски.

– Ты опять не предупредила, что приедешь, – сказал он Ирке вместо приветствия.

– Привет, братик, я тоже тебя рада видеть, – оживлённо ответила она. – Расслабься, я ненадолго. Принесла вино, чтобы вы тут не закисли.

Он скользнул взглядом по бутылке, по сестре, потом по мне. И задержался. На секунду лишнюю, из-за которой у меня участилось сердцебиение.

– Я буду за рулём, – сухо сказал он. – Мне не надо.

– Ты можешь просто посидеть, а не лекцию читать, – отмахнулась Ира. – Надь, наливай нам, этого моралиста оставим на воде.

Руслан раздражённо дёрнул щекой, но не ушёл. Упёрся плечом о косяк, скрестил руки на груди. Наблюдал.

Мы с Иркой выпили по бокалу. Она что-то рассказывала о своих клиентах, о начальнице-истеричке, о том, как ей надоело жить одной. Я поддакивала, делала вид, что вовлечена. На деле я чувствовала, как Руслан стоит там, в дверях. Как его присутствие заполняет комнату, как плотный воздух.

Ира в итоге переключилась на меня:

– Ну что, как вам тут живётся? Не убили друг друга?

– Пока нет, – попыталась пошутить я. – С чего нам ссориться?

– Ага, ага, – протянула она. – А то вы оба ходите, как два оголённых провода. Надька красная постоянно, Русланчик – ещё больше хмурый, чем обычно.

– Ира, ну, хватит, – сказал Руслан предупреждающе.

– Ира замолкает, – она подняла руки. – Всё, я кончила психоанализ. Давайте лучше выпьем за то, что у моей подруги всё ещё есть крыша над головой.

Мы чокнулись. Я сделала глоток. Вино оказалось мягким, сладковатым. От первого бокала стало немного легче, как будто контуры мира притупились.

Ира вскоре забрала второй бокал, объявила, что ей завтра рано вставать, и начала собирать свои вещи.

– Вы тут… короче, не скучайте, – сказала она, обуваясь. – И, пожалуйста, не убейте друг друга до следующих выходных.

– Постараемся, – буркнул Руслан.

Дверь хлопнула, и мы остались с Русланом вдвоём.

Я стояла у стола, крутила в руках бокал, смотрела на красное пятно на его стенке и думала, что, наверное, надо уйти к себе. Спрятаться. Переждать.

Но вино сделало своё дело. Вместе с теплом пришла смелость, даже наглость.

Я чувствовала, как он стоит всё там же, в дверях. Как наблюдает за мной, как раздражение у него на лице сменилось чем-то другим – осторожной напряжённостью. Я поставила бокал и неожиданно для самой себя спросила:

– Почему ты всегда смотрел на меня как на ребёнка?

Слова сорвались сами. Без подготовки, без плана. Просто слетели с языка. Руслан чуть подался вперёд. Взгляд стал ещё темнее.

– С чего ты взяла?

– С того, что… – я пожала плечами, чтобы скрыть дрожь. – Всегда, ещё с детства, ты обращался со мной, как с мелкой, которая мешает. Даже когда я сюда переехала – ты смотрел так, будто я… не знаю. Мешаю тебе жить. Может, так оно и есть? Тогда почему ты меня просто не выгонишь?

Я вцепилась пальцами в край стола, чтобы не прикусить язык. Отступать уже поздно.

Руслан некоторое время молчал. Потом медленно подошёл ближе, к столу. Остановился напротив меня.

– Я смотрел на тебя так, как и должен был, – сказал он наконец. – Потому что ты была запретная. Даже смотреть на тебя было нельзя.

Я моргнула.

– Запретная? – переспросила.

– Да, – он говорил спокойно, но в голосе что-то глухо вибрировало. – Иркина подружка. Школьница, которая смотрит так, будто я вселенское зло. А потом – девчонка, которая приходит ко мне жить, потому что ей негде ночевать. Я взрослый мужик, Надя. И ты… не та, с кем стоит играть.

Слово «играть» прозвучало тяжело. У меня в груди что-то болезненно дёрнулось.

– А сейчас? – выдохнула я. – Сейчас я всё ещё «мелкая»?

Он сделал ещё шаг. Стол теперь был между нами, но казался слишком узким. Руслан протянул руку и кончиком пальца коснулся моего подбородка. Лёгкое, почти невесомое движение, от которого по спине пробежали мурашки.

Я подняла голову. Взгляд сам нашёл его глаза.

Он смотрел так, как никто никогда на меня не смотрел. Смешение злости, желания, какой-то отчаянной нежности и самоненависти.

– Сейчас ты – проблема, – тихо сказал он. – Самая большая из всех.

Мне стало трудно дышать. Его пальцы задержались у моего подбородка, потом чуть сильнее сжали, заставляя не опускать взгляд.

– Руслан… – голос сорвался на шёпот.

Воздух между нами начал вибрировать, тихо тикали часы на стене, холодильник гудел где-то сбоку, а в моей голове всё заглушал один вопрос: он наклонится или нет.

И, кажется, он тоже его слышал. В этот момент в кармане его джинсов завибрировал телефон.

Он моргнул, будто его ударили. Опустил руку. Сделал вдох, вытащил мобильный, даже не глядя на экран.

Я увидела имя – Кристина. Внутри всё рухнуло вниз.

Он пару секунд держал телефон в руке, будто решая брать или нет. Потом медленно нажал на кнопку бокового отключения. Звонок оборвался.

Я удивлённо подняла глаза. Он выключил звук. Для неё. Ради…

Ради чего? Ради того, чтобы не прерывать разговор? Ради приличия? Ради того, чтобы просто не слышать?

– Ты не ответишь? – спросила я глупость.

Он коротко покачал головой.

– Сейчас нет, – сказал хрипло. – Она подождёт.

«Она подождёт». Я – нет.

У меня пересохло во рту. Он снова поднял руку – на этот раз медленнее, будто давая мне время отпрянуть. Я не двинулась. Пальцы снова нашли мой подбородок, потом щёку, провели по линии скулы.

Он наклонился ближе. Настолько, что я почувствовала его дыхание. Слышала, как оно немного сбилось. Видела, как дернулась линия его губ.

– Надя… – прошептал он. – Если я сейчас поцелую тебя… назад дороги не будет.

Я могла сказать «не надо». Могла отойти. Могла развернуться и уйти к себе, запереться, сделать вид, что этого вечера не было.

Но я стояла. Смотрела на его губы и ловила себя на том, что ещё немного, и я сама подамся вперёд.

Между нами осталось несколько сантиметров. У меня всё внутри сжалось. Вино шумело в голове. сердце стучало в ушах.

Его губы почти коснулись моих. Я почувствовала тепло его дыхания прямо на своей коже, запах кофе и чего-то пряного, «руслановского». Пальцы на моей щеке дрожали. Или это уже я дрожала – сложно было понять.

Ещё чуть-чуть. Ещё миг. Ещё один вдох, и всё было бы по-другому.

Именно в эту секунду в коридоре раздался звонкий, пронзительный, слишком требовательный стук в дверь.

– Руслан! – высокий голос, хищный, уверенный. – Я знаю, что ты дома!

Мы отпрянули почти одновременно. Я резко отшатнулась назад, он отступил, как будто его обожгло.

Кровь стучала в висках. Лицо горело. Губы пульсировали от поцелуя, которого не было.

– Иди в комнату, – тихо сказал Руслан, больше не смотря на меня.

Уголок его рта дёрнулся, но это не была усмешка – скорее, судорога.

Я кивнула, хотя колени дрожали так, что я едва дошла до своей двери. В коридоре снова раздался стук ещё более нервный.

– Руслан, открой! Я видела свет!

Я зашла к себе и прикрыла дверь. Сердце билось, будто Кристина застукала меня на месте преступления.

Я слышала, как Руслан идёт по коридору, как поворачивает замок, как открывает дверь.

Мне хотелось закричать: «Ты же только что отключил её звонок ради меня», «Назад дороги всё равно уже нет».

Но я сидела на краю кровати, прижимая ладони к горящим губам, и думала только об одном: поцелуя не было. Но это – пока.