8. Надя

Только сейчас я спохватилась, что он без презерватива, а у меня их и не было. Руслан, конечно, опытный мужчина, но стоит его предупредить насчёт того, что я девственница, и всецело полагаюсь на него в плане предохранения.

– Руслан…

– Мм? – он лениво коснулся губами моего виска.

– Я… – я сглотнула. – Я никогда… так… ни с кем. До тебя. Поэтому ты…

Он замер.

Правда – как холодная вода.

Я почувствовала, как его рука остановилась в моих волосах. Как напряжение медленно, но неотвратимо возвращается в его тело.

– В смысле? – спросил он глухо.

Я смотрела на него снизу вверх, и разговаривать мне хотелось сейчас меньше всего на свете.

– В прямом. Ты будешь у меня первым. Вообще. Я… девственница, если тебе так понятнее.

Тишина стала тяжёлой, звенящей.

Руслан смотрел на меня не так, как до этого. Во взгляде не было ни желания, ни хищного огня. Только жёсткая, сдержанная злость.

– Почему ты сразу не сказала? – зарычал он.

– А надо было? – я попыталась усмехнуться, вышло криво.

– Надя, не шути, – оборвал он резко. – Сейчас вот вообще не до шуток.

Я вздрогнула.

– Это что, проблема?

Он сел. Резко. Провёл рукой по лицу.

– Нет, ты сейчас серьёзно? – он говорил так, будто поверить в это не мог. – Ты целка?

Сердце упало. Я почувствовала себя бракованной, хотя в реале было как раз наоборот.

– Понятно, – сказала я одеревеневшим голосом, натягивая на себя одеяло, будто хотела спрятаться от Руслана. – Может, скажешь, в чём дело?

Он посмотрел на меня так, что я захотела провалиться, и десять одеял не укрыли бы меня от его взгляда.

– Дело в том, что я только что перешёл черту, которую самому себе тысячу раз обещал не переходить.

– Тебе было плохо? – спросила я тихо, глядя на пятно на простыне после его ласк.

Он закрыл глаза на секунду, а потом подхватил с пола свои шорты и натянул их на себя быстрыми, нервными движениями.

– Руслан… – у меня затряслись руки. – Останься. Пожалуйста.

Он даже на меня не посмотрел.

– Надо было думать раньше, – бросил он. Не знаю кому: мне или самому себе. – Спокойной ночи, Надя.

И вышел.

Дверь не хлопнула. Просто закрылась. Тихо.

Я лежала на кровати, в своём измятом, ещё тёплом коконе, и чувствовала, как к горлу подступают слёзы. Они не спрашивали разрешения. Просто покатились по вискам, в волосы, на подушку.

Я не понимала, в какой именно момент всё пошло не так.

То ли когда он впервые поцеловал меня по-настоящему. То ли когда я призналась, что девственница. То ли ещё раньше, когда вообще позволила себе влюбиться в человека, который привык иметь дело с такими, как Кристина.

С уверенными. Опытными. Наглыми.

Я всхлипнула, свернулась клубком, прижала пальцы к губам, на которых всё ещё горели поцелуи Руслана.

Что я сделала не так?

Ответа не было.

Где-то за стеной из его комнаты донёсся глухой удар, будто он хлопнул кулаком по стене или двери. Я даже вздрогнула.

А потом тишина.

И в этой тишине я продолжала думать только об одном: чем я хуже Кристины? 9. Надя

Руслан исчез.

Не физически – его вещи всё там же, шаги по коридору, закрывающаяся дверь кабинета. Но из моей жизни он как будто вычеркнулся.

Раньше я ещё ловила его взгляд на кухне, чувствовала на себе его молчание. Теперь он даже этого себе не позволял. Входил, брал кружку, наливал кофе, уходил. Всё чётко, экономно, ровно. Ни одного лишнего слова в мою сторону.

После той ночи.

После того, как я почти умерла у него под руками от того, чего никогда не испытывала. После того, как он посмотрел на меня как на ошибку и ушёл.

Я думала, утром будет как-то иначе. Что он хотя бы посмотрит, скажет что-то, объяснит, что случилось. Пусть грубое, пусть кривое – но живое.

Он просто не пришёл на кухню, пока я там была.

Первые пару дней я оправдывала Руслана. У него работа, встречи, дела, наверное, он просто занят. Потом заметила закономерность: если я на кухне – его нет. Выходила – через минуту слышала, как он открывает холодильник.

Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью.

Я пыталась вести себя нормально. Ходила на пары, подрабатывала, улыбалась коллегам. Возвращалась домой в своё одиночество.

С ним тоже старалась быть обычной. Если мы всё-таки сталкивались, говорила нейтральное «привет», «как дела», «я помою посуду». Он в ответ кивал, иногда выдавал сухое «не надо» или «я уже поел». Всё.

Будто между нами не было ни его рук, ни моего стонущего дыхания, ни этого проклятого признания, которое всё испортило.

Иногда мне хотелось вцепиться ему в грудь и заорать: «Скажи хоть что-то! Скажи, что я была никчёмной, неопытной, деревянной – хоть что-то настоящее, а не вот это ровное ничего!»

Я молчала. Он – тоже.

И от этого становилось только хуже.

Ночью я впервые услышала Кристину.

Я проснулась оттого, что Руслан ходит по коридору. Часы показывали половину второго. Я уже хотела перевернуться на другой бок, как вдруг едва слышно щёлкнула дверь его спальни.

Потом приглушённый голос Руслана.

Я поднялась, босиком подошла к двери, приоткрыла её на пару сантиметров. В коридоре было темно, но из щели под его дверью пробивалась полоска света.

Я не хотела подслушивать. Честно. Но, услышав её голос, просто застыла.

– Рус… ну что ты как чужой? – говорила Кристина, растягивая слова. – Ты вообще собираешься появляться или у тебя новая игрушка отнимает всё время?

«Игрушка».

Это слово ударило так, что у меня подогнулись ноги. Я прислонилась спиной к стене, стараясь дышать тише.

– Не начинай, – тихо ответил Руслан. – Я просто занят.

– Да ладно, – она фыркнула. – Занят… Кем? Подружкой твоей сестрички? Ты забрал её к себе не просто так, Рус. Я же тебя знаю.

Он молчал несколько секунд. Я почти слышала, как он сжимает зубы.

– Это не твоё дело.

Его голос был жёстким, чужим. Не тем, которым он говорил со мной. Но оттого не легче.

– Это моё дело, пока ты не объяснишь, что происходит, – продолжала она. – Ты то исчезаешь, то не берёшь трубку, то вдруг выкидываешь мои вещи. Я должна сделать вид, что у нас ничего не было?

– У нас уже давно ничего нет, – сказал он. Без эмоций.

Я сжалась, руками обхватила себя за плечи. Не знаю, кому было больнее – ей или мне.

Пауза. Потом её нервный смешок.

– Ты сам в это веришь? – спросила она. – Русланчик, ты же не святой. Тебя на день без секса не хватает, не то что на… сколько там прошло?

Я хотела заткнуть уши, уйти, но не смогла.

– Хватит, Крис, – устало произнёс он. – Я разберусь. И с собой, и с ней. Не дави.

«И с ней». Я. Это он про меня? Откуда-то из груди поднялся комок.

– Ты приедешь? – почти капризно. – Сегодня. Сейчас.

Я задержала дыхание.

– Нет, – сказал он после короткой паузы. – Не сегодня.

– Из-за неё? – сразу. – Она там, да? Спит у тебя в комнате для сироток?

Я почувствовала стыд, как ожог.

– Кристина, – в его голосе впервые прорезался раздражённый металл, хорошо мне знакомый. – Хватит.

Она помолчала. Потом неожиданно тихо сказала:

– Ты всё равно вернёшься. Ты без меня не можешь.

Связь оборвалась.

Я стояла в своей дверной щели, как воришка, и не знала, куда себя деть, хотя меня никто не видел. Сердце колотилось так, что казалось, Руслан сейчас выйдет в коридор и прямо по стуку найдёт меня.

Но он не вышел. Свет погас ещё минут через десять. За это время я успела придумать тысячу сценариев, в которых он всё-таки берёт ключи, уходит к ней, к этой прежней жизни, где всё понятно.

Не ушёл.

Вместо облегчения пришло другое – вязкое, тяжёлое. Я заползла обратно в кровать, завернулась в одеяло, как в кокон, и уставилась в потолок.

Он всё ещё с ней. Даже если говорит, что «ничего нет», этот разговор доказал обратное. Она считает его своим. И говорит с ним так, как никогда не посмела бы я.

А я кто?

Та самая «игрушка»? Пробная версия? Ошибочный опыт с девственницей, на котором он понял, что ему нужно вернуться к привычному?

Идиотка, которая поверила, что его руки на её теле что-то значат.

Слёзы подступили неожиданно. Я зажмурилась, сжимая зубы, чтобы не разреветься в голос. Если он услышит – будет ещё унизительнее.

Зачем я драматизировала, если воевать было не с кем. Он уже выбрал. От этого стало только хуже.

На работе было шумно, как обычно. Корпоратив – слово, которое официанты ненавидят из принципа. Толпа слегка подпивших сотрудников, музыка, тосты. Я бегала между столами, поднос уже не чувствовался в руках.

– Надь, ты ок? – спросила Лена, запихивая в рот оливку. – Вид у тебя… как будто ты похоронила кого-то.

– Всё нормально, – отрезала я, натягивая дежурную улыбку. – Просто мало спала.

Честно говоря, я вообще не спала. Каждый раз, когда закрывала глаза, видела то, как он смотрел в стену, когда я сказала про девственность. И слышала голос Кристины в трубке: «новая игрушка».

К двум часам ночи я уже еле стояла на ногах. Гости разошлись, бармен мыл стойку, администратор считала выручку. Я загрузила в посудомойку последнюю партию тарелок и только тогда поняла, насколько устала. Ноги гудели, спина ныла, голова гремела от чужих голосов.

– Я тебя отвезу, – сказал Егор, появляясь рядом так тихо, что я вздрогнула.

Я посмотрела на него. И сразу стало чуть легче – он был простой. Нормальный. С понятным взглядом, с тёплой улыбкой. Не из тех, кто ломает твою психику.

– Не надо, – автоматически возразила я. – Доберусь сама.

– Да брось! – он фыркнул. – Я тоже домой еду, мне несложно. Честно.

Он действительно был адекватным. Ни разу за всё время работы не позволил себе лишнего, только иногда приносил мне кофе, когда я даже не просила, и спрашивал, как дела.

А ещё я знала, что ему нравлюсь. Не так, как… Ну да ладно.

Я подумала о доме. О темноте. О Руслане за стеной. О том, как он не смотрит на меня уже неделю, стараясь не пересечься даже случайным прикосновением.

Стало тошно.

– Ладно, – выдохнула я. – Спасибо.

Машина Егора прогрелась быстро. Он включил тихую музыку, которую обычно ставят в фильмах про спокойную жизнь.

Мы ехали молча какое-то время. Я смотрела в окно, ловя редкие огни ночного города. В голове крутились куски нашей жизни с Русланом.

– Ты задумчивая, – сказал Егор, нарушая тишину.

– Устала, – привычный ответ. – Корпоратив – это… ад.

– Ад – это когда ты одна добираешься домой ночью, – мягко возразил он. – Хорошо, что ты согласилась.

Я кивнула, не находя что сказать.

– Надь, – через минуту снова подал голос он, – можно задать вопрос?

– Уже задал, – попыталась улыбнуться я.

– Ещё один, – усмехнулся он. – У тебя кто-то есть?

Я напряглась.

– В смысле?

– В прямом. Ты всё время как будто… занята кем-то мыслями.

Очень хочется сказать: «Да. Есть. Мужчина, который живёт со мной в одной квартире и делает вид, что меня не существует». Но я сглотнула.

– Никого нет, – ответила. И это, по сути, было правдой. У меня не было никого – ни официально, ни по-честному.

– Тогда… – он на секунду отвёл взгляд от дороги и посмотрел на меня, – можно я попытаюсь занять это место? Хоть чуть-чуть?

Я врасплох. Глупо моргнула.

– Егор…

– Не отвечай сразу, – он поднял руку, словно сдавался. – Я понимаю, ты уставшая, ночь, настроение так себе. Просто если ты когда-нибудь захочешь нормально съездить куда-нибудь поесть не по работе, а по-человечески, я буду рад.

Нормальные слова. Нормальный парень. Нормальное предложение. Никакой боли. Никакой угрозы.

Я вдруг почувствовала, как в груди поднимается что-то вроде облегчения. Может, я действительно зацепилась за того, кто не для меня? Может, стоит попробовать смотреть в сторону тех, кто не ломает?

– Может, и захочу, – тихо сказала я.

Егор улыбнулся – широко, тепло.

– Тогда считаем, что я получил аванс на надежду.

Мы подъехали к дому. Двор встретил привычной темнотой. Мой подъезд – полностью чёрный, только одно окно светится наверху. Кухня.

У меня по спине пробежал холодок. Он не спит.

Егор заглушил двигатель и не спешил выходить.

– Я провожу, – сказал он. – Всё-таки время…

– Не надо, – запротестовала я. – Я уже у двери.

– Надя, – он покачал головой. – Дай мне повод почувствовать себя джентльменом, ладно?

Я вышла. Он обошёл машину, встал рядом. И в этот момент я отчётливо почувствовала чужой взгляд с высоты. Слишком устойчивое ощущение, чтобы быть фантазией.

Руслан.

Я почти кожу на затылке чувствовала, как он смотрит. Не знаю, видел ли он Егора или только силуэты с высоты двенадцатого этажа, но мне захотелось спрятаться.

– Спасибо, что подвёз, – я попыталась улыбнуться. – Правда.

– Всегда, – кивнул он. Помолчал. – Надь… а если… если я приглашу тебя в кино в выходные? Не как коллегу. Как девушку, с которой мне хочется провести время.

Слова повисли между нами.

В нормальной жизни я бы попросила время подумать. Посоветовалась с Иркой. Спросила бы, не слишком ли быстро я соглашаюсь на свидания? Но моя жизнь давно перестала быть нормальной.

Где-то наверху мужчина, от которого я завишу всем – жильём, сердцем, каждым нервом, – разговаривает по ночам с другой женщиной и избегает меня.

Рядом со мной – парень, который просто хочет побыть рядом. Без игр. Без издевательских «игрушек» и сложных старых историй.

И внутри что-то защёлкнулось.

– Да, – сказала я. – Пойдём.

Егор на секунду даже растерялся, будто не ожидал согласия так быстро. Потом его лицо осветилось.

– Супер. Тогда позже обсудим, когда тебе удобно?

– Давай, – кивнула я.

Мы попрощались у двери. Он наклонился, как будто хотел поцеловать меня в щёку, но в последний момент передумал – слегка коснулся плеча.

– Доброй ночи.

– И тебе.

Я сказала «да» Егору. Не потому, что влюбилась. Потому что устала быть той, кого никто не выбирает до конца.

Я поднялась по лестнице, достала ключ, задержалась перед дверью. За ней было тихо. Свет на кухне больше не горел.

Я сделала глубокий вдох и повернула ключ в замке.

Завтра мне предстояло смотреть Руслану в глаза, зная, что я согласилась на свидание с другим. И от одной этой мысли стало страшно и… почему-то немного легче.