Глава 20 Наталья

Поднимаемся на лифте. На самый верхний этаж. Немного жутковато, я никогда не была в таком роскошном доме. Андрей открывает дверь и пропускает меня вперед. Я вхожу в квартиру, от моего движения включается свет и первое, что бросается в глаза – простор. Высокие потолки, огромные панорамные окна, открывающие вид на ночную Москву. Андрей забирает верхнюю одежду. Я стягиваю ботинки и наступаю на пол, а он оказывается теплым. Это так приятно, что хочется улыбнуться. Прохожу дальше в кухню-столовую. В комнате много света, но нет лишних деталей – минимум мебели, все чисто, аскетично. Здесь нет хаоса, только строгий порядок, будто каждая вещь стоит на своем месте с особым смыслом. Пространство вокруг кажется чужим, но в то же время… безопасным. Здесь нет шума, крика, нет ожидания, что вот-вот начнется скандал. – Проходи, – Андрей проводит мне небольшую экскурсию по своей квартире. Он ведет меня в просторную гостиную, где царит тот же минимализм. Серые стены, массивный кожаный диван, стеклянный журнальный столик, на котором ничего лишнего – только книга и бокал с водой. В этой квартире все говорит о сдержанности, о человеке, который не любит загромождать пространство, но в то же время ценит комфорт. Темновато, но уютно. Свет от настольной лампы делает пространство еще теплее. – Ты можешь расположиться в гостевой комнате, – он открывает передо мной дверь. В комнате аккуратно заправленная кровать, нейтральные светлые стены и окно с плотными шторами. – Здесь спокойно. Думаю, тебе именно это нужно. Я киваю, но чувствую себя неловко. Андрей смотрит на меня внимательно, но в его взгляде нет осуждения или давления. Это не тот изучающий, контролирующий взгляд, к которому я привыкла. В нем что-то другое – мягкость, интерес, но не настойчивость. Он не делает резких движений, просто ждет, пока я сама решу, что делать дальше. – Хочешь чаю? – Да… пожалуйста, – мой голос звучит тише, чем я ожидала. Андрей исчезает на кухне, а я остаюсь стоять в дверях гостевой, чувствуя легкое головокружение от смены обстановки. Здесь все чужое, но почему-то не вызывает отторжения. Напротив, эта чистота и порядок дают чувство безопасности. Я провожу рукой по мягкому пледу, лежащему на кровати, и впервые за долгое время ощущаю, как напряжение в плечах немного спадает. Все это слишком непривычно. Слишком правильно. Я не привыкла, что кто-то просто заботится, не ожидая ничего взамен. Спустя пару минут Андрей возвращается с чашкой горячего чая. Я беру ее в руки, но пальцы все равно дрожат. – Ты напряжена, – замечает он. – Конечно, – слабо улыбаюсь я. – Это… странно. Все. Он садится в кресло напротив, его движения медленные, уверенные. Несколько раз мне кажется, что его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно. Или мне это просто кажется? Я чувствую тепло, пробегающее по коже, когда наши взгляды встречаются, но он не делает ничего, чтобы заставить меня чувствовать себя некомфортно. Не навязывается, не нарушает моих границ. Только молча ждет, пока я сама решусь заговорить. – Чего ты боишься, Наташ? – его голос спокойный, но я чувствую, что он хочет услышать честный ответ. Я обхватываю чашку пальцами, словно пытаясь согреться. – Я не знаю, что делать дальше, – наконец признаюсь я. – Я боюсь возвращаться домой. Боюсь… что ничего не изменится. Да мне этого и не нужно. Я просто устала так жить… Андрей молчит, но его присутствие ощущается особенно сильно. В этом молчании нет напряжения – только терпение. Он не торопит меня, не пытается навязать свое мнение, и это странно для меня. Мне непривычно, что кто-то может просто слушать и не требовать ответа немедленно. – Ты можешь остаться здесь, – произносит он наконец. – Пока не решишь, что делать дальше. Я резко поднимаю на него глаза. – Андрей… – Это не обсуждается, – твердо говорит он, глядя мне в глаза. – Ты не должна возвращаться туда, где тебе страшно и некомфортно. У меня пересыхает в горле. Он говорит это так уверенно, так просто, будто все действительно можно изменить. Я опускаю голову, делая глоток чая, и ничего не отвечаю. Ночью я долго не могу уснуть. Лежу на спине, глядя в потолок, слушаю тихие звуки ночного города за окном. В голове крутятся его взгляды, случайные прикосновения – когда он передавал мне чай, когда легко касался моего локтя, направляя к комнате. Все было таким ненавязчивым, но отчетливым. Андрей ничего не требовал, ничего не добивался. Просто был рядом. Перед тем как уйти в свою комнату, он остановился в дверях. – Моя комната рядом, – сказал негромко. – Если тебе что-то понадобится, просто позови. Я кивнула, но не нашла, что ответить. В его голосе не было двусмысленности, не было намеков. Только забота. И это пугало меня больше всего. Все случилось слишком быстро. Я не планировала этого. Я не должна была оставаться здесь. Но почему-то… мне не хочется уходить. Я закрываю глаза, надеясь, что утро принесет хоть какую-то ясность. Но глубоко внутри я знаю чудес не бывает. Сон не приходит. Я ощущаю легкий аромат дорогого кофе, исходящий с кухни, приглушенный свет, льющийся из-под двери. В этой квартире не ощущается пустоты, хотя видно, что Андрей живет здесь один. Все здесь словно отражает его самого – сдержанного, уверенного, закрытого от лишних людей, но при этом надежного. Прислушиваясь к звукам в квартире. Где-то далеко гудит ночной город, но здесь, рядом с ним, удивительно тихо. Эта тишина странная, не пугающая, а успокаивающая. Мне не нужно напрягаться, ждать подвоха. Я могу просто дышать. Но как можно так быстро привыкнуть к ощущению безопасности? Как можно чувствовать себя спокойно рядом с мужчиной, которого я знаю так мало? Или знаю достаточно? Я вспоминаю его взгляд, его голос, эту твердую, но ненавязчивую заботу. В нем нет принуждения, нет желания подчинить меня, только терпеливое ожидание моего решения. Это пугает, потому что мне нечего противопоставить этому. Мне не нужно защищаться. Я просто могу быть. Я переворачиваюсь на бок, кутаюсь в теплое одеяло и закрываю глаза. Телефон лежит на тумбочке, экран погас, и я специально отключила звук, а потом и вовсе выключила его. Не знаю, что сказать Саше. Не знаю, надо ли вообще что-то говорить. В груди неприятный холодок тревоги, но он меркнет перед усталостью. Завтра разберусь. Завтра решу. Сейчас мне просто нужно забыться сном. В этот раз мне удается уснуть.