Глава 14

Я бы могла начать возражать и упираться, если сегодня мне хотя бы было где ночевать с ребенком. В нынешней же ситуации я соглашаюсь, потому что мне нужна эта работа несмотря на ее странные обязанности и жуткого, просто таки невыносимого начальника.

После того, как Айдаров привозит нас к себе домой, он сразу возвращается на работу.

Я же чувствую себя полностью разбитой, поэтому честного говоря, даже с трудом поднимаюсь с постели.

– Мам…ма-ам, давай иглать!

Мой маленький моторчик носится по комнате, которую нам добродушно выделил Егор Григорьевич, а я как только поднимаюсь, сразу тошнить начинает. Ужас какой-то. Сережа постарался в этот раз на славу. Надеюсь, ему аукнется когда-то, хотя конечно, вряд ли. Заявление я не пойду писать. Я за Соню боюсь, боюсь что он ей сделает за это что-то. Нет, не могу. Да и стыдно ужасно. Сама чуть не сгорела со стыда, когда начальник узнал чуть больше деталей моих “теплых” отношений с мужем.

– Сонь, ты не хочешь спать?

– Неет! Мам, вставай!

– Хорошо. Встаю.

Придерживаясь рукой о стену, выползаю из комнаты. Голова дико просто кружится. Да что ж такое.

Соня бегает прямо под ногами. Вот кому не сидится, надеюсь, хоть спать крепко будет.

– Тут совсем нет иглушек, мам.

– Я знаю, малыш. Подожди, я из дома брала. Вот.

Достаю из пакета две небольшие игрушки. Одна вязаная куколка, а вторая кошечка. “Няня”, так Соня ее зовет. Игрушка с фарфоровыми лапками на ниточках. Сонина любимая.

– А мы домой когда пойдем?

Приседею на корточки перед малышкой. К себе ее привлекаю, вдыхая такой родной запах.

– Сонь, мы тут пока поживем. У дяди Егора дома, хорошо?

– У дяди Егола?

– Да. Потом переедем в другую квартиру. Надеюсь, она будет близко к садику, хорошо?

Соня гладит волосы куклы маленькими пальчиками, а после вдруг взгляд серьезный на меня переводит.

– Это потому, что папа меня не любит, да?

Прикусываю губу. Мы старались не ссорится при ребенке. Откуда она вообще знает это все.

– Нет конечно, ты что! Папа просто…поживет отдельно. Он очень тебя любит, он будет приходить к тебе. Хорошо?

– Угу…

Мурчит мой котенок и мы обе знаем, что никто к Соне приходить не будет. Сергей ни разу ее в садик не отвозил. Ни разу не гулял с ней один и порой мне казалось, что он просто незнакомый дядя для моей дочери и я не знаю, когда это все упустила.

Это было видно уже первых дней после ее рождения, когда муж посмотрел на нее впервые. Я думала, что хотя бы на руки возьмет, но не взял ни через неделю ни через месяц. Уехал в свою командировку, а я глотала слезы не понимая, чем ему не понравился ребенок.

Соня родилась здоровой, симпатичной, никаких проблем, кушала хорошо, плакала редко, тянулась к отцу, которому оказалась просто не нужна. Развлечения с друзьями Сергею были нужнее. Я теперь это отчетливо понимаю.

Надо было сделать это раньше, развестись с ним, вот только я боялась. И сейчас боюсь. Остаться ни с чем с ребенком, без образования, без стабильной работы, поддержки, но я уже приняла решение.

Сергей сегодня едва не покалечил меня, а если бы это Соня увидела…А если бы попала ему под руку. Нет! Нельзя так больше. Просто невозможно.

Пока Айдарова нет, знакомлюсь с домом лучше. Здесь все просто блестит и мы невольно с Соней переглядываемся. Здесь не то, что никто никогда не сидит не отдыхает, тут даже пыль боится летать. Какой-то музей, а не дом, огромный, светлый, просторный.

– Мама, давай в плятки поиглаем!

– Хорошо. Только не бегай тут, пожалуйста. Дядя Егор очень любит порядок.

– Я буду остоложно…Чтобы длакончик не селдился.

Дочка встает на носочки, прыгая, как маленькая зайка.

– Ты мое чудо родное.

– Мама, считай! Я плятаться буду!

Наконец, глазки Сони загоряются и я отворачиваюсь, начиная считать.

– Раз, два, три…

Соня радостно вскрикивает и несется ураганом мимо меня. Проходит всего десять секунд, прежде чем на весь дом раздается жуткий треск и я в ужасе поворачиваюсь, ищя ребенка глазами.

***

– Соня? Соня, где ты?

Хлопает входная дверь и через секунду я вижу Айдарова с папкой бумаг в руке.

– Что случилось, почему ты не в постели?

Строго, как начальник, хотя он же и есть мой босс.

– А почему я должна там быть?

– Потому что у тебя сотрясение мозга, а твой мозг мне еще пригодится! Тебе плохо, почему ты встала?

– Нет, мы просто играли.

– Мамочка…

Из коридора доносится тихий тревожный голосок, на который мы идем вдвоем с Айдаровым и от увиденного у меня просто замирает сердце.

– Соня, нет, не трогай!

Быстро ее осматриваю. Мой лучик стоит босиком у кучи острых стеклянных осколков. Что-то разбилось. Кажется, ваза упала с полки, на которую дочь хотела залезть и вот-вот пошлепает по стеклу ко мне.

– Стой! Ребенок, не шевелись!

Басит Егор Григорьевич, подходит в туфлях и быстро вытаскивает Соню из этого вороха стекол. Передает мне прямо ее на руки.

– Почему ты не следишь за ребенком?!

– Я? Мы просто играли…Сонь, что случилось?

– Вазочка. Я хотела ее посмотлеть. Она упала. Лазбилась. Сама.

На это Айдаров лишь раздраженно закатывает глаза.

– Извините. Я куплю вам новую вазу. Можете вычесть из моей зарплаты.

– Это греческая ваза. Она стоит три тысячи.

– Я же сказала, из зарплаты вычтите.

– Долларов, Лебедева. Ты столько не зарабатываешь.

Проводя руками по модной стрижке, басит начальник и переводит на нас с Соней цепкий взгляд.

– Идите за мной. Давайте-ка проясним кое-что.

Басит Айдаров и направляется прямо в гостиную.