Глава 14

Кадан Раннэр

Мне хотелось задать только один вопрос мистеру Линкарну — почему он отдал дочь Деслеру Веньеру? Что его толкнуло на это?

Когда Марсэль поднялась наверх, обстановка немного поменялась, и хотя Хорнел получил мой чёткий ответ — за который я беру ответственность, и у меня серьезные намерения — он был напряжён.

— Так что же случилось с Марсэль, когда вы познакомились? — задал он прямой вопрос.

— Как она уже сказала, после ссоры с Деслером она оказалась на улице и находилась в настолько подавленном состоянии, что едва не получила обморожение.

Хорнел нахмурился. Я задал встречный вопрос:

— Нам всем известно, какая репутация у мистера Веньера, почему вы выбрали его в качестве мужа для своей дочери? — раз уж разговор стал прямолинейнее, хочу тоже выяснить некоторые детали, которые, возможно, помогут нам в дальнейшем. — Мне это необходимо знать для дальнейшего судебного разбирательства относительно развода Марсэль.

Хорнел Линкарн задумался, сжав руку в кулак, напряг плечи.

— Ситуация произошла сложная… Как вам известно, мы находились на грани бедности и кризиса, и мистер Веньер продемонстрировал своё уважение и внимание, несмотря на наше сомнительное положение. К тому же Марсэль всё устраивало…

Слышать это — пытка для моего терпения, ревность разрывала на части. Кажется, она стала ещё острее. Сейчас даже не могу представить, что Марсэль могла принадлежать другому. Только мне. Только моя.

— Что случилось с вашей деятельностью? Я наслышан всякого, но всё только слухи, и они весьма противоречивы, — интересуюсь я, отвлекаясь от мыслей.

— О, это мутная история. Я вёл ряд исследовательских опытов в магической алхимии, многие из них успешные. Недоброжелатели разузнали об этом и решили убрать конкурента. Подсунули запрещённые вещества… Меня могли бы лишить свободы за это, но обошлось тем, что я добровольно подписал отказ от должностного поста. На этом, конечно же, всё не окончилось, недоброжелатели добивались моего полного краха. Много чего случилось, мистер Раннэр, и, конечно, оставило глубокий отпечаток на нашем имени. Меня оклеветали и подставили.

Понятно. Значит, на выбор Марсэль и решение её отца по большей части повлияли обстоятельства. Только странно, что Веньер появился именно в этот переломный момент.

— Я надеюсь, что вы сможете защитить мою дочь, мистер Раннэр. Мне жаль, что всё так вышло, мне нужно было быть более внимательным к дочери. О мистере Веньере я наслышан, разумеется, но я действительно подумал на тот момент, что он влюблён в Марсэль.

— Не сомневайтесь, мистер Линкарн, я сделаю всё, чтобы защитить её, она в безопасности. И я готов рисковать всем ради неё.

Разговор о Веньере на этом завершился. Мистеру Линкарну позвонили, и он надолго удалился в свой кабинет. А у меня было время всё обдумать. И всё же в поступках Деслера Веньера много несостыковок. Можно предположить, что Марсэль ему была нужна для своих целей — молодая жена, которая не слишком разбирается в тонкостях супружеской жизни, наивна и беспечна, которая будет соглашаться со всем и мириться с изменами. Такой Деслер её представлял. Но она не такая.

— А где папа? — голос Марсэль вывел из задумчивости, я даже не услышал, как она появилась на лестнице.

— Отлучился в кабинет по делам, — поднимаюсь я.

Она глянула в сторону двери.

— Я велела Трине приготовить ужин, будет примерно через час, — испытывая неудобство, произносит она, всё ещё переживая, что не соответствует должному гостеприимству.

— Прекрасно, тогда у нас есть время. Покажете ваши угодья, мисс Линкарн?

— Боюсь, они не такие впечатляющие, мистер Раннэр.

— Это не имеет значения, важно ваше внимание.

Марсэль улыбнулась, понимая, что со мной спорить бессмысленно.

— Хорошо, тогда идемте, — соглашается, дразня своей мягкой непосредственностью, — только предупрежу папу…

Прогулка оказалась не такой долгой, как хотелось, мне было интересно всё, что рассказывала моя будущая жена, начиная с того мига, как она переехала сюда, и заканчивая тем, чем она занималась всё это время до замужества. Неотрывно наблюдал за ней, слушая интонации голоса, ловя каждый взмах ресниц, каждую мимолетную улыбку. Я безнадёжно влюблён в неё. И, кажется, она не догадывается, какие чувства с каждым ударом сердца зреют во мне.

Когда на улице стало совсем темно, мы вернулись в дом. Стол уже был накрыт.

Ужин прошел довольно расслабленно, мистер Линкарн убрал маску задумчивости и хмурости, рассказывал Марсэль о том, как у него обстоят дела. Создалась тёплая атмосфера, напоминая мне далекое детство, когда отец не пропускал ни одного ужина со мной, до того момента, пока не стал лидером в своей деятельности. А теперь он вовсе от меня отвернулся.

После ужина мне любезно выделили спальню. Комната оказалась приемлемой, мебель не самая новая, но это неважно. Места на кровати много, и она вполне подходит для моего роста.

Как бы я ни старался мыслить целомудренно, проследив, как Марсэль, волнуясь, перебирает ленты на платье, когда я осматриваю обстановку комнаты, повернулся к ней.

— Очень мило, — заключаю я. — Но, честно признать, — делаю к ней шаг, — я ожидал большего.

Марсэль затаила дыхание и в замешательстве опустила взгляд, собираясь с уверенностью.

— Простите, мистер Раннэр, но в нашем доме это лучшая комна… — Марсэль не договаривает, когда я притягиваю её к себе за узкую талию.

Она пахнет ещё соблазнительнее, с каждым днём всё ярче и насыщеннее. Контролировать себя рядом с ней всё сложнее. И причина не только в том, что она носит ребёнка от меня. С первого взгляда, её морской глубины, глаза запали в самую глубь, где сейчас так тяжело билось сердце.

— Под словом “ожидать” я имел в виду другое, — глухо произношу, — что мы останемся вместе на ночь.

Мне приносит истинное удовольствие наблюдать, как её щёки покрываются неровным румянцем, а розовые губы блестят влагой.

— Это плохая затея…

— Знаю, — сглатываю. — Останься со мной, — прошу и медленно провожу пальцами по бархатистой коже щеки. — Обещаю вести себя прилично, как истинный джентльмен.

Чувствую её упругие груди, которые дразняще прижимаются ко мне, вызывая неоднозначное желание, давая понять, что обещание я своё не сдержу. Но сама мысль о том, что она рядом и я не буду иметь возможности вот так обнимать её и вдыхать этот пьянящий аромат её кожи и волос, причиняла боль.

— В противном случае, ты в любой момент можешь уйти или, — выгибаю бровь, — закричать.

Поглаживая подбородок, наблюдаю, как сбивается ритм её дыхания. Марсэль нежно обхватывает мою руку, останавливая движения, задерживается, сверкает взглядом, в котором отражается всё морозное серебро в мире, чуть приподнимается на носочках.

— Только… — скользит взглядом по моему лицу и губам, облизывая свои губы, — …только после свадьбы, мистер Раннэр, — произносит, пронизывая кокетливым взглядом. — Спокойной ночи, мистер Раннэр.

Она победно разворачивается, шурша платьем, и плавно направляется к двери, оставляя после себя шлейф таинственности и соблазна. Прикрывает дверь, на которую я продолжаю пялиться и улыбаться как мальчишка. Ради этого я готов соблюдать целибат ещё месяц.

Расстёгиваю воротник рубашки, в которой становится слишком жарко.

Марсэль

— Вы сегодня великолепно выглядите, миссис, — Трина помогает застегнуть молнию платья на спине.

Я расправляю волосы по плечам и провожу ладонями по мягкой ткани светло-голубого повседневного костюма с тяжелой юбкой.

— Благодарю, Трина.

На самом деле я чувствовала себя превосходно, взгляд сиял, в теле бодрость, но причина тому была одна — беру флакон с туалетной водой и брызгаю воздух рядом с собой, давая водной дымке опуститься на локоны волос, идеально уложенные в кокетливую причёску — влюблённость.

— Благодарю, что остаешься прислуживать в нашей семье.

— Ну что вы, миссис, для меня это честь, исполнять свою работу в этом доме.

Беру из рук Трины свой ридикюль и выхожу из комнаты.

…Утро стало одним из самых лучших в моей жизни, когда, проснувшись, едва солнце показалось в окне, почувствовала, как на меня накатило блаженное чувство счастья. А от одной мысли, что Кадан Раннэр находится в соседней комнате, мои щёки вспыхивают лихорадочным волнением, растекающимся по всему телу горячей дрожью. Завтрак оказался очень тёплым и забавным, кажется, мистер Раннэр плохо спал, его пристальный, полный вожделения взгляд говорил о причине недосыпа.

Как же кружится голова! Кажется, запахло весной и страстью, которая витала в воздухе, создавая неумолимое притяжение. Это так интимно…

Кадан ждал уже внизу при полном параде. Отец тоже вышел проводить. Обменявшись прощанием, мы покинули мой родительский дом. Ослепительное солнце весело блестело в чистом морозном небе. Кадан был сосредоточен на дороге, но это не мешало ему обсудить сегодняшние планы. Всё-таки я настояла на том, чтобы заехать за своими документами в Риджен-эн.

— …Новые делать слишком затратно. К тому же это займёт всего пару минут. Заодно и Лисандру увижу, — бросала я веские аргументы, понимая, что это испытание не из лёгких. Но что делать?! Я не трусиха и не собираюсь прятаться. Постараюсь избежать стычки.

— Нет, — произносит твёрдо Мистер Категоричность. — С Лисандрой ты можешь встретиться после развода. Сейчас Веньер всё равно имеет на тебя свои притязания, пока официально не подтвердится разрыв. И если он захочет с тобой поговорить наедине, когда ты отправишься в свою комнату, я не смогу быть рядом, более того, меня могут вовсе не пустить в дом. Я не могу тебя оставить.

На это я не имею возможность возразить.

— Ты прав, Деслер наверняка захочет выяснить со мной отношения…

И это может закончиться плохо для меня.

— Ко всему, тебе нужно спокойствие, — поворачивает голову и смотрит на меня, яркое золото сверкает сквозь ресницы, на которые падает солнечный блик, заставляет всколыхнуться в груди сладкое волнение.

— Сейчас мы заедем в прокуратуру, и твои документы сделают за считанные минуты.

Кадан сворачивает направо, больше не давая возможности спорить. Но я больше и не собиралась, полностью полагаясь на его опыт.

Остановившись у огромного официального здания, Кадан помог мне выйти из автомобиля, и вместе мы вошли в вестибюль, где нас встретил дежурный. Проводив к одному из кабинетов, нам открыли дверь, позволяя войти беспрепятственно.

Заполнение документов заняло пару минут — потребовались некоторые данные и моя подпись.

— Документы будут готовы к обеду, но если пожелаете, вам не нужно будет ждать, наш посыльный доставит вам их на дом.

Я раскрываю губы, собираясь возразить, ведь это наверняка выйдет в определённую сумму, но Кадан опережает.

— Это будет прекрасно, — распахнул он ворот пальто, доставая бумажник.

— Тогда назовите адрес, — улыбнулся деликатно мужчина, деловито берясь за перо.

Мы вышли из кабинета уже скоро, вернувшись в вестибюль, и только я собралась задать ряд вопросов, как позади послышались шаги.

— Мистер Раннэр?!

Мы остановились. Мужчина в форменном костюме приблизился, вскидывая пальцы в белой перчатке к виску. Я удивлённо взглянула на него. Они знакомы? Но по хмурому выражению лица господина лекаря, похоже, что — нет.

— Простите. Добрый день, леди, — поприветствовал впопыхах меня, выражая уважение.

— Я слушаю, — холодным тоном обрывает внимание служителя порядка Кадан.

— Извините за беспокойство, — обратился уже к Кадану с серьёзным видом. — Только что поступило свыше распоряжение задержать вас.

Кадан смотрит на него. Черты лица заостряются, желваки медленно перетекают на щеках.

— Что происходит? — спрашиваю тихо, не выдерживая, когда сердце сжимается в плохом предчувствии.

— По какой причине вы задерживаете? — задаёт вопрос Раннэр, его голос отдаёт холодом.

— Пройдемте за мной, и вы обо всём узнаете, — настаивает представитель правопорядка.

Да что происходит? Я сжимаю в пальцах ридикюль, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. Кадан обнимает меня за плечо, пытаясь успокоить.

— Идём, не думаю, что это займёт много времени.

Я сглатываю, киваю и шагаю за мужчиной. Сначала нас ведут по длинному в светлых и золотых тонах коридору с большими окнами на городскую площадь. Потом мы оказываемся перед дверным проёмом. Провожатый останавливается и пропускает нас вперёд. На его лице ни единой эмоции, безликая маска.

Мы входим в помещение. Я смотрю по сторонам, замечая канцелярскую обстановку, шкаф с книжными стеллажами, угловой диван у окна, зелёные лопухи растения в углу. Несколько мужчин в форме располагались у длинного письменного стола.

— Мистер Раннэр, проходите, — поднимается с кресла солидных лет мужчина с очками и круглым животом, обтянутым тёмным пиджаком формы. Второй мужчина гораздо моложе, более приземист и худощав. — Подгони ко входу машину, — даёт приказ ему.

Кадан проследил за суетливыми действиями законников, заметно напрягся.

— В чём дело, почему меня задерживают? И отнимают время?

— Да, наше время бесценно, мистер Раннэр, — нарочито тянет мистер инспектор. — Нам только что поступило распоряжение о том, чтобы вас задержать, — продолжает тут же, когда Кадан смотрит на него тяжёлым взглядом. — Причина тому веская. В вашей лаборатории нашли запрещенные вещества.

Я ничего не поняла из того, что он сказал, лишь слово “запрещенные”. Кадан чувствует моё волнение, бросает на меня утешающий взгляд, хотя от меня не ускользает растущее напряжение его плеч.

— Какие ещё запрещённые вещества? Вы о чём?

— Такие, мистер Раннэр, это вы и должны будете объяснить, чем вы занимаетесь долгими днями в своей лаборатории. Собирайтесь, мистер Раннэр, сейчас мы поедем в ваш центр.

Удары сердца отдаются в горле. Страх прокатывается по позвоночнику, так что я не чувствую ног, в глазах темнеет. Всё это мне напоминает когда-то прожитый удар в моей жизни, тот кошмар, когда в наш дом прибыли законоправники и говорили точно такие же слова моему отцу. Воспоминание пронеслось ураганом в сердце, всколыхнув старые чувства: напряжение отца, долгое ожидание, а потом — крах нашей репутации.

Неужели, неужели это то, что я думаю? Кто-то подставил Кадана…

— В моей лаборатории не может быть ничего запрещённого, — чётко заявляет Раннэр.

— Да? Тогда почему вы покинули Ондернор вчера днём? А сегодня являетесь сделать для вашей пассии документ? С какой целью, мистер Раннэр? — щурит въедливо глаза. — Может, вы готовились покинуть столицу, провернув в своей лаборатории все необходимые тайные опыты?

— Что за чушь вы несёте.

— Мистер Голдсман, — вмешиваюсь я, прочитав нашивку на его форме. — Вы всё не так поняли. Эти документы для меня — я развожусь со своим мужем.

— Поздравляю, миссис, — небрежно бросает тот. — Это вы будете доказывать в суде, если захотите защитить своего нового любовника.

Я не успела и глазом моргнуть, как Кадан рванулся вперёд, жёстко схватил законоправника за грудки, встряхивая так, что его очки соскочили с переносицы, повиснув на правом ухе.

— Не смей так разговаривать с ней! — издаёт рык.

— Кадан! — бросаюсь я к нему, хватаясь за его плечо, пытаясь унять. — Не нужно!

Но было уже поздно, в кабинет ворвалась толпа законоправников, они оттеснили Кадана дальше от мистера Голдсмана, который, несколько встрёпанный, обрёл невозмутимую усмешку, поправил сбившиеся очки, нервно одёрнул жилет, загладил выбившуюся соломенную прядь.

— Ну вот вы и показали себя, господин лекарь, у вас намечаются серьезные проблемы. Я лично сам всё проконтролирую.

Кадан дышит сбивчиво, руки сжаты в кулаки, а в глазах сверкает опасная ярость.

— Проследуйте за мной, — командует Голдсман, выходя из-за своего стола, задевая выпирающим животом какие-то бумаги, которые сыпятся на пол.

— Кадан, давай сделаем то, что они просят, я уверена, здесь какая-то неразбериха.