Глава 13

Кадан Раннэр

Отец явился под утро. Я не стал к нему сразу спускаться, а бросил силы на то, чтобы восполнить свои резервы, и для этого нужен был покой. Правда, как следует сосредоточиться на восстановлении не получилось. Мысли возвращались к Марсэль, которая находилась в нескольких метрах от меня, в одной из спален.

В голове возникал её образ, как она спит сладко в постели, в моей рубашке, одеяло прикрывает стройные ноги, тёмные, как чёрная смородина, блестящие локоны рассыпаны по подушке, а губы манящие и сочные, которые хотелось целовать, не прекращая, одновременно владея её телом. Наверняка по утрам она пахнет особенно вкусно.

В какой-то момент почувствовал, как мышцы каменеют, а плоть наливается напряжением. Это толкало встать и отправиться в спальню. Но нельзя, нельзя поддаваться этому искушению. Вчера вечером я был близок к тому, чтобы отнести её в свою спальню и не выпускать из рук до самого утра, проснуться с ней в одной постели. К тому же она выразила возражение даже просто касаться её.

Нужно дать время.

Усмехаюсь. Не думал, что настолько собственник и эгоист, может, мой отец прав в этом отношении.

Берусь за подлокотники и поднимаюсь. Необходимо переключиться на важные дела. Именно сейчас расслабляться нельзя.

Покинув спальню, я вышел в коридор, проходя мимо двери, где всё ещё спала Марсэль. Вчера она приняла успокоительное и должна спать крепко.

Спустившись, я напоролся на отца. Он сидел в кресле, пил кофе и сосредоточенно читал свежую прессу.

— Поздравляю, ты произвёл фурор! Твоё публичное выступление вызвало больше ажиотажа и восторга, чем само происшествие! — нервно встряхивает газетой.

— Когда ты вернулся?

Отец меряет меня свинцовым взглядом, сворачивает прессу и гневно шлёпает ею по столу.

— Как ты посмел?! — рявкает он, поднимаясь с кресла. — Что это такое!!

— Побереги своё давление, — бросаю я и прохожу к журнальному столику, беру газету.

— Ты лекарь, твоя репутация обязана быть честной и чистой!

— Она и так стерильная, как баночка для мо… ну ты сам понимаешь, — внимательно читаю заголовок.

— Сейчас вся столица гудит о том, что уважаемый мистер Раннэр совратил замужнюю даму и украл её из-под носа Деслера Веньера, её мужа!

— Я всегда знал, что у столичной редакции слишком бурное воображение. Ничего страшного, через пару дней об этом все забудут.

— Ничего страшного? — закипает Нисс. — Ничего страшного?! Да ты… ты лекарь, ты утопил нашу репутацию в этой… помойке! — выплёвывает с презрением он.

Вскидываю на него взгляд.

— Ты переходишь границы.

— Она здесь? Ты привёз её сюда, — скорее не спрашивает, а констатирует.

Молчание повисло в воздухе.

— Хорошо, я сам ей всё объясню, — делает он шаг в сторону лестницы.

Я преграждаю ему путь. Отец каменеет, явно не ожидая подобного шага с моей стороны, оскорблённо вскидывает подбородок. Я сильнее его, и он это понимает.

— Не приближайся к ней и оскорблять не смей, — говорю я, чеканя каждое слово. — Марсэль не вернётся к Веньеру, она подаст на развод. Теперь она будет со мной, воспринимай как хочешь, но относись к ней с уважением.

Вена на лбу отца вздулась, в глазах свирепо сверкали молнии.

— Как я понимаю… ты знаешь, что она беременна от меня? — отрываю взгляд от стены и перевожу на отца.

— Ты меня опозорил.

— Ждал от тебя другой реакции.

— Она не подходит тебе, — цедит сквозь зубы.

— А кто подходит? Эклин Хамильтон? Извини, но она мне не интересна, как бы ты ни старался свести меня с этой семьёй. Ты совсем не знаешь Марсэль, чтобы судить о ней строго.

Отец начал дышать часто и тяжело, а потом вдруг отступил, справляясь со своим зверем, метнув рассеянный взгляд по сторонам, осознавая, что его нападки зашли в тупик. И я не собирался отступать.

— В общем, так, — отец резко разворачивается ко мне после некоторого раздумья. — Если она не покинет Бродвер в течение суток, я покину Ондернор, и больше мы с тобой никогда не встретимся. Ты потеряешь всё.

— Можешь исполнять свои угрозы прямо сейчас — она не покинет Бродвер. И мне очень жаль, что ты слышишь только себя. Ты хоть раз спрашивал у меня, чего я хочу? Всегда исполнял свои прихоти.

— Да как ты!.. — шикнул отец, грозно надвигаясь. — Тебе ли это говорить?! Всё это время я старался для тебя, всё, что ты имеешь, это от меня!

— Не только от тебя, — поправляю его я, — мама тоже вложила свой вклад, вообще всё вложила.

Отец сжал челюсти, проглатывая подступающий ком ярости. Я знал, что бью сейчас по самому больному, вскрывая старые раны, но как ещё достучаться до него, чтобы он услышал и понял, как жесток по отношению ко мне. Возвышает себя над самым святым, что есть в нашей семье, которая до сих пор держится только лишь благодаря стараниям мамы.

— Я знал, что не одобришь моего поступка, знал, что станешь нападать и подавлять, чтобы я так или иначе принял твою сторону и последовал твоему чётко-выверенному плану. Ещё пять лет назад я поддавался твоему влиянию, пока в какой-то момент не осознал, что это не моя жизнь.

Нисс Раннэр слушал, и в его взгляде всё больше клубились непонимание и отрицание.

— Мне нужно было ещё строже воспитывать тебя, держать в ежовых рукавицах, об этом я только жалею, что не делал этого. И теперь вместо благодарности получаю предательство. Прощай.

Я хмыкаю. Так и знал, что это бесполезно.

Нисс Раннэр гордо развернулся и направился прочь из гостиной. Я смотрю ему вслед. Кажется, я лишился отца окончательно.

Марсэль

Пробуждение было приятным, кажется, я давно не спала так крепко и сладко. Холодный свет заполнял комнату, где было тепло, уютно, а ещё удобно.

Удобно… Я закрыла глаза, просыпаясь окончательно. Затаилась. Чужая комната, чужая обстановка и вчерашний кошмарный вечер — всё это обрушилось ободряющим потоком.

И не стоит обольщаться, мои проблемы никуда не делись, хотя часть из них уже решена — я ушла от мужа. И поставила под удар репутацию Кадана, от которого беременна. Всё, что у меня осталось с собой — мамины украшения и вечернее платье.

Крепко зажмуриваюсь. Разворачиваюсь, откидываю одеяло. Сажусь в постели, потирая шею, провожу по мягкой ткани одежды. Рубашка Кадана скрывала бёдра, явно мне велика, но в ней так удобно, что не хотелось снимать. И этот аромат будоражащей свежести… Прижимаю ладони к пылающим щекам, прогоняя постыдные чувства.

— О! — округляю глаза. На часах уже почти девять утра!

Не задерживаясь, я поднялась с постели, принялась собираться. Пришлось надевать вечернее не совсем свежее платье, собрать волосы в подобие причёски. Более-менее приведя себя в порядок, решилась покинуть спальню.

Вынырнув в пустующий коридор, я задержалась, глянув в сторону двери Кадана.

Может, он ещё спит? В таком случае, попрошу Роберта подать экипаж.

Я разворачиваюсь и замираю, когда — даже не слышала! — в коридоре появляется Нисс Раннэр. Вытягиваюсь напряженной струной. Прошлая наша встреча в доме Деслера оказалась приятной и спокойной, но сейчас я ощутила тяжесть столкновения. Хотелось тут же вернуться в комнату, запоздалая неловкость, что я в таком виде, да ещё без приглашения, заставила почувствовать себя крайне неуютно.

— Доброе утро, мистер Раннэр, — приветствую я, когда мужчина поравнялся со мной.

— Возможно, миссис Веньер, и доброе… — в голосе мужчины лёд, а взгляд мрачный, как металл.

Переступаю с ноги на ногу, наверняка думает обо мне невесть что. Марсэль, нужно было оставаться в комнате, понесло тебя не вовремя!

— Простите, что доставляю неудобства…

Мужчина гневно сощурил взгляд.

— Вы ушли от своего мужа? Должна быть очень веская причина, почему вы не сохранили верность ему, — жестко осуждает он.

Его слова как удар пощёчиной, кожу обожгло.

— Вы правы, мистер Раннэр, — приподнимаю подбородок, — причина есть, и очень веская, Деслер меня обманывал и изменял мне! — не собираюсь молчать об отвратительных поступках мужа, бывшего мужа.

— И вы решили пойти по его пути, изменив с другим? Чем вы тогда лучше него? Впрочем, не отвечайте, я был лучшего мнения о вас. Но ошибся.

Я сомкнула губы, понимая, что любое моё слово будет оборачиваться против меня.

— Всего доброго, миссис Веньер, мне пора идти, — холодно отрезал мужчина, давая понять, что разговор на этом окончен.

Я задерживаю дыхание, когда он проходит мимо меня, направляясь в свою спальню. Справившись с бурей чувств, продолжаю свой путь, чувствуя камень в груди, так тяжело сделалось от этого разговора и гадко, впрочем, этого следовало ожидать — осуждения со стороны. И нет смысла впадать в уныние, я знаю, с чем мне предстоит столкнуться.

Сжав подрагивающие пальцы, я спустилась с лестницы. Внизу меня встретил Роберт.

— Прошу на завтрак, миссис, — предлагает он галантно.

— Я бы сначала хотела поговорить с Каданом.

— Он как раз ждёт вас в столовой, миссис. Идёмте.

Кадан и в самом деле ожидал в столовой, он читал газету и тут же её отложил, когда я вошла. Деслер никогда не приветствовал меня ни взглядом, ни улыбкой. А тут…

— Как тебе спалось? — поднялся господин лекарь, заботливо отодвигая для меня стул.

— Хорошо, более чем, — отвечаю, занимая предложенное место на стуле.

Просто не могу поверить, что я здесь, рядом с ним. Кадан вернулся во главу стола, слуга тут же начал обходительно подавать блюда.

— Ваш отец куда-то собирается? — интересуюсь я, беря салфетку, стараясь сохранять спокойствие.

Слуга едва не выронил тарелку при упоминании Нисса Раннэра. Похоже, у мистера действительно тяжёлый характер.

Кадан вскинул на меня подозрительный взгляд.

— Ты с ним всё же столкнулась? — берёт он бокал с водой.

— Да… случайно. Кажется, это было неизбежно, — пытаюсь пошутить.

— Не слушай его, он зол, потому что строил на меня свои планы…

— Какие? — полюбопытствовала. — Женить вас на Эклин Хамильтон? — не удержалась от колкости, и отчего-то внутри зашевелился колючий ком ревности.

— И это тоже, — не стал скрывать он. — Он хочет, чтобы я уехал с ним за границу, — делает глоток воды.

Услышав это, почувствовала, как внутри мгновенно всё померкло.

— Уехать… насовсем? — переспрашиваю я.

— Да, мне предложили высокую должность, от которой, как считает мой отец, невозможно отказаться, — Кадан берёт столовый прибор, приступая к завтраку, но задерживается, бросая на меня внимательный взгляд. — Пока я не собираюсь никуда уезжать, к тому же у меня свои планы.

Сердце горячо забилось в груди, почему мне кажется, что на его планы повлияла и я. Мы ели молча, как ни странно, я больше не испытывала стеснения, Кадан умел к себе располагать. И не только меня, а, как я уже убедилась, любую женщину.

— Благодарю за вкусный завтрак, мистер Раннэр, — отставляю свой бокал, закончив с едой. — Мне нужно к моему отцу.

— Я отвезу тебя.

Втягиваю в себя воздух, не зная, что и ответить. Появиться в родительском доме с другим мужчиной… У папы будет много вопросов. Впрочем, мне всё равно нужно как-то объяснить ему всё.

— Не хотелось бы отнимать вашего…

— …Твоего, — поправляет он.

— Твоего… времени.

— Приёмы я перенёс на другой день, и на автомобиле будет гораздо быстрее, — пронизывает меня своими серыми неумолимыми глазами.

Конечно, он был прав, я быстрее окажусь дома и смогу поговорить с отцом, пока Деслер не опередил меня, застав его врасплох. Меня не покидало ощущение, что бывший муж не оставит мою семью в покое.

— Главное сейчас — действовать быстро, — подтверждает мои мысли Кадан. — Завтра ты подашь документы на развод.

— Мои документы остались на Ридж-эн.

— Мы заедем за ними, когда вернёмся.

По моим плечам прокатилась дрожь от одной мысли, что с Деслером предстоит ещё столкнуться, хотя я не одна, и бояться не стоит. Я и не боюсь, рядом с Каданом Раннэром это невозможно.

— Хочу тебя поблагодарить, — отодвигаюсь от стола, поднимая взгляд на мужчину.

— У тебя ещё будет это возможность, — перебивает он. — Пока побереги силы.

— Да… — опускаю взгляд, соглашаясь с тем, что уйти от мужа — это ещё не самое сложное, предстояло ещё официальное расторжение брака.

Мы вышли из-за стола. Посетив ванную комнату, вышла в холл, где уже ждали Кадан и Роберт, который любезно подал мне пальто, а Кадан помог накинуть его на плечи.

— Куда ты собрался? — прогремело громом.

Нисс Раннэр появился в холле неожиданно, наверняка слышал наши голоса. В воздухе ощутилось возникшее напряжения между мужчинами. Не хотелось быть причиной разногласия между ними, но уже, увы, этого не избежать.

— Тебе действительно интересно? — задаёт в ответ вопрос Кадан.

Взгляд Нисса сверкнул гневом.

— Сегодня мне нужно закрыть несколько дел, а завтра я покидаю Бродвер. Тот конверт всё ещё лежит на столе, это последний шанс для тебя.

О каком конверте идёт речь, поняла сразу — та возможность, о которой рассказал мне Кадан за завтраком, покинуть Ондернор и принять приглашение в ряды мейстеров.

Я опускаю взгляд и смотрю на него, как напряглось его горло, а челюсти сжались. Задерживаю дыхание, понимая, как тяжело противостоять напору родителя. Наверняка Нисс винит во всём меня, он никогда не примет меня, и это очевидно. Понимать это горько.

— Мы ведь, кажется, уже решили этот вопрос, — проговаривает он холодно.

Поворачивается ко мне, поправляет заботливо мой меховой воротник и берёт меня за руку, шагает к распахнутой Робертом двери, уводя меня за собой. Я чувствовала на своей спине тяжёлый взгляд Нисса Раннэра и его гнев. Отделаться от этого чувства я смогла только после того, как мы выехали за ворота особняка.

Я решила отвлечься на дорогу, замечая, что, несмотря на тяжесть внутри, белоснежный снег слепил глаза, а сквозь затянутое плотным одеялом облаков небо яркий диск солнца играл бликами в окнах зданий.

Кадан ориентировался легко на дорогах, будто знал каждую улицу и переулок. Когда мы выехали за пределы города, он начал задавать вопросы о Деслере и Лисандре.

— Я изучил медицинскую карту Норы, — проговорил он, смотря на дорогу. — Её история запутанная, она не страдала психологическими расстройствами, чтобы покончить с собой, для этого нужны сильные причины.

Отрываю от него взгляд и смотрю на проплывающие загородные особняки, стены которых затянутые ветвями диких виноградников, сейчас набитых снегом.

— Мадам Кларисс старалась не касаться этой темы, а Деслер, он вовсе её никогда не вспоминал… О матери Лисандры мне ничего не известно. В их семейные трагедии я не углублялась. Хотя раньше я сочувствовала Деслеру и даже восхищалась, что он удочерил Лисандру. Была ослеплена его благородством, — горько усмехаюсь.

Кадан повернул ко мне голову, но тут же вернул взгляд на дорогу.

— Скоро ты забудешь о нём вовсе. Это я тебе обещаю.

Сердце волнительно трепыхнулось в груди и замерло, невозможно сопротивляться тому, как этот мужчина раз за разом овладевал им одним лишь взглядом.

Фаслед начинался знакомыми пейзажами. Сковывало волнение, как встретит нас Хорнел Линкарн.

Я замираю, когда мы выезжаем на нужную улицу. Вдали виднелся величественный купол, будто невесомый, как воздух, он буквально парил в небе. Мы жили от часовни в нескольких кварталах, как только переехали в этот маленький уголок, я полюбила его безмятежные виды. Переехали вынужденно, когда отец отказался от своего поста.

Меня не было всего два года, но казалось, что прошло гораздо больше.

Наша скромная усадьба виднелась сквозь голые ветви деревьев уже на повороте. Двухэтажный дом красного кирпича с зелёной черепицей выделялся ярким пятном на снежном фоне.

Автомобиль беспрепятственно въехал на территорию двора.

— Ты ведь не предупредила о своём визите, так? — интересуется Кадан, помогая вылезти из салона, подавая галантно руку.

— Мистер Хорнел Линкарн будет удивлён, — признаюсь, нервно улыбаясь, — я совсем не подумала предупредить отца заранее.

— Надеюсь, он гостеприимный мистер, в отличие от моего отца, — усмехается господин лекарь.

— Это было бы несправедливо, — возмущаюсь я и получаю умопомрачительный взгляд.

Не успели мы подняться на крыльцо, как парадная дверь раскрылась, и в проём вышла Трина, горничная — она до сих пор работает в нашем доме. Хрупкая, с узкими плечами и копной светлых волос, спрятанных под чёрную сетку, женщина широко улыбнулась мне, но тут же улыбка её застыла, когда она перевела взгляд на Кадана, который стоял горой за моим плечом.

— Миссис, прошу, — проявляет удивление и незамедлительно отступает, пропуская в дом.

— Добрый день, Трина, мистер Линкарн дома? — прохожу я, оборачиваясь на Кадана, который проследовал за мной.

Конечно, обстановка нашего дома была гораздо скромнее, но каждый предмет мебели, картина, ваза несла уют, свет и тепло — любимые мною вещи.

— Мистер Линкарн ещё утром уехал…

— Куда не сказал?

Бросаю взгляд на Кадана. Он выразительно выгнул бровь, показывая, что всё же оказался прав — необходимо было сначала договориться о моём приезде. Впрочем, не страшно, с отцом я могу поговорить после, главное — взять свои вещи.

— Он не докладывает, миссис, — отвечает и снова бросает смущённый взгляд на мужчину.

— Это мистер Кадан Раннэр, — представляю я горничной моего гостя.

Трина склонилась, проявляя почтение. Я вижу на её лице удивление и вопросы — выйдя замуж за одного мужчину, я через некоторое время появляюсь с другим, конечно, это шокирует.

— Я приехала взять кое-какие вещи, — расстегиваю пальто. — Приготовь для мистера Раннэра чай.

— Хорошо.

Трина удалилась, направившись в столовую.

— Значит, мистер Кадан Раннэр, и это всё? — помогает господин лекарь снять с плеч верхнюю одежду.

— А у вас есть какие-то дополнения, мистер Раннэр?

Серые глаза сузились в коварном прищуре.

— Разумеется, например — я ваш новый муж.

Я засмеялась.

— Боюсь, Трина не поняла бы этого, к тому же вы всё же мне не муж.

Кадан Раннэр посерьезнел. Он делает шаг ко мне и смотрит в глаза.

— Ты хочешь, чтобы я им стал?

Вопрос словно стрела пронзает самое сердце.

— Это не смешно.

Кадан выдыхает, бросая взгляд поверх моей головы, и одновременно обхватывает мою талию, притягивает к себе.

— Это и не шутка, — опускает на меня глубокий взгляд, — мы можем быть вместе. Я… хочу быть рядом с тобой.

Выдыхаю, прикрывая веки, чувствуя, как сбивается ритм сердца. На короткий миг позволяю себе думать о том, что это возможно.

Кадан гладит мою спину, притягивая к себе ближе, теснее, давая почувствовать своё сильное тело, к которому хотелось приникнуть. Меня окутывает терпкий аромат его кожи в расстегнутой верхней пуговице. Очень хотелось поддаться соблазну и провести губами по изгибу сильной шеи. Напоминает мне о той безумной ночи. Я зажмуриваюсь, прогоняя пьянящую мысль — каков он на вкус.

Когда я подняла взгляд, Кадан приподнял вопросительно тёмную бровь, ожидая моего ответа, уголки его губ затаили дразнящее напряжение, снова вгоняя меня в дикую краску.

— Для начала, — отстраняюсь я, — мне нужно развестись.

Кадан улыбнулся ещё шире, кажется, оставаясь довольным даже таким ответом. И почему так волнительно становится, когда он приближается и так улыбается?

Облизываю губы и отступаю. Мы прошли в зал, Кадан направился в центр, остановился, рассматривая обстановку.

— Можете располагаться, мистер Раннэр, я пока соберу необходимые вещи.

— Я могу помочь, — предлагает вдруг он.

В голове тут же возникли разные варианты последствий этого.

— Это не сложно, я справлюсь сама, — заверяю я, разворачиваюсь и иду к лестнице, скрываясь из поля его зрения, прижимая руки к щекам.

Боже, кажется, я не на шутку завелась, необходимо было как-то сосредоточиться. Поднявшись на второй этаж, почувствовала, как меня тут же окутал чуть сладковатый запах лимонного дерева. Это дерево в нашем доме уже лет десять, стоит между окон. Сейчас на нём висят зелёные плоды. Трина продолжает ухаживать за ним — не засохло.

Развернувшись, я открыла дверь своей спальни и задержала дыхание. Здесь всё оставалось по-прежнему: аккуратно заправленная белоснежным покрывалом кровать, воздушные розовые шторы на окнах, трюмо с позолотой и мягким стулом, где я прихорашивалась, наряжалась для Деслера Веньера. Как беспечна я была тогда и легка.

Прошла к шкафу и раскрыла зеркальные дверцы из белого дерева, окидывая взглядом свой небольшой гардероб. Начала перебирать вещи. Хорошо, что моя фигура нисколько не изменилась, хотя уже совсем скоро изменится, тогда ни в какие платья я уже не влезу. Думать об этом было так непривычно и радостно одновременно, никогда бы не подумала, что это моё положение вызовет столько бурных чувств. И до сих пор не могу поверить, что отец ребёнка сейчас находится здесь, вместе со мной, в моём доме. Мурашки прокатились по плечам.

Отобрав нужные на первое время наряды, я беру тот, который решила надеть сейчас. Ярко-сиреневое, для зимнего сезона платье с жемчужными пуговицами на узких рукавах, практичное и удобное. Переодевшись, помучавшись с пуговицами, признала тот факт, что помощь бы мне не помешала. Наконец заглянула в зеркало и осталась полностью довольна.

Покрутившись перед зеркалом, я вышла из комнаты, чтобы сказать Трине собрать отобранные вещи в саквояж, как тут слуха коснулись мужские голоса.

— Папа! — схватившись за резные перила, я поторопилась вниз.

Папа уже успел снять верхнюю одежду и сейчас стоял напротив Кадана. Мой отец был не таким высоким, как Кадан Раннэр, но довольно крепким, с каштановыми густыми волосами, припорошенными серебром у висков. Тёмно-синий костюм подчёркивал его солидный возраст.

— Отец... — я подошла к нему и обняла за плечи. Он ответил на объятия, а потом посмотрел на меня, как будто хотел запомнить каждую черточку моего лица, по которым так соскучился.

— Марсэль, что случилось?

Я сглатываю и отстраняюсь.

— Давай присядем, — предлагаю я.

Он сел на диван. Кадан подошел и сел рядом с ним. Потом они оба повернулись ко мне и улыбнулись. Я тоже опустилась напротив них и улыбнулась в ответ. В голове полная сумятица. С чего начать разговор?

— Я уже представился, — помог мне Кадан.

— Хорошо, — перевожу взгляд на отца. — Папа… я ушла от Деслера Веньера.

Хорнел, на лице которого читались ожидание и непроницаемость, замер. А потом сцепил пальцы в замок и, нахмурившись на секунду, задумался.

— Я честно старалась быть хорошей женой, но он не оценил меня. Деслер изменял мне, об этом я узнала три месяца назад. Я пыталась смириться и принять эту правду, только это бессмысленно.

Теперь помрачнел и Кадан, ему ведь не известны все детали, то, в каком состоянии я находилась, пока нас вновь не свело обстоятельство с даром Лисандры.

— Но я поняла, что не могу с этим согласиться и превращаться в тень. Я решила от него уйти, — говорить давалось с трудом, даже горло сжало от напряжения.

Я сложила руки на коленях, чувствуя, как меня пробирает дрожь.

Отец молчал, продолжая думать.

— Ты можешь с этим не согласиться, но назад дороги нет, — отрезаю я.

Сказать о своей беременности не хватило духа, это может ошарашить его окончательно, и так о разрыве с Веньером слишком неожиданная новость.

— Я принимаю твой выбор, Марсэль, — начал говорить отец, а потом снова свёл брови. — Мне жаль, что так всё вышло.

Я видела, что он борется с собой, как будто ещё не решил, как реагировать на это.

Наконец он продолжил:

— Но ты должна понимать, что это значит для нашей семьи. Ты должна будешь переехать сюда обратно, пока всё не решится. Тебе будет нужна помощь.

Радость всплеснулась во мне фонтаном — я знала, что он не будет против.

— Насчёт этого можете не беспокоиться, мистер Линкарн, — вмешивается Кадан. — Марсэль получит всю необходимую помощь, как и безопасность, ей нет необходимости переезжать сюда.

— Это благородно с вашей стороны, мистер Раннэр, но… зачем вам такие сложности? Марсэль, объясни.

— Папа… так вышло, что мистер Раннэр помог мне… когда Деслер выставил меня на мороз, пока развлекался со своей… любовницей, — говорить об этом было неловко, но тогда он не поймёт корень проблемы.

Хорнел Линкарн медленно втянул в себя воздух и бросил подозрительный взгляд на Кадана. В этот миг вернулась Трина с тяжёлым серебряным подносом.

— Почему ты мне не рассказала об этом сразу?

Трина опустила поднос, сняла на стол сервиз, забрав поднос обратно, вышла из гостиной. Я втягиваю в себя больше воздуха, даю себе передышку, подождав, пока горничная скроется в дверях.

— Я думала, что всё наладится, что Деслер попросит прощения, что этого больше не повторится.

— Значит, — поворачивает голову к Раннэру отец, — вы в курсе проблем моей дочери, мистер Раннер?

— Да, в курсе, — отвечает он, бросая на меня спокойный взгляд.

Отец снова задумался. Конечно, это всё как снег на голову.

— Не волнуйся, папа, я справлюсь, — я подвинулась к столику и, взяв чашку, подала отцу, другую — Кадану. — Папа, если Деслер явится сюда, не слушай его, ты вправе не разговаривать с ним. Уже скоро я подам на развод.

Несколько минут мы пили чай молча, каждый думая о своём. Я видела, что в голове отца роились мысли и вопросы.

— Ты не останешься хотя бы на ночь? — спрашивает отец, когда я отставляю чашку, вспоминая, что нужно спустить вещи.

— Остаться? — переглядываюсь с Каданом.

— Я бы хотел с тобой поговорить ещё, — настаивает отец.

— Папа, давай в другой раз, у мистера Раннэра пациенты, да и нужно ещё забрать свои документы…

— Пациенты подождут, а документы… можно сделать новые, это не проблема, — занимает сторону отца господин лекарь.

Кажется, мне не оставляют выбора, но, признаться, я бы осталась на ночь, побыть в родных стенах, расслабиться — неужели могу себе позволить? До сих пор не верилось. Голова кругом от того, как стремительно всё меняется, и всё равно разум нашёптывал, что такое невозможно, что Кадан, как и Деслер, в любой момент может предать. Нет, нельзя слишком близко принимать его. Нельзя. Иначе будет больно, гораздо больнее, чем с Деслером, ведь Кадан… Нет! Кадан, он другой. Другой!

— Хорошо, останемся на ночь, раз ты настаиваешь. Извините, пойду дам распоряжение слугам, — всё же поднялась из-за стола и отправилась наверх, чувствуя, что нужно оставить мужчин наедине.

Сердце гремело так, что, казалось, его слышат все. Ступая по лестнице, я задержалась, когда услышала вопрос Хорнела:

— Мистер Раннэр, правильно ли я понял, что к моей дочери у вас самые серьёзные намерения?

Сердце трепыхнулось и замерло в ожидании — что ответит Кадан. Волнение охватило настолько, что даже колени стали слабыми.

— Мистер Линкарн, я хочу сделать Марсэль своей женой и обещаю, что она будет счастливой, — звучит уверенным и спокойным тоном его голос.

Пальцы сжались на перилах.

— Я… — продолжает он, — люблю Марсэль.

Мои губы сами собой дрогнули в улыбке. Глупой. Наивной. И счастливой. От Деслера я никогда ничего подобного не слышала. Никогда. Зачем он это говорит? Зачем?!

— Ну что ж, тогда я рад за вас, — услышала в голосе отца одобрение. — Только помните, Кадан. Не обижайте мою дочь. Она очень ранимая, и её нужно беречь… Жаль, что я не смог…

Сердце билось будто вот-вот разорвётся. Я тряхнула головой и продолжила свой путь — почти летела, будто за спиной выросли крылья. Оказавшись в комнате, я несколько секунд слушала грохот в теле, щёки пылали, перед глазами плыло. Это какое-то сумасшествие. Не потому что Кадан высказал свои твёрдые планы относительно меня, но потому что я не могу до сих пор поверить, что этот мужчина может быть моим.