Глава 22. Вульф.

Вечер бы долгим.

Нестерпимо хотелось подойти к Надежде. Пригласить на танец. Снова увидеть открытую улыбку малышки и заглянуть в ее сияющие теплом глаза. Но он сдержался.

Лишь раз у них был короткий разговор, необходимый чтобы подчеркнуть покровительство Альфы касательно Лунной. Вульф спросил-все ли у нее хорошо. Она ответила, что все в порядке.

Она просила о разговоре наедине. Ему пришлось отказать. Незачем им оставаться одним. Волк и так с трудом держит себя в руках. Вместо этого он извинился за проступок Элис и обещал решить эту проблему.

– Спасибо, – ответила она, вглядываясь в глаза Вульфа, – полагаю на правах гостьи, я могу просить переселить меня в Гостевое Крыло?

– Гостевое Крыло? – переспросил Волк, это же так далеко! Хотя, так правильнее. Чем дальше она от него, тем меньше шансов натворить глупостей, – конечно, я лично прослежу, чтобы тебе выбрали лучшии покои.

– Буду очень благодарна. А то мне кажется, ты слишком буквально воспринял мою любовь к картинам, раз поселил меня в комнате художника.

Художника?! О чем она, Бова побери!

– Оо, конечно удачно совпало, что самого его выселили на чердак. К сестре. Бедняжка! Мало того, что ее бьют волчицы за мелкие провинности, так ещё и брата подселили с рисунками, – продолжала она нести, Бова знает что! – Хорошо хоть она ослушалась и не уничтожила его рисунки. Если ты не забыл, я бы с радостью на них взглянула! – выдохнула она и довольно улыбнулась.

Он тоже улыбнулся. Кажется, ей и в самом деле нужно было о многом с ним поговорить. И если то, что она сейчас сообщила, окажется правдой-в Замке дела обстоят ещё хуже, чем он предполагал. Кое-кому придется держать ответ за беды несчастных, которые боялись прийти к нему за помощью.

Хотя его вина во всем этом тоже есть. Вульф допустил все это. Но он и так уже наказан. Его маленькая храбрая девочка! Она за пару часов сумела разузнать и озаботиться проблемами жителей Замка лучше, чем кто бы то ни было за столько лет! И даже найти способ сообщить Вульфу о творящихся несправедливостях.

– Я тебя услышал, – сказал он Лунной, – у тебя был долгий день, надеюсь сможешь отдохнуть и повеселиться. Приятного вечера!

И поспешил отойти. Настолько невыносимым стало желание прикоснуться к ней, обнять, выслушать и больше не отпускать.

Когда гости уже расходились, взгляд Вульфа случайно зацепился за кресло, на котором он сидел во время ужина. На подлокотниках были глубокие длинные борозды похожие на следы когтей.

«Не может быть!» – думал вервольф, выходя из зала и направляясь в свой кабинет.

Нужно ещё кое-что сверить в бумагах и подписать перед сном, чтобы утром Беты приступили к выполнению приказов.

И ещё поговорить с Эриком. Где его снова носит? Исчез куда-то на пол вечера. Оставил Надежду одну.

Надежда. Не думать о ней! Как и о другой надежде. Несбыточной. Невероятной.

Но он не мог оставить подобных отметин, потеряв Зверя. Может они уже были на резной мебели, когда он садился, а Вульф и не заметил? Нет. Он не мог не заметить, помнил как сжимал их. Неужели в этот момент он…Вульф помнил каких коссальных усилий стоило ему сдержаться, приревновав к брату. Он с трудом сдерживал себя, сдерживал…Зверя? Неужели?..

А после? Мог кто-то после него сесть в кресло и оставить подобные следы?

Сесть в кресло Альфы? Оцарапать его?! Это даже звучало абсурдно. Никто бы не посмел. Ни у кого бы не хватило на такое смелости и наглости.

«У Эрика бы хватило, – услужливо подсказало сознание. – На все бы хватило. На что угодно. »

Но после танцев того не было в зале. Вульф бы заметил его возвращение, он ждал Северного. Нужно обсудить сложившуюся ситуацию на землях брата. Не нравится Вульфу все это. Как бы они не упустили что-то важное, что-то, чего не принимают в расчет на фоне явных нападений Несмирившихся и зловредных деяний Темного мага.

Когда Вульф дошел до кабинета, Эрик уже ждал его тут.

Надо же пришел во время! Даже с опережением. Неужто Луна вышла днём?

– Ты в порядке? Я думал прождать тебя как минимум до рассвета, – сказал ему Вульф, – а ты уже тут, поджидаешь..

– Поджидаю, – ответил серьезно Эрик и присел на край рабочего стола брата, скрестив руки на груди.

«Что-то не так», – понял Вульф, все ещё стоявший в дверях.

Он редко видел брата таким. Серьезным.

А Эрик тем временем продолжил:

– Скажи мне, брат, какого это – когда тебя предают?

«О чем он? – напряжённо думал Вульф, – узнал об обвинениях против себя? Или хочет сказать, что это правда? Не может…»

А Северный вновь заговорил:

– Скажи, каково, когда предают близкие? Самые родные?

– О чем ты, Бова тебя побери?! – не выдержал Вульф.

Эрик расхохотался. Зло, обречённо:

– Бова. Верно подмечено! Мне иногда тоже начинает казаться, что так было бы лучше. Побери меня Бова – и всем жилось бы лучше. Моей бедной матушке, что всю жизнь разрывалась между Черным замком, где жил я и своей новой семьей. Твоей истеричной Темной фурии, что ненавидела меня каждую минуту своей злобной жизни. Отцу…

– Ты о моей матери сейчас говоришь! Осторожнее, – предостерёг его Вульф.

– Да, да конечно! – развел руками Северный, – только таковой она никогда не была, лишь однажды вспомнила о тебе, загородив от ещё одного Темного, как и сама. Полагаю, даже своего любовничка, иначе с чего бы он оставил ее в живых?

– Хватит! – вскричал Вульф, – ты пьян, тебе стоит проспаться, а завтра ты извинишься за грязь, за которую мне следовало бы вызвать тебя на поединок.

– Оо, нет, братец, я трезв. Трезв как никогда. Всего глоточек шипучки. Хотел выпить чего покрепче, да твоя Лунная чуть не опрокинула его на меня.

– Она не моя, – привычно возразил Альфа.

– Конечно, конечно, – махнул Эрик, – так… на чем я остановился? Ах да, на перечисление, кто бы ещё вздохнул легче, забери меня Бова в детстве. Отец, которому твоя… мать всю жизнь устраивала истерики из-за моего существования. Видимо никак не могла принять, что она отказалась от вечной жизни за Гранью, от своего вечного Темного лю… жениха.. возможного. Ну, мы же допускаем, что таковой возможно имелся? За вечную-то жизнь верно?

– Верно, – пришлось согласиться Вульфу.

– Так вот, этому самому жениху…Так. А ему почему? Ах да…Но об этом позже.

– Кто там ещё? Ты? Твоя нетвоя Лунная? Как ты считаешь, брат, тебе стало бы легче – исчезни я и оставь вас с Лунной в покое?

Вульф дёрнулся. Эта стрела попала в цель:

– Прекрати! Объясни нормально, что с тобой? – попросил он.

– Былоо бы, было бы, братец. И не скрывай. Я же не слепой Белый маг Эворост, что живёт в снегах у нас на Севере и видит не глазами, а душой. Хотя душу твою я сейчас тоже прекрасно вижу. Вижу как ты разрываешься, пытаясь угадать правильное решение, ведь так? Ты всегда был правильным, слишком благородным… Ты ведь считаешь ее моей парой, да? Разрываешься между любимым братом и любимой…Да просто любимой! Мне-то ты можешь признаться. У нас ведь нет тайн друг от друга! Или все таки есть?

– Эрик, твою…

– Оу! Оу, оу! – замахал Эрик руками и к нему вдруг вернулся его обычный шутливый тон:

– Я должен поискать артефакт Запечатления Изображений. Где-то тут он должен был быть! – вел при этом себя действительно, как выпивший лишнего, – Это же исторический момент! Я должен запечатлеть его! Мне наконец-то удалось вывести тебя на эмоции настолько, что ты чуть было не…А что ты кстати собирался сказать?

– Что твою тираду пора прекращать, – не сдержал Вульф все таки улыбки.

Эрик, разочарованно вздохнул:

– Так и знал, момент безвозвратно упущен! Но ты оставил мой вопрос без ответа, каково это, когда тебя предает брат? Какого держать это в себе?

«О каком предательстве он говорит?» – думал Вульф.

Это из-за его чувств к Надежде? Эрик думает, что между ними что-то было? После истории с Элис, неудивительно, что брат думает так.

– Я не трогал ее, – озвучил он то, что происходило в его голове.

– Кого? Лунную или Элис? – угадал его мысли Эрик, – Ах, что же это я! Элис ты конечно же трогал. Нет, не тогда конечно, – остановил он Вульфа, пытавшегося возразить, – верю, что это она сама с радостью прыгнула к тебе, как только ей удалось избавиться от обручальных браслетов с ненавистным женихом в моем лице. А вот насчёт Лунной сильно сомневаюсь. Девчонка почти неделю провела с тобой наедине, в лесу. Хочешь сказать, ничего не было? И ты не прикасался к ней?

– Ничего такого, о чем тебе следовало бы беспокоиться, – ответил наконец Вульф после длительной паузы.

– Честный Черный Альфа, – проговорил насмешливо Северный, – Благородный Вульф! Ты даже сейчас не можешь солгать, да? Даже, чтобы успокоить брата, чью возможную пару ты…что это кстати было? Поцелуй? Объятия? И то и другое? Да брось! Что-то же было раз «ничего такого, о чем стоит волноваться». Просто интересно, что для тебя входит в понятие «ничего такого»? Для меня например, этот список бесконечно длинный, начиная от..

– Поцелуй. Это был поцелуй! Доволен? Теперь ты оставишь меня в покое и отправишься наконец проспаться?! – вскричал Вульф.

Но Эрик как-будто его и не слышал. Он спокойно прошел и удобнее уселся в своем любимом кресле, указав Альфе на его кресло за столом:

– Присаживайся, Альфа Черного клана, – неожиданно серьезно сказал он, – нам действительно пора обсудить очень важные вопросы, не терпящие отлагательств.

Вульф уже ничего не понимал. За столько лет, казалось бы он уже должен был привыкнуть к постоянно меняющемуся настроению Эрика. Но к этому трудно было привыкнуть. И потом обычно это была всего лишь игра. А сегодня с братом действительно что-то происходило. Вульф был в этом уверен!

Он было списал это на ревность к паре, но такая спокойная реакция на поцелуй.. ? Хотя кто знает, что творится в голове у брата? Может он чего по хуже думал и для него поцелуй и в самом деле малозначителен. Сам Вульф готов был чуть ли ни на части разорвать брата за прикосновение к руке и шепот.

– О чем думаешь? – спросил Эрик, – о том, что, знай ты – как спокойно я отреагирую на ваш поцелуй – целовал бы ее чаще?

– Эрик..

– Оставь. Мне все равно. Это ваше с ней дело, – огорошил его брат, – я лишь хотел узнать, что у вас такого было, что девчонка за неделю по уши влюбилась в тебя? Ты как всегда не подвёл. На уловки попался и все выболтал. Оказалось, всего один поцелуй. Надо же! Один поцелуй – и девушка готова убивать за тебя! А может и сама готова умереть ради тебя. Она ведь спасла тебя, рискуя собой? Так?

– Откуда ты знаешь? И нет, она не влюблена.

– Ошибаешься. Уж влюбленную женщину я теперь точно могу отличить от притворства. После того, что устроила моя дорогая невестушка когда-то.

– Ты говорил тебе все равно, буду ли я с Элис.

– Я говорил, мне нет больше дела до Элис, – возразил Эрик, – она лживая, подлая, коварная эгоистка. Но мне есть дело до тебя, брат. Не стоит держать подле себя такую гадюку.

– В тебе говорит неприязнь от того, как некрасиво она поступила с тобой.

– Некрасиво? Некрасиво, это когда девушка безумно влюблена в тебя, а ты убеждаешь ее, что она пара твоего брата. Вот это некрасиво. Да, – Эрик поднял палец, чтобы попросить ещё минутку на продолжение мысли и не дал Вульфу прервать его, – А когда девушка клянётся тебе в вечной любви под Луной, отказывается ждать пару, потому что мечтает быть твоей женой, из Северных земель приезжает вместе с тобой в Черный замок, а там вдруг заявляет, что это была всего лишь игра с целью встретиться с твоим братом – Черным Альфой, о котором она с детства мечтает-Это уже не некрасиво, Вульф. Это… это Темно. Вы кстати с ней случайно не в родстве? Может Элис какая-нибудь внучатая племянница твоей матушки? Уж больно они похожи чем-то.

– Эрик!

– Да ладно. Что-то я сбился с мысли… Мм…Вот, что я хотел сказать. Короче, ты в этом оббежал меня брат. Не только моя невеста выбрала тебя. Но и Лунная – не моя пара. Она кстати, как я уже говорил, вообще никого кроме тебя не замечает! Так что везунчик ты, Альфа Черных! Тебя даже брат не предавал в отличии от меня!

Вульф так был поглощён известием о том, что Надежда не является парой Эрика (!), что не сразу понял, что тот сказал в конце:

– Что? Что ты сказал?

– Что она не моя пара. Скорее всего твоя и есть. Но ты же упрям как Конь перед огнем, не заставишь и шагу сделать! – болтал Эрик.

– Я не об этом. Что ты сказал о брате? – остановил его Вульф.

– Аа, ну да, младшой-то мой предателем оказался. Маленький Синенький такой, Озёрный предатель. Болотный. А я-то на него такие силки расставил, думал хитрый лютый попадется. А им оказался этот мелкий шакаленок!

Вульф слушал и постепенно начинал понимать. Сводный брат Эрика – Синий Говард предал их. Альфа Озёрных. И не просто предал, а подставил самого Эрика, почти подведя его под казнь. А брат сейчас как всегда старался за шутливым тоном скрыть настоящие чувства.

Боль. Сильную, настоящую. Удар в спину. От родного. От брата. Эрик дурашливо шутил, а Вульф слышал, как разрывается сердце у сидящего напротив сильного, умного, верного Альфы Севера от боли предательства. Эрик выглядел жутко, в этом несоответствии показной весёлости и черной тоски.

Вульф поднялся и подошёл к брату:

– Эрик, Эрик! – позвал он снова, чтобы остановить этот поток бессмысленных слов, – Эрик хватит!

Тот поднял на него взгляд своих зелёных лисьих глаз, в которых обычно светила веселость и хитрость. Но не сейчас. Сейчас в них блестело что-то другое. То, чего не должно быть в глазах Альфы. Таким он видел Эрика лишь в детстве, по вине матери. Это было единственным, чего Вульф никогда не мог простить маме – слез братишки.

– Хватит, Эрик, мы с этим справимся. Справимся вместе. И с этим, и со всем остальным. Слышишь? – поднял он брата за плечи, – Ты не один. Я не предам. Никогда. «Вместе. Так всегда было и так всегда будет!» Помнишь? – сказал он их девиз, придуманный ещё в детстве.

Эрик на секунду замер, уставившись в пустоту, а потом медленно повернулся к Вульфу и прерывисто выдохнул:

– Так всегда было и так всегда будет! – и похлопал брата за плечи, кивнув.

Северный Альфа уже взял себя в руки:

– Ты не верил донесениям обо мне, – не спросил, сказал утвердительно.

– Ни разу. – подтвердил Вульф. – Молчал, чтобы продолжали доносить. Чтобы выдали себя.

– Хм, – хмыкнул Эрик, – я тоже. Когда сообщили в первый раз про Говарда. А во второй…Просмотри бумаги на столе, я принес все, что удалось раскопать. Там много, разного, – показал он верхний документ, – пытался провернуть все так, чтобы нити вели ко мне. Глупо. Играть со мной в мои же игры, – блеснули его глаза зелёным. – Основное вот тут. Остальное разберём завтра. Скоро начнёт светать.

Эрик снова не подвёл. Несмотря на боль предательства, на свои чувства, брат раскрыл очередной заговор против Вульфа. Сыграл тонко. Так, что никто ни о чем не догадался, как и предрекал Валкид.

– Что происходит на твоих границах с Белыми? Альфа Солен запросил помощь Озёрных на вашу общую границу, – сказал Вульф, – Я дал понять, что мне не нравится его недоверие к тебе. Теперь, когда всплыла правда про Синего Говарда, нужно будет сообщить ему, что он доверился не тому.

– Белый Солен говорил со мной после приема, – ответил Эрик, – Во время набегов среди Несмирившихся были не совсем люди. Они были пораженные Тьмой. Солен не хотел сообщать эти новости всем Альфам, решил обсудить сначала с теми, кому доверяет.

– Темный маг, – размышлял Вульф, – все это время готовил армию у нас под носом, а мы думали на людей!

– Так и есть скорее всего. А ещё Белый просил сообщить тебе, что сожалеет о том, что чуть было не доверился Озёрным. Альфа Солен передумал и не пустит их на наши границы. Он будет союзничать лишь с нами, – сказал Эрик.

– С нами? На приеме он был другого мнения! Интересно, почему он передумал? Неужели ты сообщил ему уже о предательстве Говарда? – удивился Вульф.

– Нет. За это тебе стоит благодарить Лунную, – улыбнулся Эрик, – ей удалось как-то убедить Белого Солена в слабости Озёрного.

– Надежде?! – вскрикнул Вульф, – но как? Почему?

– Спроси у нее, – ответил брат.

Позже оставшись один после ухода Северного, Вульф долго бродил по замку. В свои покои не хотелось. Казалось там холодно и одиноко. Он шел по бесконечным коридорам и думал об Эрике, о предательсве.

Брата снова предали – сначала невеста, затем братец. Думал и о матери, о Темном маге, о Несмирившихся, пораженных Тьмой. А потом снова и снова о своем Звере. О Надежде…