1. Лиза

Текила действительно может вскружить голову девушке. А может быть, это было следствием того, что в нашей семье произошла трагедия, которая унесла близких мне людей.

Прошло несколько месяцев после смерти тети, а время как будто бы остановилось в определенном промежутке времени. Моя кузина, которая была моей лучшей подругой, потеряла голос и не выходила из дома. Все наша семья скорбила. Жизнь застыла, пока в один прекрасный день все не пришло в движение, перейдя в гиперскорость. Это настолько выбивало из равновесия, что у меня закружилась голова.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале лифта и сдержала смешок.

Да, текила определенно сыграла свою роль.

Мы с Милой выпили по рюмке Patrón, пока она рассказывала мне правду о смерти своей матери. Она держала это в секрете несколько месяцев, и было невероятно приятно убрать эту тайну, между нами, позволяя нам двигаться вперед.

— Пьем днем? — голос Власа встретил меня, как только двери лифта открылись.

Я улыбнулась двойным ямочкам, которые были слишком милыми, чтобы быть законными.

— Я совершеннолетняя, — улыбнувшись ответила я. — И когда тебя это останавливало?

Мы были знакомы с Власом недолго, но за несколько дней до этого провели вместе несколько часов на свадьбе Милы, и я знала, что этот беззаботный плейбой не из тех, кто беспокоится о правилах. Мы чувствовали, между нами, искрящуюся химию, и мы балансировали на краю опасной пропасти.

От возбуждения и алкоголя, бурлящего в моих венах, при виде красивого серба я почувствовала, что снова оказалась на краю обрыва. Если его небрежно уложенные темно-коричневые волосы и сверкающие карие глаза не могли заставить девушку ослабить колени, то его квадратная челюсть и потрясающие ямочки должны были нанести убийственный удар.

Влас держался с такой непринужденной уверенностью, что это притягивало к нему. Он был игривым, очень мужественным и потрясающе красивым. Он также приехал, чтобы отвезти меня домой, а я была слишком пьяна, чтобы вести себя прилично.

Он усмехнулся и наклонился ближе.

— Да, но я делаю много вещей, которые тебе не следует делать.

Я подалась вперед, глядя на него сквозь ресницы.

— Как тебе не стыдно, — промурлыкала я. — Разве ты не знаешь, что сейчас двадцать первый век? Женщины могут делать все, что могут делать мужчины.

— Не уверен, что твой отец согласится.

— Это меня еще никогда не останавливало. — Ложь. Отец много раз вмешивался за эти годы, но сейчас я контролировала ситуацию. Я уже начала тайно искать собственную квартиру. У меня был целый список вещей, которые делают независимые женщины, и Влас Маркович вдруг показался мне прекрасной возможностью вычеркнуть еще один пункт из этого списка.

Устроить безумно горячий секс на одну ночь.

Ситуация была идеальной. Папин водитель отвез меня к Миле перед обедом, и меня не ждали дома до ужина. Влас был горячим, неженатым и в достаточной степени знакомым, чтобы пойти на маленькую авантюру. Я не могла бы просить о лучшей ситуации.

Направление моих мыслей, должно быть, отразилось на моем лице, потому что его улыбка испарилась и сменилась чем-то темным и похотливым.

— Думаю, пришло время отвезти тебя домой, пока все не зашло слишком далеко. — Его голос понизился до шелестящего гула, который разжег жар в глубине моего живота. Мое дыхание сбилось, привлекая его взгляд к моим губам. С мучительным стоном он развернул меня к входу из здания. — Начинай идти и не смотри на меня так. — Искушение разъедало его самоконтроль. Хорошо. Мне нравилась мысль о том, что Влас теряет голову от желания и не может ясно мыслить.

Я неохотно подчинилась, одна из его рук твердо подталкивала меня к выходу. Ухмылка заиграла на моих губах, когда он подвел меня к ярко-желтому Mustang, который идеально подходил к его яркой личности.

— Твоя машина великолепна.

— Спасибо. Тебя ведь не стошнит в ней?

Я бросила на него взгляд через плечо.

— Если ты не знаешь разницы между пьяным и пьяным в хлам, возможно, я приняла тебя за кого-то другого. — Я повернулась и прислонилась к его машине, глядя на него вызывающим взглядом.

— Я именно тот, за кого ты меня принимаешь. — Его резкий переход от игривой легкости к смертоносной интенсивности был впечатляющим.

Слушая рассказ Милы в течение последнего часа, я почувствовала внутри себя огонь. Хотя наши отцы были очень разными — мой никогда не угрожал моей жизни так, как ее — я все равно чувствовала себя обязанной следовать приказам отца. Брак по расчету для меня был вполне возможен, и две недели — это все, что Миле было дано.

Это могла быть я.

Мне не нравилась идея быть связанной с мужчиной, которого я едва знала, но если у меня нет выбора, то будь я проклята, если сначала не почувствую жизнь. До сих пор мой опыт общения с мужчинами был позорно ограничен. Ни один мальчик в школе не подходил ко мне близко — отец позаботился об этом. А когда умерла тетя Кора и Мила замкнулась в себе, выходить на улицу и развлекаться стало как-то неправильно. Я была в каком-то замкнутом состоянии почти так же, как Мила. Пора было избавиться от оцепенения и начать жить.

Мое дыхание перехватило в горле, когда моя рука протянулась, чтобы зажать переднюю часть его рубашки.

— Тогда докажи это. Отвези меня к себе.

Ноздри Власа раздувались, в то время как все остальное его тело затвердело, как высеченный гранит.

Не желая, чтобы он видел во мне неопытную девочку, я притянула его ближе, пока его тело полностью не соприкоснулось с моим.

— Ты слишком много думаешь об этом, жеребец. Мы дразнили друг друга с тех пор, как встретились, пора дать этому развиться. — Я едва могла поверить в эти уверенные слова, сорвавшиеся с моих губ. Я звучала как крутая, уверенная в себе современная женщина, и это возбуждало не меньше, чем текила, все еще согревающая мои вены.

— Блять, — прошипел он. — Ты хочешь, чтобы меня убили, да?

— Не льсти себе. Похоже, что тебе сойдет с рук самое чудовищное преступление.

Схватив меня за руку, он потянул меня к пассажирской стороне и открыл дверь. — Садись.

Шах и мат.