Глава 21

Соня

Рука все еще горит от соприкосновения со щекой Тана. Я сжимаю ее в кулак и что есть сил несусь по лестнице. Надеюсь, что Стас меня не догонит, но подсознательно понимаю, что у меня нет шансов. Если Тан захочет – в любой момент меня настигнет.

Это происходит на пролете между третьим и четвертым этажами. Наша со Стефой квартира находится на пятом. Я не успела всего ничего, и это злит. Но еще больше злит Тан. Его появление, его претензии, его тон. Как он смеет так со мной разговаривать? Как он смеет вообще со мной разговаривать? И трогать. Так, как трогает прямо сейчас. Словно соскучился.

Отбрасываю эти мысли и дергаюсь, чтобы освободиться от его объятий. Пусть отпустит. Разожмет руки и уйдет, а я спокойно поднимусь в квартиру.

– Какое видео? – настаивает, будто действительно не знает.

– Стас… – мотаю головой. – Не получится. Оно было отправлено с твоего профиля, снято в комнате, куда ты меня привел.

Почти три недели прошло с тех пор, как это случилось. Пять дней я нахожусь в столице. Вначале мы приехали сюда вместе с мамой и Стефой. Подыскивали подходящую квартиру, смотрели окрестности, знакомились с университетом. Все произошло так быстро – я и глазом моргнуть не успела. Нас со Стефой приняли, договор на квартиру подписали, денег на проживание мама оставила. Первый день обещал быть запоминающимся, но я не думала, что настолько.

– Какой этаж?

– Что?

– На каком этаже ты живешь?

– Нет. Нет-нет-нет, даже не проси. Я не поведу тебя к себе в квартиру! – последнее предложение буквально выкрикиваю.

– Окей. Пошли.

Он тянет меня за собой, и я поддаюсь. Во-первых – он не отпускает мою руку, а во-вторых – вот-вот должна появиться Стефа. Уверена, она сможет отбить меня у Танского.

– Куда мы? – спрашиваю, когда мы выходим во двор, и я не вижу там Стефанию.

– Куда угодно. В ближайшее кафе или мотель. Раз ты не хочешь ничего объяснять – будем сидеть там до тех пор, пока ты не скажешь.

– Да что с тобой?! Тебя ударили по голове, и ты потерял память?

Я теряю всякое терпение. Пока я эти три недели прятала глаза и молилась, чтобы в кафе, куда я устроилась работать официанткой, меня никто не узнал, Тан забыл о том, что сделал? Забыл, что слил мое интимное видео?

– Отпусти, я найду телефон и освежу твою память.

О том, что ни видео, ни группы, в которую его запостили, у меня нет, вспоминаю только после того, как достаю телефон. Что я буду показывать?

Тан смотрит на мой телефон, словно ожидает чуда. Такое ощущение, что и правда ничего не понимает, но ведь это невозможно! Он – не маленький мальчик, у которого взяли телефон на минуту, запостили видео и вернули, а он ничего не заметил. Так не бывает, хотя Стефа и Само какое-то время пытались меня в этом убедить.

– После той ночи в доме ты отправил в группу видео. На нем мы занимались сексом. Господи, не делай вид, что ты этого не делал.

– Я этого не делал!

Несмотря на то, что ладонь до сих пор горит от предыдущей пощечины, я хочу оставить новую. Едва сдерживаюсь, чтобы этого не сделать.

– Допустим! Как из твоего телефона видео отправилось в группу на несколько сотен человек?

– Может, все-таки поднимемся к тебе и поговорим?

– Нет. У меня нет видео на телефоне. И группы, в которую меня добавили, тоже нет. Тан… – я устало вздыхаю. – Оставь меня в покое, пожалуйста. Я прошла все круги ада после того видео, а сейчас ты пытаешься вернуть меня обратно. И в довесок беспочвенно обвиняешь в том, что я тебя сдала отцу.

– Только ты знала о том, где мы тусим.

– Уверен, что я знала? Ты просто привез меня в тот дом. Не сказав адреса. Как я могла знать?

– Можно твой телефон? Позвонить. Всего на пару минут.

– Держи.

Тан отходит в сторону, и я остаюсь одна. Мое личное пространство теперь принадлежит только мне, и я… могу вдохнуть полной грудью. Не понимаю, что происходит, и, если честно, не хочу понимать. Какая разница? Между нами с Таном окончательно все кончено. Даже если допустить, что видео отправил не он. Тогда кто? Мы найдем доказательства причастности другого человека? Нет? Тогда не вижу смысла разбираться. Я… больше не верю словам.

– Спасибо, – Тан возвращает мне телефон. – И прости.

– Прости?

– За то, что тебе пришлось это пережить. Я… не знал. Черт, знаю, что ты мне не поверишь, но я не отправлял то видео, Соня. Я бы ни за что. Когда ты жила в нашем доме, я ставил камеру, снимал, но у Фила – я понятия не имел. Черт… Я докажу, слышишь? Докажу и накажу тех, кто это сделал.

У меня от слов Тана мурашки по всему телу и тонкая струйка холодного пота по спине. Разум требует не верить. Доказательства против него. Пока нет других – я не могу питать надежду, поэтому только киваю и делаю несколько шагов назад. Тан не идет за мной, не останавливает меня, когда я разворачиваюсь и быстрым шагом иду к подъезду, не преследует до самой квартиры. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней лбом. Несмотря ни на что, очень хочется верить Тану.

Не успеваю я дойти до гостиной и сбросить рюкзак, как ключ в дверном замке проворачивается.

– Со-о-о-онь, – кричит с порога.

– Что?

– Ты видела Тана, да? – понимает все с полуслова.

– Видела.

– И что? Вы поговорили?

– Мы… пытались.

– Что он сказал?

– Что не знает про видео, что обязательно найдет виновных.

– Я же говорила! – вскрикивает радостно, но заметив отсутствие оптимизма с моей стороны, сникает. – Ты не веришь, да?

– А ты бы поверила? – пожимаю плечами. – Он уже снимал видео, Стефа, понимаешь? А здесь… никто не знал, что мы будем ночевать вместе именно в той комнате, но наутро видео оказалось слитым. В комнату… никто не заходил, понимаешь?

Я резко замолкаю. Эмоции и чувства снова меня переполняют, а я больше не хочу об этом думать.

– На выходных мама ждет меня домой. Ты поедешь?

– Конечно, мои родители звонят мне по пять раз в день, спрашивают, как у меня дела. Волнуются.

– Они все еще не верят, что это действительно мой отчим оплатил твою учебу, а не богатый папик, которого ты нашла?

– Не напоминай! – решительно отмахивается.

Я улыбаюсь. Когда Стефа сообщила родителям, что новый будущий муж мамы ее лучшей подруги оплачивает ей учебу, они не поверили. Подняли на уши всех, кого знали, в частности и мою маму. Она, конечно, заверила их, что все так и есть, что она просто не хочет отпускать дочь одну, поэтому готова платить и за Стефанию, но… родители подруги до сих пор переживают. Звонят ей каждый вечер и требуют показать меня. Убеждаются, что все сказанное – правда, а не вселенский заговор.

– Поедем тогда вместе?

– Да. Нужно билеты купить заранее, чтобы потом не ждать другого автобуса.

– Закажешь? Карта на тумбочке. Там, где и всегда.

– Я как устроюсь на работу – все-все тебе верну.

– Даже не думай.

Я знаю, что у Стефании сейчас проблема с деньгами. Родители не могут ее финансировать, а работу она пока не нашла. Поэтому я приняла решение сделать карту, выданную моей мамой, нашей общей. Стефа – моя лучшая подруга. Не могу же я оставить ее голодной.