Глава 23

Тан

Искренностью во время вручения букета Наталье и поздравления по поводу ее беременности от меня не прет, но она вроде как остается довольной. Улыбается, во всяком случае, и лебезит что-то про то, что она очень рада, что семья воссоединилась, и ей больше не нужно утешать отца. Как при таких заявках не ржать?

Как только с любезностью покончено, отправляюсь к себе в комнату, принимаю душ, переодеваюсь и собираюсь поехать к Киму. Мы с ним договорились, что я приеду. Разговор есть. Его в доме Фила не было, так что ему единственному я могу довериться. Правда, на выходе меня тормозит отец:

– Ты куда это?

– На улицу, – пожимаю плечами.

– Я не разрешаю.

– В условиях не было указано, что я сменяю одну тюрьму на другую.

– Ты сидишь дома, – заявляет.

– Я хочу увидеться с друзьями, это запрещено? Я помню, что никакого бухла, травки, тусовок и баб.

– Бодечка, ну отпусти ты парня. Он вот пообещал вести себя прилично.

Даже удивляюсь, насколько Наталья после букета цветов и пары любезных дежурных слов становится ласковой. Боюсь представить, на что она способна после подарков отца. Наверное, поэтому она и станет вскоре его женой. Такие таланты в ней скрыты.

– Иди, – разрешает едва ли не с барского плеча.

Ключи отец вернул чуть раньше, так что я беспрепятственно запрыгиваю в свой автомобиль и покидаю двор.

Припарковавшись у подъезда Кима, поднимаюсь к нему на этаж и звоню в дверь. На часах – восемь вечера. Мы поздно вернулись из Киева. Пятичасовая изматывающая дорога отдается пульсирующей болью в висках, но мне плевать. Я от нее отмахиваюсь и жду, когда мне откроют дверь.

– Стас, добрый вечер, – вместо друга дверь открывает Надежда Сергеевна.

– Добрый вечер.

При виде нее меня как-то сразу отпускает злость. Она мило улыбается, отходит в сторону, чтобы пропустить меня в квартиру.

– Миша вышел, я попросила его забежать в магазин. Он сейчас вернется. Идем на кухню, угощу тебя чаем и домашним печеньем.

– Я не пью чай, – выходит как-то грубовато, но мать Кима всегда вводит меня в ступор.

Она слишком… отзывчивая и добрая для такого, как я. Мне сложно находиться с ней в одной комнате.

– Ну печенье-то ешь? – улыбается. – Его все едят, так что идем. Возражений не принимаю.

Она очень красивая женщина. В свои сорок с лишним выглядит максимум на тридцать три. Моя мама тоже внешне не старушка, но все равно уступает. Во всем. Как ни посмотри – проигрывает по всем фронтам. По отношению к сыну и окружающим, по внешности, по манере общения и поведения. Надежда Сергеевна, несмотря на отсутствие многомиллионной прибыли, выглядит так, словно родилась в аристократической богатой семье.

– Что-то не так? – спрашивает, заметив мое внимание.

– Нет, простите, я… Ким скоро будет?

– Думаю, с минуты на минуту. Угощайся печеньем.

Когда Надежда Сергеевна ставит передо мной чашку с чаем, я больше не пытаюсь себя убедить в том, что не завидую, потому что завидую. Блядь, очень… Я не помню такого. Ни до того, как мама стала наркоманкой, ни уж тем более после. До “болезни” ее заботил лишь внешний вид. Регулярные косметологические процедуры и массажи, а после… порошок. Ни сын, ни муж, ни жизнь больше не приносили ей удовольствия. Сейчас мама выглядит вполне счастливой, но отчего-то мне кажется, что она не избавилась от зависимости. Просто сменила ту, что губит ее организм, на ту, что уничтожает репутацию.

– Как дела? Ким говорил, что не мог с тобой связаться из-за того, что ты уехал в военное училище.

– Было такое.

– Не понравилось там?

– Можно и так сказать.

– Стас… – Надежда Сергеевна садится за стол. – Если тебе нужно поговорить, возможно, с кем-то поделиться, ты можешь поговорить со мной. У меня, конечно, нет таких связей, как у твоего отца, я мало что могу, но… хотя бы словами поддержу. Если нужно – попробую поговорить с Богданом. Все же мы когда-то общались.

– Не стоит, но спасибо. У нас с отцом вроде как перемирие.

– А… с мамой? Ты не подумай, что я лезу, – поспешно говорит Надежда. – Я просто… пыталась с ней связаться, но она не ответила ни на один звонок и смс-сообщение. Мы ведь дружили. Давно, но были неплохими подругами, а сейчас она словно… не хочет меня видеть.

– Она никого не хочет видеть, не принимайте на свой счет.

– Ох, вот оно что. Может… ты дашь мне ее адрес?

Несколько мгновений медлю, а затем все же называю адрес матери. Никому другому бы его не сказал, но Надежда Сергеевна действительно дружила с моей мамой. Они были не просто подругами, а близкими подругами. Когда я был маленьким, называл мать Кима тетей Надей и часто таскал это же печенье со стола. Сейчас кажется, что это было слишком давно, хотя на самом деле не так уж и много времени прошло.

Хлопок двери раздается как раз тогда, когда Надежда Сергеевна дописывает адрес и прячет клочок бумаги в карман.

– Привет, – Ким появляется на кухне с пакетом, который тут же отдает маме. – Сорян, что задержался. Я думал, успею. Очередь была на кассе.

– Не страшно.

– Может, прокатимся? Не хочется тухнуть дома.

– Ладно.

Думаю, Ким просто не хочет, чтобы его мама случайно услышала наш разговор. Тема слишком… мерзкая, чтобы ее обсуждать.

– Куда поедем? – спрашиваю, когда садимся в машину.

– Можем тут поговорить. Видео ты уже видел?

– Угу.

– И что думаешь?

– Думаю, что готов убить ту мразь, которая его снимала.

– Думаешь, это кто-то из наших?

– Точно да, Ким. Там половина людей была незнакомых. Остальные – не знают, что обычно я ночую в той комнате. Один или с кем-то – неважно. Круг тех, кто знал, сужается. И мне пиздец как он не нравится.