Глава 24

Соня

– Деточка! – мама бросается меня обнимать, едва я переступаю порог дома.

Тискает меня в объятиях, словно не видела не неделю, а по меньшей мере месяц. Я, конечно же, отвечаю. Тоже соскучилась. Раньше мы так надолго не расставались, а если и не виделись, то знали, что в любой момент можем это исправить. Каких-то полчаса – и все. Я могу приехать к маме, а она ко мне.

– Похудела, – констатирует после осмотра.

– За неделю? – отвечаю с улыбкой.

– Свитерок висит, и кости видно, – замечает то, что я и сама видела.

– Ну, мам, – отмахиваюсь.

– Ты плохо ешь?

– Бывает некогда, – нахожу вполне адекватное объяснение.

Все-таки учеба отнимает львиную долю времени. В столичном университете учиться куда труднее, чем в Одессе. Здесь больше требований, и преподаватели совсем не спешат делать поблажек, считая, что поступили мы со Стефой только благодаря связям. Оно на самом деле так, но ведь мы не глупые. Не лучшие из лучших, но очень стараемся, хотя временами хочется бросить. Первая же неделя показала, что мы с подругой сильно проигрываем другим студентам.

– Проходите, чего стоите в дверях? – басит Богдан Петрович.

Мама тянет меня в гостиную, где уже накрыт стол.

– Я бы хотела вначале принять душ.

Дорога хоть и была легкой благодаря тому, что мы не тряслись на автобусе – за нами приехал водитель Богдана Петровича, но я бы все же хотела освежиться. Да и есть после стольких часов в машине как-то не хочется. Стоит представить еду, как к горлу подступает тошнота.

– Хорошо-хорошо, мы подождем. Тем более горячее еще не подали.

Я быстро сбегаю в свою комнату. Под душем стою минимум минут пятнадцать. Смываю с себя усталость и впервые не переживаю о том, что воды может не хватить. В нашей со Стефой квартире установлен новенький, но небольшой бойлер для нагрева воды. Очень часто она кончается, стоит принять душ кому-то одному, а затем нужно ждать несколько часов. Так как возвращаемся домой мы преимущественно вместе и так поздно, что у нас остается время только на принятие душа и легкий ужин, то это не очень удобно. Мы наспех моемся и выбираемся, так что постоять под по-настоящему горячей водой и не думать о том, что кто-то ждет своей очереди – незабываемо.

Сушка волос и сборы занимают еще минут двадцать. В итоге, когда выхожу, слышу, как мама ссорится с Богданом Петровичем.

– Она может принимать душ столько, сколько захочет! – доносится мамин повышенный голос. – Что тебя не устраивает?

– Я перенес встречу, чтобы сделать видимость “полноценной” семьи – и что? Где она? Где эта твоя хваленая полноценная семья, а?

Спуститься вниз почему-то не решаюсь. Застываю на втором этаже. Хочется вернуться обратно, закрыться в комнате и не выходить. Вовсе ни к чему было устраивать совместный обед. Я бы обошлась без него. Все же домой я ехала точно не за тем, чтобы поесть. Скорее, чтобы убедить маму, что все в порядке, я здоровая и счастливая, что мне удалось поступить туда, куда я мечтала столько времени.

– Время идет, а ничего не меняется?!

Если бы не крепкая рука, прочно прижимающая меня к сильному телу, я бы точно кубарем скатилась вниз, настолько неожиданно появление Тана там, где я его не ждала.

Мне… никто не сказал. Мама ни словом не обмолвилась о том, что Тан вернулся. Я… думала, он все еще в военном училище, а он… здесь. Стоит позади меня, прижимает к себе, тяжело и горячо дышит мне в спину. Мы стоим на самом краю лестницы. Нас не видно, но нам прекрасно слышно, как моя мама и его отец препираются. Уже не ссорятся, но говорят на повышенных тонах.

– Отпусти меня, – пихаю Тана в бок.

– Если норовишь сломать шею, то без меня.

Тан тянет меня назад и только потом отпускает. Отстраняется, и мне, к собственному стыду, тут же его не хватает. Я обещала себе, что забуду. Что он… больше ничего не будет для меня значить. Обещала, да, но не ожидала, что наша встреча произойдет так быстро. Я не ждала увидеть Тана здесь. Там, где должна была чувствовать себя в максимальной безопасности, особенно после того, что произошло в Киеве.

– Что ты здесь делаешь? – едва не выкрикиваю, разворачиваясь к нему всем корпусом.

– А что? – хмыкает. – Не ожидала?

У него по-прежнему короткие волосы и цепкий, полный ненависти взгляд. Мне кажется, мы вернулись в тот момент, когда у него еще были причины меня ненавидеть, вот только теперь эти причины есть лишь у меня. На ненависть он не имеет права.

– Не ожидала, – соглашаюсь. – Мне никто не сказал, что ты вернулся.

– Сюрприз, – криво усмехается и наступает на меня.

Позади лестница, так что отступать мне некуда. Разве что быстро спускаться вниз, но там ссорятся наши родители, и я вовсе не хочу в этом участвовать.

– Стой! Хватит! – вытягиваю руку. – Чего ты хочешь?

– Думал получить ответы.

– Какие?

– Почему не искала меня? Если не сдавала отцу – почему?

– Ты серьезно? Ты слил видео со мной, а я должна была тебя искать? Да я… рада была, что ты уехал, ясно? И возвращение твое меня не впечатляет!

Чтобы не препираться больше, спускаюсь вниз по лестнице. Сбегаю с такой скоростью и громким топотом, чтобы меня услышали, а у Тана не было ни малейшего желания идти за мной. Но он идет. Спускается следом, так что получается, что в гостиную к родителям приходим вместе.

– Тан? – говорит мама. – Мы не заметили, как ты вернулся.

– Пару минут назад приехал.

– Накрыть на тебя? Мы собирались пообедать.

– Да, буду благодарен.

Мама искренне улыбается Тану, а он… господи, что с ним случилось? Куда делся прежний Танский, который не упускал ни единой возможности нахамить, унизить и растоптать?

За столом оказываемся вчетвером. Мама пытается скрасить гнетущую тишину и без умолку болтает вначале сама, а затем задает нам вопросы. Мне и Стасу по очереди. Я отвечаю сдержанно. И быстро накалываю на вилку кусочки мяса из ризотто. Стас сидит напротив и буравит меня взглядом. К еде не притрагивается. Как только я норовлю уйти, следом встает и прощается с родителями. Вежливо, с улыбкой и добрыми словами.

Я все еще надеюсь сбежать, пока поднимаюсь по лестнице. Перепрыгиваю через ступеньку и уже собираюсь открыть дверь в свою комнату, но Стас меня настигает. Резко хватает меня за плечи, разворачивает к себе и, открыв дверь в мою комнату, вталкивает меня внутрь.