Глава 2

После того злополучного звонка Света стала появляться в нашей жизни всё чаще. Сначала это были вечерние звонки — она звонила именно тогда, когда мы ужинали или просто отдыхали на диване в гостиной, обнимаясь и смотря какой-нибудь фильм на большом экране. Просила совета по какому-то контракту, жаловалась на партнёров, которые якобы её подводили и оставляли в беде. Игнат, с его вечным чувством вины за их развод — он всегда говорил, что это была его вина, что он не смог сохранить семью, — не мог отказать: он сидел в гостиной, держа телефон у уха, и терпеливо объяснял детали, шаг за шагом, пока я металась по кухне, стараясь не показать, как это меня бесит и выводит из себя. Его голос звучал спокойно, почти заботливо, с нотками той старой интонации, которую я представляла себе в их прошлом, и это только подливало масла в огонь моей ревности. «Почему он не скажет ей „нет“ раз и навсегда?» — думала я, слыша обрывки фраз: «Да, Света, посмотри в пункте три договора… Нет, это не так критично, если подкорректировать… Конечно, я помогу, не переживай.»

Потом начались встречи — под предлогом «срочной помощи» с документами или «неотложными консультациями». Игнат возвращался поздно, иногда за полночь, объяснял усталым голосом, что это всего лишь бизнес, ничего личного, и он просто не мог бросить её в беде. Но я видела, как его глаза иногда загорались воспоминаниями, когда он упоминал её в разговоре — лёгкая улыбка в уголках губ, задумчивый взгляд в окно, — и это делало меня настоящим параноиком, заставляя прокручивать в голове худшие сценарии. Каждое утро, просыпаясь в нашей постели, я чувствовала, как страх потерять мужа сжимает грудь, словно тисками, не давая дышать свободно. Я проверяла его телефон, пока он был в душе, слыша шум воды из ванной, — стыдясь себя, краснея от собственной подозрительности, но не в силах остановиться, как будто какая-то сила толкала меня на это. Там были сообщения от Светы: «Спасибо за вчера, Игнат, ты спас меня от банкротства, как всегда» или «Нужно встретиться снова, срочно, без тебя я не разберусь в этих цифрах — ты мой спаситель». Мои голубые глаза, обычно яркие и полные жизни, теперь часто были красными от слёз, которые я прятала за улыбкой. Я отчётливо представляла её с её манипулятивным шармом, уверенной походкой, идеально уложенными волосами и прошлой историей с Игнатом, которая, как я знала, была полной страсти и драм. Этакая скрытая стерва около сорока. Злость на неё росла, как снежный ком. «Почему она не оставит нас в покое? — шептала я себе под нос, гуляя в одиночестве по центральным улочкам. — Неужели она хочет вернуть его, используя его слабость?»

Однажды вечером, когда Игнат снова задержался — уже в третий раз на этой неделе, — я не выдержала и позвонила своей подруге Маше, чувствуя, что, если не выговорюсь, то просто взорвусь. Мы встретились в кафе. Маша, моя лучшая подруга со студенческих лет на юрфаке, обладала практичным и трезвым взглядом на жизнь, который помогал мне в трудные моменты. Она выслушала меня.

— Маша, это просто невыносимо, я на грани, — вздохнула я, мешая ложкой в чашке с капучино, пенка которого уже осела, оставив кремовый след на стенках. — Света звонит ему по ночам, они встречаются «по делу» чуть ли не каждый день. А он… он не отказывает. Говорит, что это из жалости, но я вижу, как он меняется — становится задумчивым, отстранённым, как будто мыслями где-то там, в прошлом.

Маша кивнула, отпивая свой зелёный чай с лимоном и глядя на меня с искренним сочувствием.

— Лиза, милая, не накручивай себя так сильно, это только хуже сделает. Игнат любит тебя, это видно по тому, как он смотрит на тебя, как заботится. Может, просто поговоришь с ним спокойно, без скандалов и криков? Объясни, как ты себя чувствуешь — что это ранит, что ты боишься. Ревность — это нормально, особенно когда есть такое прошлое, как у него, но, если не контролировать её, она всё разрушит, как кислота.

— Поговорить? — Я фыркнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза, и быстро моргнула, чтобы не расплакаться на людях. — Я пыталась, Маша, не раз! Вчера вечером, когда он вернулся поздно, сказала: «Игнат, это слишком часто. Ты понимаешь, что я чувствую, когда ты бежишь к ней по первому зову, оставляя меня одну?» А он в ответ: «Лиза, не преувеличивай. Это прошлое, и я помогаю из чувства долга, ничего больше.» И молчит, когда я спрашиваю прямо: «Ты всё ещё любишь её? Скажи честно!» Его молчание… оно просто убивает меня.

Маша взяла мою руку.

— Тогда поставь ультиматум, Лиза, но мягко. Скажи ему: «Или ты прекращаешь эти встречи и звонки, или я не знаю, что будет дальше с нами.» Но не горячись сразу, подумай хорошенько. Может, это действительно ничего не значит для него — просто привычка помогать. Помнишь, как вы познакомились? Любовь с первого взгляда в офисе, стажировка, его внимание к тебе… Это не шутки, это настоящее.

— Я помню, Маша, каждый день вспоминаю, — вздохнула я, глядя в окно на прохожих. — Но теперь всё кажется таким хрупким, как стекло, которое вот-вот треснет. Ладно, попробую поговорить снова, может, сегодня вечером.

Вернувшись домой вечером, я застала Игната на кухне — он приготовил мой любимый цезарь с курицей и свежими овощами, пытаясь, видимо, загладить вину за очередное опоздание. Квартира была освещена мягким светом ламп, и аромат еды витал в воздухе, смешиваясь с запахом мокрой улицы, проникавшим через открытое окно. Но мне было не до того — внутри бушевала буря.

— Прости за вчерашнее опоздание, дорогая, — сказал он, вставая из-за стола и целуя меня в лоб, его губы были тёплыми, но я отстранилась слегка. — Света опять с документами запуталась, пришлось разбираться пару часов в кафе неподалёку.

— Опять она? — Я села напротив, стараясь сдержаться, но голос предательски дрогнул, выдавая эмоции. — Игнат, сколько можно? Ты уверяешь, что любишь только меня, но почему не можешь сказать «нет»? Почему позволяешь ей вмешиваться в нашу жизнь, в наши вечера, в нас?

Он вздохнул, откладывая вилку и глядя на меня. В глазах мелькнула усталость и лёгкое раздражение.

— Лиза, я люблю тебя, только тебя, сколько раз повторять? Света — это прошлое, и я помогаю из чувства долга, потому что когда-то мы были близки, и я не хочу, чтобы она разрушила свою жизнь из-за глупых ошибок. Не устраивай сцен, пожалуйста. Это ничего не меняет между нами — просто помощь.

— Ничего не меняет? — Я встала резко. Слёзы текли по щекам, и я была не в силах их остановить. — Для тебя — может, и ничего, но для меня это ад! Каждый раз, когда ты уходишь к ней, я думаю: «А вдруг он вспоминает их любовь? Вдруг она — та, настоящая, а я — просто замена?» Игнат, пожалуйста, пообещай, что это в последний раз. Скажи, что ты выберешь нас, меня.

Он подошёл, обнял меня, и я почувствовала тепло его тела, но внутри всё равно болело.

— Хорошо, милая, обещаю — поговорю с ней, чтобы она не звонила так часто и решала свои проблемы сама. Давай не ссориться, ладно? Я не хочу тебя терять, ты — всё для меня.

Его слова ранили — он защищался, но не отрицал всего прямо, не сказал «Я не люблю её». Наш брак начинал трещать по швам: вечера, которые раньше были полны ласк, разговоров до утра, шуток и страстных поцелуев под одеялом, теперь проходили в напряжённом молчании, с редкими прикосновениями на ночь, как будто мы стали чужими. Интима стало меньше — я отстранялась из-за обиды, а он не настаивал. Я лежала без сна часами, слушая его ровное дыхание рядом, и думала: «Неужели я теряю его? Или это я сама разрушаю всё своей ревностью, которая растёт, как сорняк?»