41. Арина

— Папа? — удивленно спрашиваю я и замираю.

— Арин, нам надо поговорить, — папа подходит ко мне и берет за руку.

Я вздрагиваю от его прикосновения. Все еще помню наши последние с ним беседы.

— Арин, — он заглядывает мне в глаза. — Ты же не боишься меня? Я же отец твой.

Сокрушенно мотает головой.

— Прости меня, дочь. Я не должен был так поступать. Не должен был ударять тебя. Прости. Я был пьян. Алкоголь застил мои глаза. Ты же знаешь, что я никогда даже голос на тебя не повышал. Прости.

Смотрю на его лицо. Читаю в глазах искреннее сожаление. Он же отец мне. Как я могу не простить его?

— Ты простишь? — спрашивает он.

Молча киваю.

— Ты многого не знаешь, Арин. И поэтому я хотел бы поговорить с тобой. Поехали?

Папа привозит меня домой.

Все-таки, здесь мне уютнее всего. Знакомый запах. Знакомый интерьер. Тепло какое-то, которое излучает каждая вещь.

В квартире Арслана холод. Даже его обжигающие объятия не дают мне тепла.

— Чай или кофе? — спрашивает папа, когда я сажусь на свое место за кухонным столом.

— Чай.

Какое-то время мы молча сидим за столом. Пьем. Я — чай, папа — кофе.

— Я скучал по тебе, Арин, — говорит папа. — В этом доме без тебя очень пусто. И мне жаль, что все так вышло.

— Мне тоже жаль, папа, — признаюсь я.

— И мне обидно, — он замолкает. — Что ты выбрала его. Не меня.

Молчу в ответ, опустив голову.

— Но в этом есть и моя вина, — он опять берет паузу. — Я должен был рассказать тебе давно.

Волнение накрывает меня. Я предчувствую нелегкий, но так необходимый нам обоим разговор.

Отец встает и отходит к окну. Становится спиной ко мне. Стоит, засунув руки в карманы брюк. Молчит.

Я не тороплю его. Похоже, ему этот разговор дается также тяжело, как и мне.

— У Давида, мужа Рузанны, был брат. Старший, — начинает отец, все также глядя в окно. — Руслан.

Для меня это новость. Никогда и нигде это имя и вообще информация о том, что у Давила был брат, не фигурировала. И почему «был»?

— Руслан, — повторяет отец. Он не торопится. Четко произносит каждое слово. — Много лет назад он изнасиловал какую-то девушку. Дочь знакомых его родителей. Надругался над ней и выложил видео в сеть.

Закрываю ладонью рот, чтобы не вскрикнуть.

— Его посадили. А девушку с позором изгнали из семьи. И она пришла к Давиду и Рузанне. Пришла в слезах. Без копейки и без вещей. Ее так и выставили из дома. Давид и Рузанна приняли ее. Ведь виновником ее бед был Руслан. Брат Давида.

Отец опять замолкает. Опускает голову.

— Через восемь месяцев она родила. Мальчика. Но роды были с осложнениями и она умерла. Давид и Рузанна долго думали, что делать с ребенком. Отдать в приют? В конце концов, решили усыновить. Ведь в нем текла и кровь Давида, его брата. Так в их семье появился Арслан.

— Как?! — не сдерживаю я крика.

Отец оборачивается и смотрит уже на меня.

— Да, Арина, Арслан — сын брата Давида. Родившийся в результате изнасилования.

Пристально смотрит на меня.

— А Руслан? — почему-то спрашиваю я. — Что с ним?

— Руслан погиб в тюрьме. В драке. Но это не все. Врачи в тюрьме выявили у него расстройство личности. Он был больным человеком.

Закрываю глаза ладонью и наклоняю голову.

— Теперь ты понимаешь, почему я так себя вел? — спрашивает отец.

Не отвечаю.

Я ничего не понимаю. Ничего.

— Арслан — страшный человек, Арина. Он замешан в торговле людьми, — отец добивает меня. — Он думает, что мы не знаем. Но это не так. Если бы не Давид, то вряд ли Арслану удалось бы выпутаться из той истории. Он погубит тебя. Уничтожит. Сотрет.

Каждое произнесенное им слово звучит как приговор. Зажмуриваюсь.

Нет.

— Он использует тебя, — добивает меня отец.

— Но как? — не понимаю и спрашиваю дрожащим голосом. — Зачем?

— Наследство, — коротко отвечает он.