Глава 24

Кирилл

С тех пор, как я уехал в Штаты, прошло три года. Возвращаться не хотелось совершенно. Ибо я взахлёб увлекся собственным, успешным, между прочим, проектом. Но я соскучился. По отцу? По родному городу?

Не настолько сильно, как должен был. С отцом мы виделись и в Штатах. Родной город меня больше не впечатлял, если сравнивать его с интерьером и общим развитием во всех сферах, как, например, за рубежом. Тогда что же? Почему меня настолько неистово тянуло вернуться в Россию?

Она.

Во всем виновата она.

Моя Лилия.

Я это понял окончательно, когда увидел её на мероприятии в центральном офисе. Нет, не как приглашенную гостью. А как уважаемого работника фирмы.

Ох, как же она изменилась. Стала еще ярче и вкусней, чем до этого. Стоило мне только хоть глазком на неё взглянул и всё. Я ослеп. Вновь помешался. И вновь захотел её трахнуть. А она, судя по всему, была не в восторге от моего сенсационного явления. Убежала. Сразу, как только мое выступление закончилось. Я не смог отпустить наглую девчонку. Прижал к балкону, дурея от запаха её роскошных волос, от её упругой попки, которую облегала классическая секси-юбочка. Пусть до колен. Но она на ней смотрелась именно секси, и провоцировала меня как красная тряпка разъярённого быка.

Как оказалось, Лили сделал вид, мол она, знать меня не знает. Убежала. Прекрасно понимаю реакцию девушки. Да, я ведь не серенады ей пел в тот день, когда мы виделись в последний раз. Да, меня это к дьяволу выбесило. Что она не потекла как раньше и как другие мои шкуры. Ладно, так даже интересней. Позабавимся немного. Осталось только поспорить, сколько продержится эта характерная гордячка. Ммм, как же сильно она изменилась. А это точно мой маленький, скромненький Цветочек? Она меня, условно, послала. Повернулась спиной, хлопнула дверью перед носом, тем самым проявила неуважение. Но я все равно её отымел. Сама судьба дала мне добро, в лифте.

Точно не знаю, что произошло в тот вечер. Возможно, город на час обесточили. Какое удачное стечение обстоятельств. Утешить её решил, девчушка испугалась. Так утешил, что два раза подряд в неё кончил. И снова девочка сдалась. Да у нее не было выбора. Я всегда беру своё. И то, что захочу.

Какие планы нас ждут дальше?

Хрен знает. Но я планирую возобновить отношения, поскольку понял, что не могу без Лилии. И член мой не может. Как обычно, отношения в плане — «Секс и ничего личного». А там посмотрим. Кстати, как для любовницы Лили отлично подойдёт. А вот для жены… У меня имеется другая кандидатура. Та, с которой я решился на ЭКО. Познакомились в Америке. На этот раз, будущую Большакову я выбирал очень тщательно. Целых три года обхаживал. Если и эта фифа выкинет подобный понт, как мои бывшие, ей-богу, уйду в монастырь.

На счет ЭКО и женитьбы… это пока так. Планы на будущее. Не созрело еще окончательно, хотя пресса уже во всю раздула «слона» по всем каналам мира.

Разумеется, после того как Лили замаячила на горизонте, я всё.

Забыл на хрен обо всём на свете.

***

После секса в лифте, Демидова превратилась в сущую ведьму. Она требовала, чтобы я купил ей противозачаточные. Вот дура. Надо же было завести меня с пол-оборота, выпустив на волю внутреннего зверя. Я разозлился настолько люто, что снова свалил на пару недель заграницу. Эта стерва решила отомстить. Надавила на больное. Унизила, разыграв спектакль с чертовыми таблетками! Если бы не уехал вовремя… Клянусь, трахнул бы её ещё раз, прямо в машине, так сильно, в попу, чтобы до кровищи в глотке вопила! Чтобы потом, обходила бы меня сотой дорогой. В наказание за издёвки.

Развеявшись, я вновь вернулся в Россию.

Что за идиотизм?

Эта сучка меня унижает, голос на меня повышает, я вновь бегу к ней как помешанный. Гребанный наркоман. У которого напрочь атрофировалось чувство собственного достоинства.

***

Кто-то настойчиво затарабанил в дверь кабинета. Я лукаво вскинул брови, на застывшую в проходе уборщицу, которая нагло ворвалась в мои покои без разрешения.

— Простите, Кирилл Львович, ваш сынишка… кажется он потерялся?

Что?

Что она там бредит?

Эта женщина работает у нас не больше недели. Либо она издевается, либо её подослали завистники-конкуренты, чтобы надо мной поглумиться, либо просто не в курсе о моём «браке» в отношении продолжения рода.

Идиотка. Хорошо, что сейчас я пребывал в неплохом расположении духа.

— Очень смешно. — Скривился. — Подите вон, вы меня отвлекаете от важной работы.

Но дамочка не торопилась валить. Она нагло вошла в кабине, а за её спиной пряталась некая маленькая фигурка.

— Чей это ребенок? — я рассердился. Нет, ну это уже ни в какие рамки! С рыком вскочил на ноги и хлопнул папкой по поверхности стола. — У нас запрещено приводить в офис детей.

Внезапно, малышонок выскочил из-за спины женщины, шмыгнул под стол и тихонько захныкал.

— Ну вот. Вы его напугали.

— С чего вы взяли, что он — мой сын? Вы что, новости не смотрите?

— Простите! — женщина, признав вину, рассеянно развела руками, опустилась на колени и полезла под стол, пытаясь выманить оттуда мальца ласковыми речами, — Просто он — ну вылитый маленький вы.

Неожиданно, я почувствовал сильное головокружение. Вцепился пальцами в край стола, пытаясь удержаться на ногах, в момент, когда увидел лицо этого ребенка.

Уборщица подхватила рыдающего мальчика на руки, не проронив больше и слова, быстрым шагом направилась к двери, буркнув нечто вроде: «Простите за беспокойство».

— Стоять! Ко мне! — задыхаясь рыкнул во всю глотку.

Она резко затормозила. Я подскочил к ней со спины и с вызовом уставился в заплаканное лицо мальчишки.

Чёрт меня задери.

Те же глаза. Тот же нос. Щеки, цвет волос. Даже стрижка, как у меня в детстве на фотографии с выпускного в детском саду.

Глянув на меня большими янтарно-карими глазами, малыш мгновенно притих.

Смотрел на меня, с неким удивлением. И мы чувствовали эту непонятную, но очень и очень мощную связь. Мне захотелось выдрать ребёнка из рук уборщицы и сильно-сильно прижать малыша к груди. Я не знаю, как объяснить это безумное желание, эти мощные порывы взять своё. Просто невероятно.

Моя кровь. Определенно. В этом крохотном человечке шипит и пенится кровь Большаковых.

— Дай сюда. — С вселенской жадностью выдрал из рук уборщицы ребенка, чуть пальцы ей не оторвал. Прижал к груди. Тепло… Такое родное, такое блаженное. Не объяснимое, ни с чем не сравнимое тепло!

— Как тебя зовут? — взглянул мальцу в широко распахнутые глазёнки, погладил по волосам, по щекам, махом стирая слезки. Очень хотелось поцеловать ребёнка, как собственного сына, и разрыдаться от того, что вижу, от того, что не могу поверить, но это так. Этот малыш — мой. На все сто процентов. И даже больше. Но как такое возможно?

— Дениска я. — Глотая буквы. — Демидов. В тесть пладеда.

Я вовремя успел сесть на диван. Еще бы чуть-чуть, и я… мёртвой статуей свалился бы на пол, держа на руках свою маленькую идентичную копию.

Нет. Не копию.

А своего… сына.

Я в этом абсолютно уверен.

Если ошибаюсь — быть мне нищим неудачником до самой смерти.

***

Что?

Неужели правда?

Каак? Ну как это млять возможно?!

— Демидову сюда! Срочно!!! — заорал в динамик телефона, так громко, что стёкла на окнах задребезжали.

Я не верил своим глазам. Я смотрел на ребенка и видел свою копию. Детскую. Волосы, такой же длины, такая же прическа. Идентичный цвет. Глаза один в один. Если взять мое детское фото и поставить его рядом с малым — ощущение такое, словно я вернулся в прошлое. Словно меня, когда я был ребенком, клонировали.

Вот я влип. Вот попал! Это ж надо такое. Что я наделал? Что я, бл*ть утырок недоделанный наделал? Он ведь мой. Мой, мой, моооой! Только слепой не понял бы этот ошеломительный факт. А Демидова? Боже. Я ей не верил. Я её с грязью мешал. Четыре года. Господи. Какой кошмар. Я не человек. Сейчас мне настолько херово, что хочется лупить себя по лицу, пальцы в кровь ломать, с разбегу биться головой об стены.

Лиля, бледная, как смерть, испуганная до одышки, она ворвалась ко мне в кабинет и начала отрицать наше родство, общаясь со мной на «вы». Естественно, будет отрицать, после того, как я с ней обошёлся — не лучше, чем с беспризорной, назойливой псиной.

Она так и не позволила мне сделать тест на отцовство. Убежала, громко хлопнув дверью. И ладно. Я сам его сделаю. Пока мне на всё насрать. Я в полном шоке. Когда они исчезли за дверью, я приглушил стресс двумя рюмками коньяка. Хохотал и рыдал одновременно от собственной тупости.

Это ж надо было так лохануться. Столько лет прошло. Ну, Большаков, ну ты конченный лох, который достоин получить всемирную премию: «Самый лучший кретин года».

Как странно, но этот мальчик, он больше меня не боялся. Он сидел у меня на коленях и с любопытством рассматривал моё лицо. Мне кажется, он тоже понял, кто я на самом деле такой, несмотря на то, что Демидова рассказала пацану занимательную байку, о том, что его папочку раздавила мусоровозка.

Ха, Цветочек! Очень смешно. Ты, детка, само остроумие.

Её дерзость меня выбесила. Ведь меня тоже можно понять. Я не знал. Врачи ведь… сказали. В любом случае, теперь я хочу заново обследоваться и немедленно сделать этот проклятый тест ДНК.

Она не позволила. Я её прекрасно понимаю. Но я не успокоюсь, пока не стану нормально дышать, пока не выясню правду. Если она против — сделаю это через силу.

Не прошло и часа, как я, подняв на уши своих людей, распорядился выяснить о Демидовой всё. Вплоть до того, сколько она раз в день, во время работы в компании, отлучается по нужде.

Ночь не спал. Пил и курил до чёртиков. А на следующий день, я наведался в сад, в котором числился Дениска, и забрал малыша в клинику, для сдачи материала. Наёмники доложили, что видели, как утром Демидова отвела сына в сад, поэтому я не стал медлить. Как ни странно, малой меня узнал. Ещё вчера, я успел шепнуть крохе на ухо, мол я — твой папа. А твоя мама просто ошиблась историей.

Демидова будет в ярости, иначе никак. Скажу, своим охранникам, чтобы немедленно забрали Лилию из дома и отвезли ко мне в пентхаус. Но что-то пошло не так. Тупоголовые бездари её потеряли. А когда нашли, на неё было страшно смотреть. Чёрт. И снова обстоятельства сложились не в лучшую сторону. Получилось так, что я практически довёл девушку до инфаркта. Не хотел. Сам пребывал в длительном аффекте. Ничего перед собой не видел, ни о чем, кроме сына, не думал. А потом, мне позвонили. И я, лишился чувств. Да, свалился мертвым мешком прямо на выходе из платной клиники, где мы с мальчиком сдали тот чёртов тест. Голова резко закружилась, взорвалась страшной болью, как будто её нашпиговали гвоздями и порохом. А очнулся уже в больнице, с иголкой в вене. В той самой, куда забрали Лили после обморока и нервного истощения.

Почему, спрашивается, я потерял сознание как трусливая баба?

Потому что мне сообщили, что Лиля беременна. Диагноз — угроза выкидыша.

***

Если бы не литры успокоительных, что вливали в меня несколько часов подряд через капельницу, я бы наверно сдох от череды бесконечных стрессов. Сначала, увидев слабенькую Лилию, лежащую в соседней палате, я, как обычно, вспылил. Не смог пока ещё принять тот факт, что с моей хронической проблемой, в отношении бесплодия, покончено. Раз и навсегда. Наговорил ей глупостей, но потом извинился. В любом случае, я ждал результатов теста. Если они окажутся положительными… тогда я, стоя на коленях, признаю себя всемирно заслуженным уродом и сделаю всё возможное и невозможное, чтобы Цветочек меня простила. Честно, будь я на её месте, я бы не простил. Но у этой малышки невероятно доброе сердце. Стыдно признаться, но я пользовался её добротой, её светлой душой, как чёрт питался этой сладкой, незамаранной ничем плохим энергетикой. Это меня и привлекало в крошке. Я питался её нежной аурой. Как окаянный. Именно поэтому мне всегда было охренительно мало моей светлой девочки. Поэтому я её и бросил, три года назад. Потому что думал, что выпью до дна. Испорчу, уничтожу, разгрызу на кусочки. И у меня в башке вертелись тысячи причин превратить в ничто наши отношения. Две из них — это: её предательство и желание надо мной поглумиться, завладев моими деньгами, соврав, что Дениска — мой ребёнок (как я тогда думал) и то, что я начинаю влюбляться в крошку, что противоречит моим принципам, моей гордыне. Ибо жил, придерживаясь некого личного кредо: «Кто в тебя плюнет хоть раз, сам же в этой слюне и утонет». Большаковы себя не на помойке растили.

Но, бл*ть, как же я ошибся в отношении Лилии. А ведь внутренний голос кричал: «Она не такая! Не делай ей больно!». Но я забил. После горького опыта прошлого уже ни во что не верил. Особенно, когда вспоминал третью жену. Меня аж корёжило всего, а из рта сочилась пена. Так вот и жил. Абсолютной ненавистью ко всем женщинам. Но узнав сумасшедшую истину, понял, насколько сильно облажался. В пору было бы услышать внутренний голос ангела и не швырять всех баб под одну гребёнку. Нет. Нет мне прощения. Я полное ничтожество. Надменная, эгоистичная, всевластная мразь. Я в этом убедился. И больше не стал считать себя крутым, всемогущим богом. В день, когда получил результаты теста на отцовство, я похоронил своё величье под грязным плинтусом, в крысином дерьме.

Передо мной лежали две бумажки, заверенные печатями. Мои глаза стали вдруг не моими.

Мать твою! Как такое возможно?!

Не. Может. Быть.

Денис мой сын. Это подтвердилось в 99,9 %.

Первый документ — тест на отцовство. Второй — заключение о том, что да, я здоров. И каким именно образом исцелился, никто не мог найти этому феномену логическое объяснение.

Скорей всего, дело и правда в той моче, что я жрал в Тибете. А может, в женщине? Той самой, что была послана мне судьбой? Проблема не в бракованном члене, а в дурной голове. Что запретила организму дать добро на потомство от того, кого на самом деле искренне не любишь. Подсознательно не принимаешь как свою вторую половинку, как хранительницу домашнего очага. А женишься просто потому, что надо. Что так положено по статусу, что время тикает, а наследников для крупной империи всё нет и нет.

Я их сожрал. Порвал на куски проклятые бумажки и затолкал себе в глотку.

Жрал, рыдал, бил себя кулаком по груди. Выл, словно трусливая скотина, повторяя одно и тоже, одно и тоже:

Кретин! Кретин! Кретин! Кретиииин!

Ты столько зла ей причинил. Ты убил её морально.

Ты конченый, конченый идиот! Мразь. Нелюдь. Чудовище.

Нет тебе прощения. Только вечный огонь. В кошмарном аду.

Тот секс на курорте. Много боли. Очень много для девушки у которой я был первым мужчиной. Боль от слов, когда я ранил её снова и снова на работе, когда она пыталась доказать, что Дениска — мой. И, наконец, полный игнор во время беременности, во время первых лет жизни малыша. Уже молчу про тот день, когда кроху украли.

Бляяяяя ***ть!

Я чудовище.

Я действительно самое жуткое и конченное чудовище на всём белом свете.

***

Я не надеюсь, что она меня простит. Это нереально. Я просто хочу загладить свою вину. Я дам ей все, что могу дать. Деньги, недвижимость, беззаботную от финансов жизнь. Ей и нашим детям. Если она меня не простит, я просто уйду. Приму её волю и исчезну, оставшись ни с чем. Я завещаю ей все своё состояние, все свои счета в банке. А сам, просто уйду. Не знаю куда. Не знаю, что буду делать. Жить вообще больше не хочется после всего того, через что я прошел и через что заставил пройти её.

Я попытался поговорить с Лилией, когда её выписали, и я отвёз малышку к себе домой. Но она не приняла моих извинений, сказала, будет лучше если мы навсегда расстанемся. Конечно, она права. Что ж, если я хочу сделать её по-настоящему счастливой — я её просто отпущу. Не буду надоедать скандалами. Но, как бы то ни было… я буду всегда рядом. В тени. Я буду наблюдать за ними. Оберегать. Но так, чтобы они не знали. Да. Это правильно. Пусть будет так.

Я напился до чёртиков и отключился, прямо на полу, как собака, на коврике у входной двери, о который вытирают ноги. Что ж, там мне и место.

Все. Я морально опустошён. Я сломался. Я понял, что я — хуже дерьма.

Поэтому, я решил просто уйти. Оставить всё и всех, и уйти. Оставить Лили все свои деньги, жильё, компанию, в конце концов, пусть она станет новым владельцем и у нее это прекрасно получится. Я верю в свою крошку. Она умница. Не сломалась. Как бы я её не ломал. Добилась невероятных высот, в отличии от меня, зазнавшегося, ленивого у*бка, что полжизни то и делал, что развлекался, транжирил деньги отца, купался в славе и богатстве, задницу лишний раз не оторвал от трона, чтобы попытаться добиться что-то самому.

А Лили молодец. Такие сильные женщины заслуживают бесконечного уважения. Поэтому я уверен, что она будет управлять моей компанией намного лучше меня. А после, ей будут управлять наши дети.

Ну а я… я начну жизнь с нуля. В какой-нибудь сельской глуши. Буду расплачиваться за ошибки прошлого. Ради тебя, Лилия. В наказание за то, что обидел и разорвал твою чистую, светлую душу на куски.

***

Глухая ночь. Ни души в округе. Могильную тишину нарушает бешеный рык урчащего на максимум двигателя. Я гнал по безлюдным улицам, быть может, в последний раз. С рассветом решил бросить тачку на вокзале, купить билет в какую-нибудь глушь и исчезнуть навсегда. Как Большаков. Кирилл Большаков — успешный бизнесмен, завидный холостяк и любимец всех сливок общества. Исчезнуть как он. И остаться никем.

Закидывался виски, выкручивая руль то вправо, то влево на крутых, резких поворотах. И рыдал. Потому что перед глазами видел её лицо. В слезах. Полное боли. Бледное, истощенное. С огромными синяками под глазами. В момент, когда брал её в первый раз. А она хныкала, сопротивлялась, истошно кричала. Этот крик до сих пор резал мой слух. Словно она сидела рядом. И кричала, кричала, кричала. Когда я рвал её плоть изнутри, калечил её нежное сердце глубокими, вечными шрамами, пил её чистое, светлое дыхание, уничтожал её морально.

Потом видел лицо Лилии, когда она прибежала ко мне просить помощи. А я… У меня на у меня был один лишь секс. И плевать на проблемы девушки. Плевать на то, что те твари, притворившиеся божьими одуванчиками, едва не убили нашего ребенка, списав малыша на органы.

Жму на педаль газа до упора. Ещё один глоток крепкого виски. Ещё один всхлип и мысленный вой в пустоту. Бл*ть. Как же мне херово.

Опасный, обрывистый поворот. Но я его не замечаю. Слишком поздно.

Удар!12727c

Сильный. Очень сильный. В ушах свист. Голова кругом. Мир проваливается в страшную бездну и мышцы охватывает адская боль… Иглами пронзившая каждый нерв в теле.

Холод.

Сумасшедший, кошмарный холод.

А потом конец.

Становится трудно дышать.

Вода.

Откуда тут взялась вода?! Она засасывает меня в воронку смерти. Я понимаю, что я беспомощный кретин, что ремень безопасности заело, а вода практически полностью затопила собой кабину автомобиля.

Я тону.

Я иду ко дну.

Возможно, это к лучшему.

Лилия. Мой Цветочек.

Как же сильно я тебя люблю.

Прости. За всё.

Знаю, это невозможно.

Хотя бы выполнил мою последнюю просьбу.

Просто будь счастлива.

И забудь ту боль.

Что я тебе причинил.

Навсегда.

А я искуплю свои грехи.

В аду. Обещаю.