Глава 29

Он, как и в прошлый раз, берёт инициативу в поцелуе на себя. Феноменально быстро скидывает пиджак, расстёгивает пуговицы на своей гладкой, белоснежной рубашке. С удовольствием ощущаю его голую кожу под пальцами и наслаждаюсь прикосновениями. Все, что было до, резко становится неважно, губы Андрея льнут к моим, а после спускаются к шее, ключицам, рука тянет лиф платья вниз, обнажая мою грудь. Удивительно нежный поцелуй, идущий вразрез со всем, что Андрей обычно делает со мной, вышибает из меня дрожащий вздох. Хочется спрятать в его волосах пальцы и, не сдерживаясь, гладить затылок или тянуть за пряди. Мы поддаемся эмоциям и ощущениям, наслаждаясь друг другом. Андрей резко подхватывает меня под попу и несет в темноте коридора. – Боже, сколько раз я представлял, как поцелую тебя здесь, – за ласками я и не заметила, что мы уже оказались в его бывшей комнате, – как уложу на свою кровать, – Андрей, аккуратно доносит до своей двуспалки и кладет поверх покрывала; в комнате темно, лишь свет уличных фонарей и яркая луна освещают наши силуэты, – и буду любить. Он осторожно расстегивает молнию моего платья, снимает его с меня и оставляет в одном лишь нижнем белье. – Как же ты красива! Мои глаза привыкли к темноте, и я уже вижу яснее. Даже могу различить блекс его восхищенных глаз. Признания вкупе с комплиментами окрыляют и будоражат одновременно, ведь я никогда не подозревала о его чувствах. Он укладывает меня на спину и нависает надо мной, жадно пожирая меня глазами. – Я знаю, что пожалею… вновь… но это не в моей власти! С этими словами он наклоняется ко мне и происходит волшебство. Мне сносит голову от ощущения близости с ним, его ласк. Прикрываю от удовольствия глаза, меня ведет от этого мужчины, я вновь в его плену ощущаю себя счастливой. Его поцелуи и ласки доводят до исступления, он, как умелый дирижёр, управляет мной и моим телом, как своим оркестром. Еле оторвавшись от меня, он избавляется от остатков одежды и, оставшись в одних боксерах, с хищным оскалом надвигается на меня вновь. Его ладонь мягко опускается на мою грудь и сжимает сосок через кружевное белье. Чтобы сдержать стон, кусаю себя за руку. – Алёна, я хочу слышать тебя, понимать… – с каждым словом его поцелуи опускаются все ниже. И вот уже его губы на уровне моего пупка, язык нагло проникает в него, меня трясет и мурашками покрывается тело. – Андрей, ты… – не в силах совладать с эмоциями, часто дышу, – ты что делаешь? – Сегодня я делаю что хочу, а ты лежи, я воплощу в реальность все свои фантазии с тобой. Его слова действуют на меня как наркотик. Я расслабляюсь и обещаю себе, что не буду его останавливать больше. Он как будто бы принял мое согласие и приподнялся надо мной. Заглядывая в глаза, произносит: – Ты доверяешь мне? Прикрываю глаза, отвечая тем самым на его вопрос. – Боже, Алена, ты меня с ума сведешь! – надрывно произносит и целует в губы, как всегда жадно и испепеляюще. А после, неожиданно встав с кровати, подходит к шкафу и достает оттуда ремень. Я лишь наблюдаю за ним через прикрытые веки. Андрей возвращается, поднимает мои руки вверх и ремнем крепит их за запястья к изголовью кровати. А после, привстав, любуется открывшимся ему видом. – Да, именно так я хотел тебя в первый раз, уверенную, неприступную и такую желанную. Хотел укротить, связать и сделать своей. – Ну, так чего ты ждешь? – мой взгляд опускается от его лица вниз, на яростно выпирающий из боксеров бугор. – Я хочу тебя, и этот стояк меня жутко бесит. Знаешь, стоит тебе появиться в поле зрения, как он сразу возникает. Смешок срывается с моих уст. Для меня испытывать ощущения хоть какой-то власти над этим мужчиной в новинку, но как же это сладко! – Ты… ты поэтому меня избегал? – задаю самый волнующий меня вопрос. – Да, с самого первого дня моего возвращения мне бошку сносило от понимания, что ты рядом, стоит только протянуть руку, но я не мог. – А сейчас? – несмотря на страх, все же задаю ему этот вопрос. – Сейчас я не в силах сдержаться. Он наклоняется и прикасается губами к моим ногам, чередует свои ласки, как перышком проводя вверх по второй ноге подушечками пальцев. (Вот тут надо переделать мне кажется, или я плохо уже соображаю или концовка сложная) Глаза мои прикрыты, и все лишь на уровне ощущений. Наслаждаюсь его нежными, едва ощутимыми прикосновениями, от которых внизу живота скапливается горячее напряжение. И с каждой секундой оно неумолимо распространяется по всему телу. Андрей, подобно коварному змею заманивает меня в свою игру, провоцируя желать более ощутимых ласк. Но вместо этого он лишь дразнит, вынуждая трепетать во мне каждую клеточку, а тело покрываться чувственными мурашками. Внизу живота уже разгорелся пожар, который расплавил все мои барьеры, и устремился раскаленной лавой прорываясь наружу. Не выдерживаю и развожу колени в стороны. – Хорошая девочка, – шепчет Андрей целуя меня поверх трусиков, – а хорошим девочкам я привык доставлять удовольствие, – с этими словами он сантиметр за сантиметром снимает с меня белье, не оставляя без внимания жаждущую его мужественных губ кожу. С жадностью покрывая меня поцелуями, Андрей намерен свести меня с ума. И прямо сейчас я действительно схожу с ума, сгорая в его власти, задыхающаяся стонами и привязанная к изголовью кровати. Я так уязвима, но от этого возбуждаюсь лишь сильнее. Меня трясет, я жажду большего. Поддавшись бедрами вперед, я выпрашиваю всего, что мне обещают его губы, но Андрей лишь смеется, позволяя горячему порыву дыхания прокатиться по коже невидимой вибрацией. Не торопясь, продолжая мучить меня, он избавляется от трусиков, после чего я всхлипываю, ощутив его умелые пальцы на самой чувствительной точке. Закусываю нижнюю губу, и выгибаясь от остроты ощущений, когда он проводит пальцами между моих ног и удовлетворенно хрипит: – Мокрая – значит, хочешь меня… Я сильнее развожу ноги, отвечая согласием на его слова. Нежно целуя внутреннюю поверхность моих бедер, он вдруг прикасается чем-то теплым и шероховатым к самому сокровенному месту. Андрей совершает то, о чем я мечтала в своих самых откровенных фантазиях. – О боже, – срывается с моих уст, – ты исполняешь мои мечты… Неожиданно Андрей отвечает: – Эту ночь ты не забудешь никогда. Выдыхает мне прямо в лоно, посылая теплый ветерок внутрь, от того заставляя трепетать все тело. Он ласкает меня языком по кругу, вызывая сладкую агонию. Мягкие прикосновения посылают лучи удовольствия в каждую клеточку, как самый нежный и приятный массаж на свете. Начинает кружиться голова, пальцы на ногах поджимаются. Что он творит сом мной? Меня трясет, глаза закатываются, я брыкаюсь, извиваюсь, но Андрей не позволяет мне отклониться и держит крепко за ягодицы, сжимая их и усиливая эффект от своих ласк. Дыхание учащается, стоны срываются, но Андрей не останавливается. Волны удовольствия, одна слаще другой, обрушиваются на меня с бешеной силой, накатываясь, увеличиваясь и разом снимая напряжение, уступая место приятному опустошению, напоминающему состояние опьянения. – Ты сладко кончаешь, – когда прихожу в себя, Андрей шепчет мне на ухо, – а еще ты вкусная, как никто другой, – и с этими словами сразу входит в меня одним движением, на полную длину. А я готова к этому, более того, я этого жажду, чтобы грубее и напористее он врывался в мое тело, таранил, и делал своей. – Ты моя, – еще толчок, – моя, слышишь, – еще, и еще, и еще раз… – Да! Да! – неосознанно отвечаю ему, находясь на пике сладких ощущений, мое тело пробивает ток до кончиков ногтей, живот сжимается в предвкушении оргазма … Напряжение нарастает, расходясь по телу, рефлексы руководят мной, я сжимаюсь, а после вновь приятная волна томления растекается по телу, и я вновь впадаю в бессознательное состояние эйфории. Я не считала, сколько раз за ночь и каким способом Андрей довел меня до исступления, но сейчас уже утро, а мы еще не спим. Андрей как безумный раз за разом продолжает возбуждать меня, вознося меня каждый раз до небес. Я удостоверилась, что этот мужчина любит меня по-настоящему, так же крепко, как и я его. Он шептал мне на ушко слова любви, о которых я могла только мечтать. Такого в жизни не бывает, но со мной это случилось. Я одновременно испытываю весь спектр чувств: от восторга и умиления до ликования и эйфории. Примерно так же я себя чувствовала, когда мне впервые дали на руки моего Никиту после родов. Это истинное счастье, чистое, упоительное и полноценное. И вот сейчас я прижалась к нему с просьбой остановиться, я уже вся выдохлась и хочу просто насладиться его объятиями. – Возможно, мой вопрос прозвучит глупо… но когда ты полюбил меня? – от стеснения не знаю, куда деваться, и прячу лицо у него на груди. Андрей гладит меня по волосам, пропуская пряди между пальцами. – Не знаю, думаю, сразу после возвращения из Европы. – Это когда не узнал меня на пороге квартиры? – немного высовываюсь из своей «конуры». – Вот же любопытный нос. – Он указательным пальцем дотрагивается до кончика моего носа и, улыбаясь, произносит: – Думаю, это произошло постепенно. Я всегда искал ту, которая будет со мной не только из-за денег, но полюбит меня по-настоящему. Красивую, умную, самодостаточную, которой не лень будет приготовить мне завтрак и ужин, улыбнуться лишний раз. От которой я не захочу уходить на работу, но к которой я буду стремиться после. Когда я вернулся из Европы, меня встретила уверенная в себе, красивая девушка с идеальной фигурой, к которой меня нещадно тянуло. А потом я узнал тебя поближе. Думаю, тогда все и произошло окончательно. А теперь спи давай, хоть немного, но поспать можно. Я и сама чувствовала себя изрядно уставшей, хоть усталость была и приятная, но все же в сон тянуло. Я обняла его, прижалась сильнее и прикрыла глаза. Это будет мой самый сладкий сон. Он меня любит, как и я его. В постели мы идеально подходим друг другу, мой сыночек любит его как своего отца. Все сложилось именно так, как должно быть. А то, что, по его словам, он не может быть со мной из-за чего-то, то… мы все преодолеем, вместе нам ничего не будет страшно. Но, видно, так думаю только я. Потому что, когда я проснулась, Андрея рядом уже не было. Он оставил записку, содержимое которой повергло меня в шок. «Алена, я люблю тебя. Но… есть одно большое «но»… Я решил изложить все на листке бумаги, чтобы ты, перечитывая, попробовала меня понять…» Глава 30 – «Алена, я люблю тебя. Но… есть одно большое «но»… Я решил изложить все на листке бумаги, чтобы ты, перечитывая, попробовала меня понять…» Вот дебил! – комментирует Жанна, отрываясь от листка бумаги и переводя возмущенный взгляд на меня. – Он времена попутал или как?! В девятнадцатом веке, что ли, живем?! – Читай дальше, – махнув рукой, обреченно заворачиваюсь в теплое одеяло. – Я эти строки уже выучила наизусть. Приехала к подруге, потому что мне просто некуда пойти, не с кем поговорить. Мне так плохо, кажется, я сейчас свихнусь просто! За что мне это?! – Козел! – все же не оставляет без своего комментария и продолжает читать: – «Я должен сначала извиниться перед тобой за свое поведение на этапе нашего знакомства. Был дураком…» Ой, как будто сейчас изменился, им и остался, – не выдерживает подруга и продолжает дальше читать: – «Изначально повел себя как эгоистичный подросток…» Ты недалеко ушел от того времени, – вновь вставляет Жанна. – «…Поэтому прости. Второе, ты спросила, когда я в тебя влюбился, так вот, я слукавил. Я влюбился в тебя с первого взгляда, тогда, на пороге квартиры, когда ты открыла мне дверь. Мне словно под дых дали. Кажется, я на мгновенье даже перестал дышать…» Вот сукин сын, а писать-то умеет! – возмущается подруга и, отпив из стакана воды, продолжает: – «Ты словно сошла с обложки журнала. И когда ты объяснила, кто ты, я получил еще один удар по самолюбию. Я не мог поверить, что та девчонка, которая приехала из деревни, превратилась в такую красавицу. Твой надменный взгляд поразил меня. На меня еще никто так не смотрел. Впервые в жизни я растерялся из-за девушки, не понимая, как себя вести, буквально оторопел». Да уж, писать он умеет явно лучше, чем говорить. Так, не кисни, подруга, сейчас узнаем, что этот хрен скрывает, так, где я остановилась?.. – Жанна вертит лист бумаги, просматривая текст с обеих сторон. – Да, – обреченно отвечаю ей, а сама думаю, как же я так прожила все это время. Совсем не подозревая ни о чем. – Так-с, продолжим… «А еще я ясно читал в твоих глазах ненависть. Все время пути от дома Жанны я думал о тебе. Мне жутко захотелось сделать тебя своей, сломить, подчинить себе, но было одно большое «но»… БРАТ. И я решил все оставить как есть, подогревать твою ненависть и ненавидеть в ответ. А когда увидел, как Володя заботится о тебе, то определился окончательно. Всю ночь после возвращения я думал о тебе, мыслил найти все твои недостатки и, подчеркивая их, издеваться и впредь. Но ты… ты была идеальна и как жена, и как студентка, и как домохозяйка. И это жутко раздражало и манило одновременно. Мои чувства не поддавались разуму. Меня тянуло к тебе. В какой-то из дней я понял, что завидую брату. Да. Вот так просто меня поглотило чувство зависти его счастью. Он всегда был в настроении. Ночью занимался с тобой любовью, а утром, счастливый, уходил на работу. А я не высыпался, бесился и нервничал из-за этого. На днюху Жанны пошел только из-за тебя». Ха! Как будто бы мы этого не знали! – иронизирует подруга. – О чем ты! Да мы обе даже не догадывались! – Ну, говори за себя. Я-то уже подозревала. Забыла, как он расспрашивал о наших,– подруга делает в воздухе кавычки пальцами, – прогулках, интересах и увлечениях. Я сразу заподозрила. Но было некогда анализировать, маниакальное желание отметить днюху в клубе было важнее. Эх… были времена, – с какой-то долей сожаления вспоминает подруга, а после вновь приступает к чтению: – «Боялся, что может что-то произойти. А в клубе мы внезапно оказались так близки, меня будто током пронзило, еле удержался от того, чтобы не сделать тебя своей уже там, только то, что ты от меня отскочила как ошпаренная, привело меня в чувство. А после, когда понял, что у вас с братом скучный секс, хотел тебе показать, каким он бывает… Не знаю, что мной руководило: желание познать тебя и, насытившись, искоренить свои мысли о тебе или эгоистичная уверенность в том, что, попробовав со мной, ты не захочешь возвращаться к Володе… Но тут уже Жанна помешала. А когда ты сказала, что ты не для меня, мне крышу сорвало. Тогда я специально выбрал девушку, хоть немного похожую на тебя, и приволок к нам в квартиру. Уже думал, чокнусь, но слова Жанны отрезвили меня. Я о том, что она считала Вову твоим отцом. Получалось, что ты его так представила ей, а вовсе не мужем. Обида за единственного брата взяла верх. Привела разум в порядок. Напомнила мне, кто я , а кто ты. Вова заменил мне отца и мать, и я не имел права желать его жену. Мне крышу рвало оттого, что не могу быть с тобой. Вначале пытался заменить тебя – спал только с блондинками. И каждый раз было разочарование, что не ты со мной. А потом я перестал выбирать блондинок. Со многими спал, лишь бы не была белокурая. И каждый раз думал, что это Бог меня так наказывает за что-то, что я, уже будучи мужчиной, влюбился в первый раз, да еще и в жену своего старшего брата, который был мне как отец, мать и вообще все! Я боготворил Володю. Еще до знакомства с тобой у него начались проблемы с печенью. Врачи говорили, что потребуется операция, нужен донор, мне как раз восемнадцать стукнуло, я сразу написал согласие на донорство. И хоть он отказывался, я был непреклонен. У меня, кроме него, никого не было в жизни. Мы были друг за друга, одни против всего мира. Он из кожи вон лез, чтоб меня вырастить, толком не мог личную жизнь устроить, я всем ему обязан был, понимаешь? Но вскоре лечение дало свои плоды, и пересадка не понадобилась. Это я описываю тебе для того, чтобы ты понимала, как мне был дорог брат до твоего появления в нашей жизни». Ничего себе, – вновь комментирует Жанна, но, надолго не отвлекаясь, продолжает вновь вслух читать: «Я понимал, что виноват. Как я вообще посмел хотеть его жену! Понимаешь?! И с тех пор начался мой ад на земле. С каждым днём мои чувства крепли. Я видел твою заботу о Володе, и это причиняло мне неимоверную боль. И я уехал, в этот раз в Италию. Разумом я все понимал, но чувства внутри меня душили. Я уже не мог их удерживать, скрывать, понимаешь? Я должен был ему рассказать, не знаю для чего, но должен был. Приехал, вызвонил его. Мы встретились в баре. Я не пил, потому что иначе забыл бы все напрочь, сказал все на трезвую голову! Ты представляешь, как я его предал? Человека, которого любил как брата, как отца. Он мне так и сказал, что я вонзил ему нож в спину. Что он мог ожидать такое от кого угодно, но только не от меня. И он заставил поклясться, что я никогда не подойду к тебе и не признаюсь в чувствах. Никогда не попытаюсь сделать своей. И я поклялся, поклялся, что не отберу у него тебя и никогда не буду с тобой рядом, поэтому уехал. Не показывался на глаза, но меня ломало. И я возвращался и следил за тобой как маньяк. Смотрел твои репетиции в танцевальном зале. Вначале – как ты тренируешься сама, потом – как учишь деток. Мне пришлось поклясться смертью родителей, что сдержу слово. Я молил его, просил… Черт побери, я даже заплакал впервые тогда. Умолял дать мне шанс сказать тебе. Может, получив отказ, успокоился бы хоть немного. Но он отказал. Заявил, что жить не будет тогда, потому что очень сильно любит тебя. И я сдался. Я не мог взять на себе еще и его смерть. Мама умерла, рожая меня, отец спился из-за ее потери и тоже умер. Я не мог стать причиной еще и смерти брата, понимаешь?! Он мне тогда сказал, что я родился, чтобы погубить всю нашу семью. Черт, это было больно слышать. Вот тогда я напился как никогда. Вернее, мы вместе накидались так, что я не понимал, где я и что делаю. На следующий день, под вечер, я очнулся в своей гостинице с ужасной головной болью. Не помню, как вернулся. Мне сказали, что привез меня мой брат. После этого я окончательно уехал из страны и даже если возвращался, то не сообщал ему. Просто порой видел тебя, немного утолял свою жажду, как ненормальный, и уезжал обратно. Ты не представляешь, как мне было больно, когда я узнал, что у вас теперь ребенок. Для меня мир рухнул! И если я и помышлял хоть чуть-чуть, в мечтах, что заберу тебя к себе, то, когда появился ребенок, я понял, что сломаю еще одну жизнь, если поступлю так эгоистично. Думал завести в Европе семью, ребенка…» Какого хрена?! – возмущается Жанна, а мое сердце вновь пропускает удар, от этих слов. От страха, что у него там жена и ребенок остались. И я ему любовницей стала, а где-то там его ждет другая, законная супруга. – Читай дальше, – спешу стереть с лица непрошеные слезы. – «Но я не смог. Не захотел портить ничью жизнь, ведь никто меня не цеплял, даже не интересовал». Я вновь выдохнула, впрочем, как и подруга. Эгоистично, но мне стало легче от известия, что Андрей был одинок. Но противный червячок внутри не переставал зудень. Ведь Вовы больше нет. – А что теперь-то не так? – будто прочитав мои мысли, спрашивает вслух Жанна. – Это дальше, – обреченно выдыхаю. И Жанна продолжает: – «Признаюсь, поначалу я старался возненавидеть тебя за то, что, лишь только пришла весть о кончине брата, первая мысль была о тебе и о том, что ты теперь свободна. "Путь открыт, Алена свободна!" – звучала мысль в голове. Это было так эгоистично по отношению к брату. Ведь я любил и уважал его. Но из-за тебя мои чувства вдруг изменились и я ощущал и не выносил его как соперника за любовь той, которую желал всем сердцем. И потом этого его письмо с напоминанием… Ах, да, я же тебе не говорил… Перед смертью Вова написал мне письмо, его мне вручили перед оглашением завещания. Там он мне напомнил о моем обещании не говорить тебе о своих чувствах и вообще не подходить к тебе. ДАЖЕ ПОСЛЕ СМЕРТИ, зная, что он умирает, мой брат запретил мне признаваться тебе. Я не представляю степень его обиды и разочарования мной…» Так, стоп. А как же завещание, что вы должны жить под одной крышей? – вслух произносит Жанна, в очередной раз возмущаясь. Я вновь указываю на листок в ее руках, тогда она опять опускает взгляд на письмо, желая прочитать дальнейшие объяснения: – «Его условие о полугодии под одной крышей… Думаю, это была его месть. Он знал, что меня корежит от желания протянуть руку и хотя бы дотронуться до тебя. И он нашел способ отомстить. Могу сказать, что его месть удалась. Он сломил меня. И хоть первое время я бухал, чтобы не сорваться к тебе, и приводил баб домой, то после покушений я понял, что все выдержу и приму его наказание, лишь бы ты была жива, и Никита тоже. Я уезжаю сейчас, завершить все свои дела в Европе – это официальная версия для поверенного Вовы. А на самом деле… признаюсь, не вынес такого тесного контакта с тобой. Не смог держаться от тебя подальше, не выполнил условие брата. Боюсь, теперь Никиту могут лишить наследства. Как выяснилось, поверенный брата тоже знает об этом письме Володи. Мне нужно немного времени. Я вернусь, но, пожалуйста, помоги мне. Нам надо продержаться еще немного. Завещание вступит в силу уже через несколько месяцев, мы не должны быть скомпрометированы перед поверенным. Он очень принципиальный человек, Вова знал, к кому обратиться. После вступления в наследство я окончательно уеду и больше не буду мешать вам жить. Эрик будет во всем тебе помогать. Именно поэтому я ввел его в наш бизнес. А я буду продолжать курировать наши дела в Европе. Я должен был с тобой поговорить и объясниться лично, а не писать письма. Но действия Эрика внесли коррективы в мои планы. Хотел приехать домой, поговорить. Но ты уже уехала на вечеринку к Миллеру, в итоге я поспешил за тобой. Но когда увидел, что задумал Эрик, да еще и мужика, который тебя явно хотел, мой мозг перестал здраво мыслить. Прости. Ты так сладко спишь, что решил не будить. У меня важная встреча в Риме сегодня вечером, я не могу ее пропустить, поэтому сейчас уезжаю. Но и оставлять тебя в неведении я тоже больше не хочу. Поэтому – письмо. Прости меня, Алена, за все те обиды, что я тебе нанес. Прости». Жанна вновь поворачивает листок туда и обратно. – И это все?! – она возмущена, и я ее понимаю. Сама поначалу испытывала то же самое. – Вот же козел! Поматросил и бросил, да?! Ты посмотри на него! Ух… прибила бы, честное слово! – нервно измерив комнату шагами, она неожиданно останавливается и садится рядом. – И что ты думаешь теперь делать? А что мне остается? К своему удивлению, я понимаю чувства Андрея. Да и обиду Владимира на брата тоже. Но в чем виновата я? Я никогда бы не ответила Андрею взаимностью, если бы не потеря Вовы и все, что произошло после! Разве могла бы я так поступить?! Получается, он мне тоже не доверял? Возможно, поэтому отдалился? У меня разболелась голова от роя мыслей. Пытаясь вспомнить все, что было у нас с Вовой, последовательность событий и то, что рассказал мне в письме Андрей, единственное, что я поняла: Володя охладел ко мне именно после слов брата. Потому что примерно в это время мы перестали проводить ночи вместе. А после, когда узнали о беременности, так вообще отдалился. – Я не знаю, Жанна. Единственное, что я понимаю, так это то, что должна жить дальше. У меня Никита подрастает. Я уже взрослая женщина, и мне негоже тратить время на слезы по мужчине, который не может со мной быть. – Ох, подруга, – Жанна обнимает меня и прижимает крепче, – с тех пор, как ушел Вова, тебе столько пришлось пережить, да еще и с малышом. Хорошо, Никитка еще мал, ничего не понимает, через что вы прошли, какие угрозы преодолели. Я даже вспоминать это не хочу, надо забыть, как плохой сон, все нападения на нас и попытки убийства. И, признаться, я об этом почти не вспоминаю, лишь взгляды Андрея, его поступки, которые доказывают его чувства ко мне. И вот как мне его сейчас обвинять в трусости или двойственности чувств, когда он готов был жизнь за меня отдать! Но не может переступить через последнюю волю брата… Прошел уже месяц после отъезда Андрея. Я заблокировала его номер после его очередной попытки мне дозвониться и что-то объяснить. Не надо бередить мне душу, давать надежду… Я приняла его выбор, но ворошить прежние раны бессмысленными разговорами не хочу. Если я не вычеркну его из своей жизни, как это сделал он, то не смогу никогда успокоиться. А он… он оставил меня тут, но не отпускает до конца, иначе чем объяснить его желание поговорить со мной, связаться по телефону? А я так не могу! Или мы совершаем грех и переступаем через волю усопшего, или же придерживаемся его, Андрея, одностороннего решения. Ведь когда он покидал меня, то даже не спросил моего мнения… – Андрей должен вернуться к моменту передачи наследства Владимира, – сообщает мне поверенный Вовы. Сегодня я в очередной раз приехала в головной офис, чтобы понемногу входить в курс дел компании мужа. И это сообщение прозвучало для меня как гром среди ясного неба. Ведь я только успокоилась и стараюсь не вспоминать лишний раз об Андрее. Не плачу по ночам, хотя очень хочется. Не жалуюсь никому, хотя так и тянет поговорить , высказаться… И тут опять! Он вновь вторгается в мою жизнь. – Он был там в интересах компании, теперь все филиалы в Европе переданы местным управленцам, и он возвращается домой окончательно, – продолжает он меня шокировать. Это что получается?! Он вновь будет жить с нами?! – Вышло очень удачно, как раз успеем все официально переоформить на него и тебя, а также Никиту. Все бумаги на бизнес, имущество и денежные средства Володи, а также его кредиты, которые, к счастью, не так велики. И что теперь делать?! Как быть?! Может, с девочками все обсудить? Кое-что очень хорошее произошло в моей жизни после отъезда Андрея: мы с Алиной, Элен и Жанной все подружились. И стараемся раз в неделю обязательно встречаться. Порой даже на квартире у Жанны, или у меня дома, или у девчонок. С удивлением обнаружила, что они имеют апартаменты на соседних этажах. Это так удобно! А еще за время его отсутствия я о многом узнала и о многом передумала. Во-первых, я поняла, почему Андрей повез меня на квартиру. В нашем доме стояли камеры. Их установил Владимир еще до смерти. Для чего? Для меня остается загадкой. За кем он хотел следить, кого хотел поймать за руку? Во-вторых, Эрик мне помог это выяснить. А еще он рассказал, что знает о чувствах Андрея ко мне. И что он догадывался еще раньше, когда они общались в Европе, что у Андрея есть какая-то печальная сердечная рана, но он не открывался до конца. А когда уже вернулся на родину и показал свое отношение ко мне, тогда Миллер все и понял. И этот аукцион, и появление Элен у меня в магазине – все это было спланировано, чтобы спровоцировать меня или Андрея на определенные действия. Потому что брат и сестра Миллеры действительно беспокоились об Андрее. Эрик не разделяет чувство вины своего друга. Он считает, что надо жить дальше, ведь чувства не поддаются разуму, и жизнь у нас всего одна, чтобы разменивать ее на все прочее, кроме счастья с любимой. Во время этого диалога Эрик мне показался таким сентиментальным, но я подозреваю, что все это – влияние его Алины. Потому что, когда позже я все же встретилась с Элен, чтобы передать ей очень откровенный и сексуальный комплект нижнего белья, она со мной тоже поделилась, что Эрик тот еще сноб и критик. И что Алина в какой-то степени перевоспитала своего муженька. Вообще, за все время раздумий и встреч семейка Миллеров стала для меня как родная. И это такое новое чувство для меня. Ведь я уже долгое время одна и лишь только Жанну воспринимала как родную. А тут сразу трое новых друзей, которые искренне переживают за меня и Андрея и желают нам счастья. Вот только когда этот упрямец образумится – никто не знает. В скором времени он возвращается домой. И его здесь ждет большой сюрприз.