Глава 31

День возвращения Андрея Я нервничаю как никогда. Не хочу с ним встречаться дома! Но и как избежать этого, не представляю. Единственный выход – уехать на работу, где в присутствии нотариуса нам дадут бумаги на подпись. При чужих людях он не будет со мной говорить о личном. Правда, я не отбрасываю вариант, что и без свидетелей он не заговорит, решив, что в письме уже все объяснил. Не зря же он уехал тогда. Хотя он звонил, но я слишком тяжело переживала его отъезд, мне было так тоскливо и одиноко, штормило самочувствие на физическом уровне, и я не хотела, чтобы он видел, как тяжело я переживаю нашу разлуку. Еще больше унижаться я не хотела. Хватает и того, что я без зазрения совести и соблюдения траура прыгнула к нему в постель, а ведь он родной брат моего мужа! Поэтому заблокировала его. Кляла и себя, и его за то, что допустили все это, что влюбил меня в себя, что доверилась и сама влюбилась… В дни истязаний что только не приходило мне в голову! Наконец однажды Жанна приехала, забрала меня и отвезла в больницу, потому что на мой отсутствующий взгляд пожаловалась Татьяна Викторовна. Даже мой ребенок меня уже не радовал. Вот там мне подруга мозги и вправила. Так как я почти ничего не ела, организм ослаб, и мне прокапали поддерживающие лекарства. Ну и, конечно, большое влияние оказали слова Жанны. Что не должна я из-за мужика забывать о своем ребенке и о себе. Ведь, кроме меня, у сына никого не осталось. И хоть все оставшееся время я держусь и не расслабляюсь, порой, вечером, когда уже все спят, я достаю одну из бутылок Володи и, закурив сигаретку, позволяю себе затосковать по Андрею. Но только до тех пор, пока весь табак не перегорит и не превратится в пепел. Смотрю на мерцающие огоньки и вспоминаю его запах, руки, улыбку. Его жадные поцелуи, объятия. Какой счастливой я была в те моменты, какие эмоции и ощущения переживала! Одинокие слезы катятся из моих глаз, так как я понимаю, что больше это не повторится. Отчего становится еще больнее, хочется скулить, и я допиваю бокал вина, которое обжигает мое горло. Подскакиваю на месте, когда мобильник начинает вибрировать. Воспоминания настигли совсем не вовремя, что я забылась, где нахожусь. – Алло. – Ну что, ты как? – беспокоится обо мне Алина. Она уже третья у меня это спрашивает. До этого мне звонили Жанна и Элен. – Держусь. Сижу в выделенном мне кабинете, изучаю бумаги, но ничего не могу запомнить с тех пор, как Эрик позвонил и сказал, что встретил Андрея в аэропорту. – Да, он мне тоже звонил. А знаешь, что еще он мне сказал? – закидывает удочку подружка, и что-то ее заговорщический тон меня настораживает. – Ты же ради этого и звонишь, давай рассказывай, – с легкостью, которую на самом деле не ощущаю, пытаюсь отшутиться. – Андрей первым делом спросил, где ты и как ты настроена в отношении него… Не могу совладать с эмоциями и поднимаю лицо к потолку, пытаясь сдержать слезу. Ну почему мне все еще так больно?! Мне на физическом уровне плохо, что даже появляется легкая тошнота и пустота в теле. Я молчу, и Алина, приняв это за согласие слушать дальше, продолжает: – Мне кажется, вы уже достаточно настрадались вдали друг от друга. Надеюсь, и он это понял и теперь хочет наладить ваши отношения и наконец быть с тобой. Боюсь даже дать себе возможность мечтать о таком, чтобы после не страдать от разочарования. – Ты забыла, Алина? Я собираюсь замуж, как только закончится траур по Вове! – заявляю категорически. – Все, мне пора готовиться к встрече. Эрик говорил, что они сразу приедут в офис, и нотариус с поверенным уже тут. – Хорошо, дорогая, но я все же помолюсь за вас… – Пока, – скидываю вызов, не желая развивать эту тему. Выдыхаю. Предпринимаю попытки успокоиться, но внутреннее напряжение не отпускает. Обманутые надежды возвращают меня к нестерпимым страданиям, ведь все это время я его ждала. Надеялась, что он все же приедет и скажет, что не может без меня жить. Но за прошедшие месяцы этого так и не произошло. И это ранит до глубины души. И хоть разумом я понимаю, что он мне ничего подобного и не обещал. Это все мои хотелки, как сказала Жанна, когда я однажды, не сдержавшись, все же заплакала у нее на груди. Но… это, наверное, действительно мои желания, но никак не его… но все же… я жаждала его приезда, как жаждет путник в пустыне обнаружить воду. В первый месяц я каждый день, просыпаясь, ждала звонка. Нет, не на телефон, а в дверь. Чтобы он, беспокоясь за меня, не найдя причин блокировки, сорвался с места и примчался убедиться, что со мной все хорошо. Но этого не произошло… А сейчас… мне сделали предложение руки и сердца, буквально неделю назад. И хотя я попросила время подумать, друзьям я не уточняла этого момента. Пусть до него дойдет слух об этом, а это обязательно случится, я знаю. И тогда я точно решу, как мне поступить. А сейчас мне надо успокоиться. Они уже подъезжают, а значит, мне надо собраться и вести себя невозмутимо. Секретарь пригласила меня в большую переговорную, где будет проходить процедура передачи имущества и всех активов Вовы. Про себя проговариваю, как должна себя вести с Андреем… Но все мои барьеры и установки летят к чертям, когда он входит в переговорную, вместе с Эриком. К моему несчастью он сейчас выглядит так, что мне хочется как никогда подойти и обнять его. Он похудел, осунулся, и даже костюм, который должен подчеркивать его идеальную фигуру, смотрится так, как будто покупатель ошибся и выбрал не свой размер. Глаза его тусклые, он смотрит на меня взглядом, от которого идут мурашки по телу. Но не от страха, а от сострадания. Щетина уже вовсе не выглядит легкой небритостью, скорее, неряшливой запущенностью. Под глазами темные круги, и веки опухшие, как после бодуна. Да что он с собой сотворил за эти месяцы в Европе?! Как он может приходить ко мне в таком видом и смотреть мне в глаза? Как будто ему жаль, что он бросил меня! – Алена… – Я выйду, поговорите, пока есть время, – Эрик поспешно выходит из кабинета, и мы остаемся наедине. Не выдержав напряжения, встаю из-за стола и, отвернувшись от Андрея, подхожу к окну. – Не стоило Эрику выходить, – еле слышно произношу, сделав над собой усилие. Горло дерет, еле сдерживаю готовые сорваться слезы. – Я попросил его, – звучит неожиданно близко его ответ, заставляя меня вздрогнуть и обернуться. Андрей, воспользовавшись ситуацией, заключает меня в объятия. Окончательно лишив меня воли. Я буквально обмякла в желанных руках, прижимаюсь к нему сильнее и готова так стоять сотню лет. Господи, как же я скучала по нему! Не сумев совладать с собой, уткнулась носом в его шею и прикрыла глаза. Да, его личный запах и эту туалетную воду я узнаю всегда. – Я не мог приехать, Алена. Я хотел, но… – Итак, все в сборе, – неожиданно в переговорную вошли посторонние, заставляя нас отпустить друг друга, и меня сразу бросило в озноб. А в его объятиях было так тепло… Что он сказал?.. Что не мог приехать? Что-то произошло? Тем временем поверенный Вовы, нотариус, а следом за ними и Эрик, пожимающий плечами и в немом жесте извиняющийся, проходят в переговорную и присаживаются за стол. – Прошу, наследники и опекуны, вы тоже присядьте, – приглашают нас. – Ну что же, давайте уже закончим дела, и вы, и я успокоимся и пойдем по домам. По крайней мере я, в мои-то годы больше надо отдыхать. За это время я это заслужил. Владимир повесил на мои плечи очень тяжелый груз, и я наконец хочу от него освободиться. Андрей смотрит на меня примирительно, а меня всю трясет от волнения и переживаний. Да что же такое! Ручка в руках дергается, толком не могу поставить подпись в нужных местах. – Алена, перестань так нервничать, – Эрик, приблизившись ко мне, шепчет мне тихо, – я уже держу руку на экстренном вызове скорой. Успокойся и поставь подписи. И да, поверь мне, он тебя еще любит, у Андрея была веская причина не возвращаться, поэтому перестань на него сердиться. Думаю, вам просто надо поговорить. Пока на первом комплекте подписанных документов нотариус ставил печати, я бесшумно выдохнула и прикрыла глаза. Я верю словам Эрика. Но тогда значит ли это, что с Андреем у нас еще возможно будущее? Я постаралась взять себя в руки, и оставшееся время пролетело незаметно. – Ну что же, все документы подписаны, бумаги полностью оформлены. Но попрошу вас не расходиться. Оставайтесь на своих местах, я сейчас провожу нотариуса и вернусь к вам. – Думаю, мне тоже следует присоединиться, – Эрик также встает из-за стола и, подмигнув нам, выходит из переговорной. Как только за ними закрывается дверь, Андрей в доли секунды оказывается рядом. – Алена, пожалуйста, выслушай меня. Я не смотрю на него, боясь выдать себя и показать слезы, уже навернувшиеся на глаза. – Я был в смятении, не знал, как поступить… не знал, что делать… как будет правильнее. Поэтому дал себе время на обдумывание. Эти две недели работы, без тебя, в чужой стране, без возможности слышать твой голос и в принципе ощущать твое присутствие, стали для меня невыносимыми. И если я раньше держался от тебя подальше, потому что не знал, как это быть с тобой, спать в одной постели, да просто разговаривать, то теперь я это познал и у меня началась ломка. Я как чертов наркоман, и моим наркотиком оказалась ты. Эрик постоянно вдалбливал мне, что жизнь дана для того, чтобы жить, и, пока мы все тут, мы должны использовать этот шанс. И я понял, что как бы я ни был виноват перед братом, я не могу преодолеть любовь к тебе, тягу, которая до боли выворачивает меня наизнанку. Поэтому я решил вернуться к тебе и быть рядом, если ты позволишь. И уже хотел выезжать к тебе, как меня… арестовали. – Что? – услышав подобное, оборачиваюсь к нему и внимательнее вглядываюсь в его лицо. Так вот почему он так изможден?! По нему видно, что он не в порядке. – За что? Почему? – При загадочных обстоятельствах погиб мой заместитель, – Андрей прикрывает глаза, будто ему сложно вновь возвращаться в те воспоминания, – а накануне я узнал, что он сливает информацию конкурентам, поэтому, встретившись с ним, мы немного повыясняли отношения. К сожалению, тому были свидетели. В общем, тут история долгая. Но главное, что ты должна знать, я не причастен к его смерти. Власти, наконец выяснив это, отпустили меня, и я сразу вернулся домой. И теперь я не намерен уезжать от тебя надолго. Это как будто бы знамение свыше, что я не должен был уезжать и бросать тебя после всего, что было между нами и через что мы уже прошли. Его глаза с надеждой смотрят на меня. Андрей как будто бы ждет от меня ответа. – Алена, ты простишь меня? И согласишься ли теперь быть моей? От переизбытка чувств просто кидаюсь к нему с объятиями. – Никогда не смей больше мне писать письма! Понял? Никогда! Андрей смеется и сильнее прижимает меня к себе. – Обещаю, никаких писем впредь. Будем разговаривать. Вместе… – И вместе принимать судьбоносные решения! Никаких односторонних резких движений. – Боже, Алена… – Андрей, не договорив, наклоняется и припадает к моим губам, жадно целуя, пытаясь насытиться, будоража рой мурашек по коже. Не сдержавшись, со стоном сминает губы, подчиняя меня своей страсти. Его руки блуждают по моему телу, заставляя меня трепетать и вызывая томление внизу живота. Нас охватила обоюдная страсть и дикая тоска друг по другу. Прервав поцелуй, Андрей произносит: – Как же я скучал, – поправляет мои непослушные локоны, которые упали на лицо, нежно заправляя их за уши. – Ты, Алена, врежь мне хорошенько, если я вновь начну нести всякую чушь о том, чтобы держаться от тебя подальше. Этого никак нельзя допустить. Не теперь. – Подождите, – неожиданно мы слышим громкий окрик Эрика. – Да дайте мне пройти. У меня осталась последняя просьба усопшего. И на этом я уйду. Мы переглядываемся. – Присядь, – Андрей принудительно сажает меня вновь в кресло, а сам идет к двери и, открыв ее, пропускает поверенного в переговорную, жестом благодарит Эрика и вновь прикрывает дверь. – Не знаю, что вы тут делали, но позвольте отнять у вас еще пять минут времени, – говоря это, он открывает папку, которую принес с собой. – Вот, оно запечатано, видите? – показывает и разрывает печать. – Владимир попросил передать вам это после того, как вы вступите в права наследства. Все, на этом моя миссия окончена, пожалуйста, возьмите, – он протягивает нам конверт. – Это его последняя просьба. Буквально за день до последнего приступа он написал это. Пожалуйста, Андрей, вручаю вам, но читать вы должны его с Аленой.