Глава 32

– Ну что же, я пойду, – с этими словами мужчина выходит из кабинета, оставляя нас в недоумении. А меня охватывает страх: вдруг там Володя опять напомнил Андрею держаться от меня подальше. – Дай мне, – выхватываю из его рук бумаги и отхожу к окну, желая убедиться, что там не будет подобного. Но когда читаю, перепрыгивая с абзаца на абзац, от неверия в изложенный текст, в то, какие события там описаны, неосознанно делаю шаг назад. Ноги как будто ватные, не держат. Только благодаря усилиям Андрея, поймавшего меня со спины, мне удалось не упасть. – Что случилось? Что там тебя так поразило? Алена! Хочешь, я не буду читать? Оставим все как есть. Проживем в счастливом неведении, слышишь? Я готов на все, лишь бы ты была рядом! Алена! Андрей сажает меня в кресло и становится передо мной на колени. – Алена, посмотри на меня. Медленно перевожу на него взгляд. – Прочитай… – выходит еле слышно, но это все, на что я способна сейчас. –«Дорогая Алена, пишу тебе, потому что, боюсь, сказать уже не смогу. Из-за времени, отведенного мне… и из-за нехватки мужества. Просто не выдержу боль, которую причиню тебе этим. Но и промолчать не могу, зная, что, возможно, ты никогда не узнаешь правды. Три года назад Андрей приезжал ко мне и признался в том, чего я никогда бы не мог себе представить, даже в самом страшном сне. Тогда я почувствовал себя преданным и хотел наказать его за сказанные слова… Но… сейчас… сейчас я понимаю, что был не прав. Что не имел права решать за других такие важные вопросы. Алена, он сказал, что, несмотря на все свои усилия, он не смог преодолеть свои чувства к тебе. И это вовсе не о ненависти к тебе, дорогая. Андрей испытывает к тебе совсем не ненависть и неприязнь, как думала ты, он в тебя влюблен. Да, представь себе такое… Думаю, ты очень удивлена сейчас. А представь, каково было слышать это мне. Мой младший брат, которого я любил как сына, говорит, что влюблен в мою жену и хочет ей признаться в этом, чтобы она сделала выбор, с кем хочет быть! Со мной или с ним! Я подумал вначале, что он шутит. Но когда он посмотрел на меня как на соперника, я осознал, что мой братишка вырос, стал взрослым и теперь хочет женщину. Мою женщину. Я наговорил ему тогда много лишнего. Обвинил в смерти родителей. Хотя разве можно обвинять в этом ребенка?! Но в тот момент я хотел причинить ему боль, схожую хоть долей, хоть сотой частью с той, которую он причинил мне своим заявлением. А после потребовал у него обещания не приближаться к тебе. Да, я один решил, что будет лучше для тебя, меня и Андрея. Я привык принимать решения за всех в своем окружении. И в этом вопросе я поступил так же. В тот вечер мы ужасно напились. Я не помню, когда в последний раз так пил. Думаю, Андрей тоже. Не помню, как вернулся домой, только обрывками всплывают воспоминания, как нес Андрюху на себе, как повалил на диван в гостиной и улегся рядом. А потом произошло то, чего я себе никак не мог даже в страшном сне вообразить! Каким-то образом Андрей пришел в себя ночью и ушел… Мне даже сейчас сложно это писать, но я должен. Под утро, еле продрав глаза и не увидев его рядом, я подумал, что он ушел к себе в гостиницу. Успокоившись на этом, я поплелся в душ. А после него вошел в нашу спальню. На улице светало, и, даже не включая свет, я понял, что два самых моих любимых человека лежат рядом в разных позах, голые. Не надо обладать никакой фантазией, чтобы сложить все в одну картину. Хотел вначале избить его, за то, что он не сдержал своего слова, а тебя обвинить в измене, выгнать из дома… Но я не смог. Я собрал его вещи, накинул сверху одеяло, вызвал такси и отправился в его отель, решив поговорить с ним, когда он придет в себя. А после, вернувшись домой, стал ждать, когда ты проснешься и признаешься мне в измене, или же сделаешь вид, что ничего не произошло. Но все вышло так, как я совсем не ожидал! Ты не поняла! Ты не осознала, что с тобой был не твой муж! Ты, как сонная, но сытая кошечка, подошла ко мне, стала ластиться. Я пил в этот момент крепкий, горький кофе, думая, что теперь мы расстанемся. Был уже полдень, а ты только встала. Обняла меня со спины и прошептала, что так ты еще никогда не уставала. Сказала, что у тебя болит все тело, но эту боль ты ощущаешь с удовольствием. Ты даже не заметила, что я тебе ничего не ответил. Пошла в душ. А я продолжал сидеть на месте, не понимая, что делать. С тех пор начался мой ад. Ты хотела близости со мной, намекала, что, возможно, стоит меня напоить, чтобы повторить ту ночь. А я не мог к тебе прикоснуться. Мне было плохо и больно. Я ни отпустить тебя не мог, ни простить, что ты не заметила подмену, а, хуже того, показала, что за весь наш достаточно продолжительный период супружества тебе понравилась именно эта ночь. К тому времени Андрей уже вернулся в Европу, и, как я и предполагал, ничего не помнил. Это его особенность: стоит ему напиться, и его память отказывает ему. И в этот раз это сыграло мне на руку. Я решил не разрушать нашу семью из-за досадной ошибки. Тем более я знал, что Андрюха, если пообещал, сдержит слово. И вроде все вернулось в свою колею, но на самом деле все изменилось. В первую очередь изменилась ты. Ты стала желать меня, соблазнять, возбуждать… Ты хотела от меня того же, что получила от Андрюхи. А я не мог тебе этого дать: сразу перед глазами возникали ваши голые тела в нашей постели. А когда ты, радостная, показала мне две полоски на тесте для беременности… – Андрей впервые с момента начала чтения берет паузу и неверящим взглядом смотрит на меня, а я лишь могу молчаливо кивнуть ему в ответ. Тогда он, все поняв, вновь возвращается к письму и продолжает: – Я сошел с ума! Я не знал, что делать, что предпринять… И какие бы я варианты ни рассматривал, все они вели к тому, что ты уходишь от меня. А этого я не хотел. Во-первых, потому, что любил тебя, а во-вторых, потому, что хотел наказать тебя и Андрея, за предательство. Думал, что возненавижу и вашего ребенка, но, к моему удивлению, я полюбил маленькую копию Андрюхи. Никита так был похож на него в детстве. И я полюбил его как своего. Я полностью отдалился от тебя, но не отпускал, держал рядом. А Никиту хотел забрать себе. Позже думал отобрать у тебя права на него и полностью взять на себя опеку. Я полюбил малыша всем сердцем и хотел подарить всю свою нерастраченную любовь ему одному. Но, как говориться, только Бог располагает. Год назад я узнал о моей опухоли в голове и, проведя несколько ночей за бутылкой спиртного, задался вопросом: «Почему я?» Я осознал, что это мое наказание за то, что я взял на себя право вершить судьбы. Я сам, единолично, принимал решения за нас, уже четверых. И в итоге вот к чему это привело: неоперабельная опухоль головного мозга. Адские мигрени… И даже если бы у меня были все деньги мира, я не смог бы это прекратить. А теперь по поводу завещания. Я знал, что для Андрея будет пыткой быть с тобой рядом и молчать о чувствах, не сметь прикоснуться, понимая, что ты не принадлежишь ему. И условие в завещании – это ему последнее мое наказание. Дальше вы сами должны решить, как поступите. Ответишь ли ты взаимностью ему или прогонишь прочь – я не знаю, но искренне прошу у тебя прощения, что не дал тебе права выбора, не позволил узнать, что Андрей полюбил тебя, и держал в неведении и отчуждении почти три года. Одно могу сказать точно об Андрее: он хоть и редкостный балбес, но управленец он хороший. Поэтому за свой бизнес я не беспокоюсь и со спокойной совестью оставляю дела на него. Прощай, дорогая Алена, теперь ты знаешь все. Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь. И будь счастлива, с Андреем или без, и, пожалуйста, продолжай заботиться о сыне. Надеюсь, ты все же оставишь ему мое отчество. Мне было бы приятно осознавать, что Никита – мое продолжение на земле». Некоторое время мы сидим в креслах и не двигаемся, каждый по-своему пытаясь переварить то, что нам открылось только что. Все, что скрывал муж на протяжении трех лет. У меня складывается ощущение, что я совсем не знала мужчину, с которым прожила почти третью часть своей жизни. Как так-то! Андрей будто мысли мои читает, без слов тянет меня к себе, я не упираюсь, а наоборот, сильнее прижимаюсь к нему, ища успокоение и защиту. Он понимает меня без слов, целует в висок, прижимая к себе сильнее. И мне становится легче в душе. Наконец я чувствую умиротворение и тепло. Я в объятиях любимого мужчины. У нас есть общий сын, и впереди будущее, которое мы так ждали. –Я люблю тебя, – произносит Андрей мне в висок. – И я тебя. – И нашего сына, – вдруг добавляет поспешно, – его я тоже очень люблю. Поднимаю к нему лицо, смотрю внимательно в любимые карие глаза: – Уверена, он тоже. – Пойдем, по новой знакомиться с Никитой? Сейчас! – Сейчас? – уточняю, потому что, насколько я знала со слов Эрика, они с Андреем до вечера планировали работать. – Дела подождут до завтра! Сейчас хочу к сыну! – Ну, тогда поехали, – с улыбкой отвечаю ему, воодушевленная его идеей. Мы беремся за руки и поспешно выходим из кабинета. Все провожают нас недоуменными взглядами, но нам все равно. Сейчас нам море по колено! Мы наконец узнали, что уже давно связаны друг с другом, и теперь нас ничто не разлучит! Домой возвращаемся не обременённые ничем, держась за руки и обнимаясь при каждом удобном случае. Никому не стали говорить о письме. Ни Эрику, ни подругам. Главное, что теперь знаем мы. И на душе присутствует такая легкость, которая была лишь в беззаботной юности, еще тогда, в деревне. Найдя Никушу в столовой вместе с Татьяной Викторовной, я не сдержалась, подбежала к нему и, прижав к себе, разревелась. Мой малыш, ничего не понимания о состоянии матери, тянет ручки в ответ, стараясь меня обнять, и щебечет: – Ма-ма, па-па. А когда Андрей подошел и обнял нас двоих, моему счастью не было предела. Наконец мы все вместе! Вся наша семья! – Как ты относишься к тому, чтобы у Никиты появился брат или сестренка? – неожиданно спрашивает Андрей, рано утром, после очередной страстной ночи. Молчание затягивается… ведь я и сама ранее задумывалась об этом, хотя ему ничего не говорила. – Не хочешь больше детей? – куда-то не туда заводят его мысли. – Нет, просто думаю об этой идее. И как это все организовать… – мечтательно добавляю, уже представляя, как переоформлю детскую, если будет девочка, или что докуплю, если будет еще один мальчик. Андрей вновь сжимает меня в своих объятиях и, облегченно выдыхая, произносит: – Испугался, что не хочешь больше рожать. Ведь я хочу большую, счастливую семью… – И я, – задорно добавляю и ложусь на его грудь, чтобы смотреть в глаза любимому. – Всегда мечтала о сестре или брате в детстве. Было очень одиноко расти одной. Поэтому думала, что, когда сама выйду замуж, у меня будет минимум трое детей. – О, мне нравится ход твоих мыслей, ну что же, приступим к работе над исполнением задуманного, – и этот бесстыдник, несмотря на усталость, вновь укладывает меня на спину, и целует, целует, целует везде и всюду, вновь и вновь доводя до исступления. *** В день, когда мы все собрались в роддоме, ожидая рождения первенца Алины и Эрика, я вдруг поняла, что беременна. Просто почувствовала материнским чутьем. Это просто подарок от Всевышнего. Раз – и стало все понятно. А еще после этого пришло успокоение. Я почему-то уверена, что все закончится благополучно и у четы Миллеров. И мне кажется, это знак, чтобы я не нервничала и что все будет хорошо. Но как это объяснить будущему отцу Эрику, который мерит коридор шагами? Андрей старается его успокоить, но никакие слова не действуют на «отца». Люба, подруга Алинки, и Элен тоже тут. Все нервничают, Алинку увезли на экстренное кесарево, так как не было раскрытия, а схватки уже невозможно было терпеть. Когда из операционной вышла медсестра, мы все подскочили с мест и подбежали к ней. – Как они? – спрашивает Эрик. – Все хорошо. Малышка в порядке, роженица тоже. Восемь баллов по шкале Апгар. Так что не волнуйтесь, папаша, все хорошо. Эрик выдохнул, но его немного качнуло, и Андрей сразу протянул руку, чтобы поддержать друга. Все радостно усмехнулись на отходняки Эрика. Сам он присел на лавочку, а мы собрались вокруг и стали поздравлять новоявленного папашу. – Мне сообщили, что Алина родила! – к нам присоединяется взволнованный Данияр. Он одет так, как будто бы поспешно вышел из операционной. Защитная шапочка, маска на подбородке, бахилы на ногах – все свидетельствует об этом. – Да, только что нам сообщили, – говорит ему Андрей. – Отлично! Я зайду к ней… – Данияр делает пару шагов к операционной, в которой сейчас находится Алина, как вдруг Эрик хватает его чуть выше локтя, останавливая. – Моя жена первыми услышит мои поздравления, – твердо заявляет он. – Спасибо, док, но было бы лучше, если бы ты просто поздравил меня и ушел. Тем более твоя жена сейчас смотрит, как ты рвешься в палату к моей. Не думаю, что ей это нравится. После этих слов мы все оборачиваемся и видим у дверей молоденькую красивую девушку. В ее взгляде отражается боль разочарования. Пойманная с поличным, она вдруг вспыхивает как факел, кидая на доктора яростный взгляд, а после убегает прочь. – Иди к своей жене, Данияр. А о своей я позабочусь сам, – Эрик уверенно становится напротив доктора и настойчиво дает понять, что шутить не намерен. Доктор, призадумавшись, молчит, а после, будто приняв решение, кивает. – Поздравляю вас с Алиной, – быстро говорит Данияр, – передашь и ей мои слова, – и вслед за своей женой быстрым шагом скрывается за дверью. А тут, оказывается, все еще серьезно. Подаю знаки Элен, желая узнать в подробностях все, но она так же знаками в ответ говорит, что позже, точно не сейчас. На том и договорились. Еще через полчаса Эрика пригласили в послеоперационную к Алинке, а мы решили удалиться и не мешать молодым родителям. – У Эрика сегодня самый счастливый день, – Андрей счастлив за друга, впрочем, как и я. Но ведь у меня тоже теперь есть сюрприз для своего любимого… – Думаю, месяцев через семь и ты ощутишь это счастье, – заговорщицки улыбаясь, смотрю на него. Андрей, как в замедленной съемке, оборачивается ко мне. – Хочешь сказать, что беременна? – медленно произносит он, с каждым слогом повышая тон. – Думаю, да. Я ощущаю себя так же, как тогда с Никитой. Меня тошнит, но эта тошнота, она другая, не обычная. Такая же, как была при Никуше, понимаешь? К тому же я не помню, чтобы мы предохранялись… – Аленка! – восклицает Андрей и, притянув к себе, крепко обнимает. – Как же я тебя люблю!