Глава 42

Все очень изменилось. Каждый день приносил новые и новые сюрпризы, чаще неприятные, с которыми все труднее становилось смириться. Нет, мы по-прежнему жили вместе, устраивая романтические вечера и страстные ночи, работали, общались, но Шеридан неуловимо становился другим.

Вначале, когда он впервые ушел со своими новыми друзьями-вампирами в ночь, им двигало любопытство. Но вернулся он немного потерянным: быть соучастником убийства, пусть даже и не принимающим в этом личного участия, ему не понравилось. В его мире люди были неразумны, он думал о них только как о животных. Здесь он знал, что любая из жертв может иметь семью, обладает разумом и высоким интеллектом. Женщины, мужчины, - они кричали, умоляли о милосердии, и он сбежал, не смог смотреть на страшную картину. Гулял по городу всю ночь в одиночестве, чтобы поразмышлять.

Я думала, с «друзьями» с тех пор будет покончено, но Шеридан заявил, что они – единственные, с кем он может оставаться собой и кому может рассказать о себе без страха быть непонятым или отвергнутым. Они были нужны ему, чтобы не чувствовать себя одиноким. Я не могла заменить весь его мир.

Он возражал категорически, чтобы они заходили за ним прямо в мою квартиру. Но эти вампиры были слишком дикими, чтобы носить сотовые телефоны.

Однажды женщина, представившаяся Каролиной, пришла, когда Шеда не было дома.

- Ну, здравствуй, Александри, - исказила она мое имя на французский манер, обнимая дверной косяк, будто загулявшая кошка. Ну, или если вернее, как шлюха. Пышные платиновые волосы были забраны вверх в высокой прическе, обнажая тонкую лебединую шею и изящные плечи. Будь она ухоженной и нормально одетой, выглядела бы красавицей.

- Алекса, - поправила я автоматически, вцепившись в ручку, но была слишком хорошо воспитана, чтобы захлопнуть дверь перед носом гостьи, каким бы она ни была монстром и по какой бы причине сюда не заявилась.

- Точно, - она сделала шаг вперед, намереваясь психически задавить меня и заставить отступить, но я проявила неожиданное мужество, вынудив вампиршу остановиться.

- Его нет дома.

- А я вовсе не к Сладенькому, - ухмыльнулась нахалка, и меня затошнило от клички, которой она наградила Шеридана. Ах вот как к нему обращаются женщины? Значит ли это то, о чем думать я совершенно не хотела? Представлять Шеда в объятиях этой парочки было отвратительно. – Я к тебе. Давно пора познакомиться.

Хотелось бы мне сказать, что она не с той ноты начала знакомство, и я не намерена терпеть от нее унижение, но на ее стороне все же была сила, и провоцировать убийцу я вовсе не собиралась.

Хищно улыбаясь, Каролина попросила пустить ее в душ. Из ее спутанных волос торчали листья и веточки деревьев, а одежда была явно снята с чьего-то плеча, местами порвана и испачкана. Даже опасаясь за свою жизнь, я не могла отказать девчонке в помощи, тем более что и выхода-то у меня особо не было – уверена, она вошла бы в любом случае.

- Мони-ик! – пропела она тогда высоким кошачьим сопрано, и в ту же секунду в моей квартире оказались все трое вампиров, а не один. Филипп по-прежнему выглядел опасным и вульгарным, подмигнув мне как старой знакомой. Даже отвесил небрежный реверанс, совсем как французский вельможа прошлого века. А вот девушка по имени Моник, с оливковой кожей и прямыми черными волосами, выглядела вполне мило и даже опрятно. Она вела себя спокойнее и серьезнее, чем ее единомышленники, не играя со мной в кошки-мышки и не издеваясь просто потому, что ей это нравилось.

Я старалась быть гостеприимной, хоть и дрожала от страха, словно осиновый лист.

Каролина и Моник уединились в ванной, и судя по бешеным звукам меняющегося напора и развеселому хохоту, устроили там настоящее сражение водой. А Филипп тем временем вальяжно развалился в кресле, положив ногу на ногу, и принялся развлекать меня рассказами из своего очень, очень далекого прошлого. И, так как он больше не вел себя как агрессивный социопат и не пытался намеренно запугать меня, постепенно я расслабилась и даже почувствовала себя в его обществе почти комфортно, несмотря на страшные глаза с ярким алым ободком.

- Значит, Шед не собирается обращать тебя? – невзначай поинтересовался вампир, наблюдая, как я, выбросив рваную одежду Каролины в мусорное ведро, подбираю для нее вещи из своего гардероба. Наверняка она взяла бы их без спроса, а так я опередила ее, избежав унижения, и, возможно, выторговала себе капельку уважения. Ну, и дополнительные очки жизни.

Лучше соврать, решила я.

- Собирается, но я хотела бы еще немного побыть человеком.

- Дело твое, - улыбнулся вампир почти приветливо.

Когда он не прикидывался зверем, его умиротворенный вид и вежливые манеры внушали доверие, располагали к себе, и я даже начала испытывать к нему симпатию. Особенно после того как узнала, что он был дворянином и родился во времена правления Людовика шестнадцатого. Приличное воспитание невозможно стереть даже веками существования дикарем, и я очень надеялась, что первое впечатление было обманчивым. Шеридан вряд ли сказал бы о Филиппе «он не такой уж плохой», если бы это в самом деле не было так, вряд ли пожелал общения, будь Филипп и дамочки просто примитивными убийцами. Этот мужчина чем-то напомнил мне Лестата из «Интервью с вампиром» - тираничного и коварного, но все же цивилизованного и разумного.

Выдвинув компьютерный стул и присев напротив Филиппа, я решилась поговорить.

- Вообще-то, – поделилась я шепотом, чтобы Моник с Каролиной не услышали, - у меня другой план.

- Какой план? – тут же оживился он, преисполнившись игривым настроением.

С ним легко оказалось общаться. Даже в ресторане он ни разу не посмотрел на меня так, как это делали другие двое – с чувством превосходства. Он лишь переусердствовал немного с типично мужским вниманием, но зато одобрительно воспринял факт, что я давала Шеду пить свою кровь, и отнесся при этом ко мне как к женщине, а не как к еде. Почти как к равной, и это удивительно.

- Скажи, - попросила я, нервно переплетя пальцы, – неужели для меня нет никакой возможности остаться человеком? Я не хочу быть такой как вы.

- А что хорошего в смертности? - Филипп удивленно вскинул брови.

Я нахмурилась.

- В общем-то, можешь не отвечать. – Француз улыбнулся примирительно. – Это же твой выбор. Точнее, между вами двумя.

- Но… - я немало растерялась от его ответа. – Разве вы не убьете меня, если я не стану вампиром?

В ожидании я уставилась на него во все глаза. Это шло вразрез с тем, что говорил Шеридан.

- Мы?.. – весело рассмеялся мужчина. – С чего ты взяла?

- Шед сказал.

Я напряглась: мне совсем не нравилось то, что я слышала.

В глазах вампира промелькнуло, наконец, понимание. Улыбка стала шире.

- Он так сказал? – покачал Филипп головой и рассмеялся громче прежнего. - Что он тебе вообще сказал, твой Шед?

Складывалось стойкое ощущение, будто меня обвели вокруг пальца. Или почти обвели.

- Он говорил, что Совет старейшин строго следит, чтобы не возникало свидетелей-людей. Есть закон: я должна быть либо обращена, либо убита, - недовольно произнесла я. – И что вы исполните его, если вам прикажут.

Филипп веселился от души всю мою эпичную речь. Будь он человеком, наверное, утер бы слезы смеха.

- Мы не стражи Совета, - радостно сообщил он мне, в конце концов. – Мы не занимаемся такой ерундой, для этого у них есть специальные наемники, которые урезонивают особенно зарвавшихся вампиров. Нам же – мне, Моник и Каролин, – в сущности, все равно, собирается он тебя обратить или заберет с собой как есть, или бросит тут, или будет с тобой человеком и доить потихонечку. Это ваше с ним дело, повторяю.

- То есть, вы ни при чем? – уточнила я, не веря собственному счастью.

- Абсолютно!

- И вы не собираетесь сообщить Совету о моем существовании?

- Даже если члены Совета узнают, пока ты хранишь тайну, никто тебя не тронет.

- Черт, – выругалась я, вскочив со стула. Шеридан пытался обмануть меня, с помощью страха вынудить на обращение, это злило!

- Поздравляю, - произнес Филипп, с иронией наблюдая за моими метаниями. – Он действительно тебя хочет. Разве это не классно?

- Классно?! – возмутилась я искренне. – Он солгал мне!

- Ну и что с того, - широко улыбался француз. – Ох, Amour! В любви все средства хороши. Ты бы даже не узнала. Я сдал его тебе с потрохами, да? – Он весело и коварно расхохотался