Глава 16

Арс

Сорвался. Накрыло. Переклинило.

Упираюсь ладонью в тумбу, выдыхаю. Чуть погодя застегиваю брюки. Слышу, как в ванной шумит вода, примерно минуту смотрю на закрытую дверь, за которой спряталась Майя. Понимаю, что все хреново. Нужно было молчать и не трогать ее. Сожалеть сейчас уже бессмысленно. Все случилось.

Сжимаю пальцами переносицу, совершаю пару глубоких вдохов, растираю лицо и возвращаюсь на кухню. Наливаю в стакан минералки, пью жадными глотками и соображаю, что теперь делать.

Это были три самых долгих дня в моей жизни. В один момент все полетело в сраную бездну. Маратика выписали, отец вызвонил меня, чтобы сообщить о том, что, пока брат не развяжется с Таей, к нашей семье он больше отношения иметь не будет. Был скандал. Опять из-за денег. Тая визжала там, как резаная свинья. Отдавать долги не так весело, как играть в покер. Про Ваську не вспомнила даже, а сутки спустя навестила маму и довела ее сначала до нервного срыва, а потом уже до сердечного приступа. Маратик все знал, но в больничке не появился даже.

Отец, после того как врачи сообщили о тяжелом состоянии мамы, поехал домой, выпил и пьет по сей день. На фирме все в а*уе. Такого никогда не было. Сделка с Азариным с вероятностью восемьдесят процентов слетит теперь. И че со всем этим делать, я просто не знаю. Глаза слипаются. Когда последний раз спал, понятия не имею. С пятницы на субботу с Майей, а потом какими-то двадцатиминутными урывками.

Мотаюсь между офисом и больничными палатами мамы и сестры. Кто бы мне сказал пару лет назад, что в моей жизни может произойти что-то подобное, никогда бы не поверил…

Слышу, как в ванной хлопает дверь, поворачиваю голову на шум. Майя, шаркая тапками по полу, заходит на кухню в одном полотенце.

Переглядываемся молча. Панкратова откидывает за спину мокрые волосы и проплывает мимо меня. Снова хлопает дверью, но теперь уже в свою спальню.

Примерно минуту стою, залипая в одну точку, а потом направляюсь за Майей следом. Толкаю дверь. Можно сказать, вваливаюсь в ее комнату без стука и разрешения. Майя как раз надевает майку. Шорты на ней уже есть.

— Поговорить нужно, — подпираю плечом стену, — о том, что произошло.

— А что-то произошло? — спрашивает, расчесывая спутанные волосы. — Нам обоим это было нужно. Просто физиология, — тянется за резинкой и закручивает волосы в пучок на макушке.

— Мы же оба понимаем, что это не так.

Панкратова стискивает зубы, кидает расческу на кровать и наконец-то разворачивается ко мне лицом. До этого стояла вполоборота.

— Ты приехал, тебе было плохо, я поддержала. Не нужно было? — прищуривается и делает шаг ко мне.

— Это такая психологическая помощь была? — не могу не усмехнуться.

— Именно она.

— Тебе или мне? — смотрю на нее внимательнее. Все, что произошло, для нее за гранью. Для меня, наверное, тоже.

— Чего ты от меня хочешь, Арс? Я не знаю, — качает головой. — Я, если честно, ничего уже не знаю и не понимаю. Ты появляешься, исчезаешь, потом сваливаешься снегом на голову, говоришь ужасные вещи… Точнее, даешь намеки на них. Как мне реагировать? В прошлом у нас все было непросто, я так думала, но ошибалась, непросто теперь. Можно было написать два слова. Срочные дела. Приеду позже. Или… Не знаю… Мне очень жаль твою маму, правда, но я не железная. Понимаешь?

— Понимаю, — киваю и делаю шаг ей навстречу, потом еще и еще, приобнимаю одной рукой за талию. Майя не отстраняется, но и особой радости не испытывает.

— Все, что ты сказал про Таю… То, что ты мог с ней сделать… Я же должна как-то реагировать на это. Моя работа заключается в том, чтобы… — шумно выдыхает, растирая лицо ладонями. — Сложно. Я думала, что знаю тебя. Что хорошо тебя знаю, но это не так. Получается. И никогда так и не было. Ты сам сказал, что притворялся. Всегда.

— Мои чувства были и есть настоящие.

— Но что нам с ними делать? Я не смогу так, зная, что ты можешь совершить что-то плохое… Может быть, заслуженное для кого-то, может быть, но плохое…

— Понимаю, — сжимаю ее плечи. — Отлично тебя понимаю.

— И что делать?

— Понятия не имею…

— Класс.

Майя поджимает губы, а ее выражение лица становится максимально печальным. Как раз в этот момент мне звонят. Отвечаю.

— Да.

— Она созрела. Хочет с тобой поговорить.

— Понял. Еду, — сбрасываю звонок.

— Уедешь? — голос Майи звучит все так же тихо.

— Мне нужно…

— В таком состоянии нельзя за руль. Ты когда спал последний раз?

— Высплюсь еще, — улыбаюсь, обнимаю ее. Целую в щеку и чувствую, как она обвивает мою шею руками. — Я напишу, как приеду домой.

— Ладно, — часто кивает, утыкаясь носом мне в грудь.

От Майи еду за город. Сам сажусь за руль. Будто это как-то ускорит поездку. Машина сопровождения плетется сзади. На дорогу уходит больше двух часов.

Бросаю машину среди деревьев. Прежде чем зайти в дом, выкуриваю несколько сигарет. Тошнит. Нервишки шалят. Все что здесь происходило было и будет на моей совести. Я сорвался. Поступил как самая настоящая мразь, не отрицаю даже. Но по-хорошему с этой сукой никогда не работало. Никогда.

Она мать чуть в гроб не загнала…

Ие помогла. Привнесла свой вклад в наш с Майей разбег. Тварь.

Толкаю дверь ногой и попадаю в гостиную, отделанную вагонкой.

— Где она? — спрашиваю у парней.

— В комнате на втором этаже.

Киваю и поднимаюсь по лестнице. Когда оказываюсь с Тайкой лицом к лицу, чувствую, как дрожат поджилки. Выглядит она хреново. Очень. Отвожу взгляд на пару секунд, нервно сжимая и разжимая пальцы в кармане куртки.

— Ну привет, — присаживаюсь перед ней на корточки.

О том, что они тут с ней делали, думать даже не хочу.

— Я приехал за ответом.

— Я уеду, — бормочет, захлебываясь слезами. — Разведусь с Маратом и уеду. Одна. Он никогда меня не найдет.

— Это хорошо. Потому что, если что, тебя всегда найду я. И поверь, — выпрямляюсь, — все, что здесь произошло, покажется тебе веселым приключением.

— Я поняла-поняла, — кивает, забиваясь в угол еще сильнее.

— Ну и умница.

***

Когда все летит к чертям, как никогда, хочется напялить на себя кипенно-белую рубашку и нарисовать на роже улыбку. Застегиваю пуговицы, запонки, поправляю воротничок. Делаю все это, стоя перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение.

Этой ночью я умудрился поспать целых пять часов, и вполне себе бодр. Делаю несколько глотков кофе, беру со стола телефон, ключи от тачки и выхожу из квартиры. Пиджак надеваю уже в лифте, рассовывая все, что с собой прихватил, по карманам брюк.

Майе я вчера, как и обещал, отписался. Было около двух часов ночи на тот момент. Она прочитала, но не ответила. Уверен, что сегодня у нее случится откат. Вечерок получился эпичным. На автомате касаюсь ладонью своей шеи, где остались красные отметины в виде полумесяцев. Майина работа.

Совру, если скажу, что понятия не имею, как позволил себе ее трахнуть. Это была дикая, практически животная потребность именно в ней. В горизонтальной плоскости. Эту близость можно сравнить с убойной дозой успокоительного для плавящегося от ярости мозга. Потребность в этой девочке была колоссальная.

Все должно было случиться не так, но у нас с самого начала все шло наперекосяк. Что тогда, что сейчас. А самое паршивое во всем этом то, что я прекрасно понимаю, что не изменился. Она этого хочет, искренне, но это далеко от нашей с ней реальности. Здесь все в разы усугубилось. Я не то что не стал лучше, я стал хуже. И абсурднее всего то, что мне это нравится. Я сколько угодно могу убеждать себя, что такие методы неприемлемы, что это плохо, но в глубине души, если отвечать искренне, совершенно так не считаю. Ни черта — это не плохо. Каждый заслуживает то, к чему шел, принимая те или иные решения.

Так было с Таей, так будет с Ией, так есть со мной.

Кстати, об Ие. Пока иду к тачке, звоню Кудякову. Мне нужна его сестра, и он достанет ее мне из-под земли.

— Че тебе?

— Где Ия, в курсе?

— Кто? А, блин, — зевает, — без понятия. А тебе зачем?

— Башку ей снести хочу.

Вэл замолкает и чем-то шебуршит.

— Ты уснул там, что ли?

— Соображаю, с чего вдруг тебе понадобилась ее голова.

— Я уверен, что ты знаешь. Ну или догадываешься.

— Понял. Перезвоню.

Когда слышу гудки, убираю телефон в карман.

За руль снова сажусь сам, потому что, пока слежу за дорогой, мозг находится постоянно в работе, и я не теряю связь с реальностью. Не выпадаю из нее в свои мысли. А их до задницы сейчас.

Кинуть Майе жирный намек на то, что происходит в моей жизни, было если не фатальной ошибкой, то слишком опрометчивым действием. Панкратова точно не та, кто поймет и примет все это дерьмо, но, раз я ввязался, должен идти до конца, несмотря ни на что. У меня, в принципе, пути назад уже нет. Так что только вперед, бл*дь.

В офисе сразу иду к Воронцову, это первый отцовский зам.

— Арсений, — Артём Юрьевич отрывает взгляд от монитора, — как Мирослава Игоревна?

— Без изменений, — отодвигаю для себя кресло. Сажусь.

— Дмитрий Викторович?

— Пьет. Я о нем и зашел поговорить. Азарин уже в курсе, что отец…

— Нет. Мы следим, чтобы эта информация никуда не просочилась. Ты же понимаешь.

— Понимаю, — киваю, — и этот человек вдалбливал мне что-то про репутационные риски, — закатываю глаза, пытаясь шутить. Ходить с кислой мордой уже просто невозможно, потому что психика не вывозит.

— Я прикинул и думаю, что нам с тобой нужно присутствовать на сделке вместе. Дима, — Воронцов вздыхает, позволяя себе панибратство, они с отцом уже лет двадцать работают, — все утвердил. С Азариным встречался, на подписании его может и не быть. Ты же знаешь его репутацию. Он все и всегда делает через замов.

— Не на таком уровне.

— Вот поэтому нам нужен ты. Приемник. Гарант.

— Через сколько встреча?

— Через три часа. Ты же в теме?

— В общих чертах.

— Этого будет достаточно.

— Было бы славно, — ухмыляюсь, а дверь в кабинет Воронцова распахивается.

На пороге стоит отец. Гладко выбритый, в идеально выглаженном костюме. То, что бухал последние дни, на роже, конечно, считывается за секунды.

— Козни уже строите? — проходит вглубь кабинета и садится напротив меня.

— Обговариваем план действий, — невозмутимо отвечает Воронцов. — Беру Арсения с собой на сделку.

Отец кивает, поднимается и достает из шкафа бутылку виски. Оттуда же берет стакан.

— Добро, — разворачивается и бредет на выход.

Моргаю, когда хлопает дверь. Нервы все еще шалят.

Легче становится только в момент, когда мы с Азариным пожимаем друг другу руки в зале для переговоров «Либерти».

— Жаль, что Дмитрий Викторович не смог присутствовать.

Киваю.

Уже на улице меня догоняет эмоциональное напряжение и накрывает паническая атака. Чувствую, как теряю почву под ногами. Не падаю, нет, но ощущение, будто я везде и нигде. Воздух тяжелеет, совершать вдохи становится практически невозможно.

Сжимаю руки в кулаки. Выдыхаю через рот и достаю сигареты. Прикуриваю. Делаю несколько затяжек, опираясь на машину. На телефон падает сообщение о том, что Тая уехала. Наша СБ этот момент проконтролировала.

Минус одна проблема есть.

Осталась Ия.

О главной даже думать не хочу. Пока нет ни одной мысли, что делать с Майей. В башке вакуум, и тем не менее я караулю ее после работы прямо у дома. Дожидаюсь, когда Панкратова выйдет из тачки, и только потом вылезаю из своей.

— Майя.

Панкратова оборачивается. Встречаемся взглядами.

— Привет, — произношу, останавливаясь напротив.

— Привет, — кивает.

— Как рабочий день? — Бегаю взглядом по ее лицу, пытаясь понять, что она чувствует сейчас.

— Отлично. Как твой?

— Приемлемо… Это тебе, — опомнившись, вручаю ей букет роз, который все это время был со мной.

Майя, покачнувшись, принимает букет, прижимая его к груди двумя руками.

— Тяжелый.

Прохожусь ладонью по затылку, чуть подтормаживая. Сообразив, в чум суть, забираю у нее цветы обратно.

— Помогу отнести домой? — кошусь на дверь подъезда.

— Как хочешь…

В лифте стою у Майи за спиной. Чувствую ее тепло, запах, хочется к ней прикоснуться, но я себя одергиваю.

— Ты подумала про выходные в конце месяца? — спрашиваю уже в квартире.

Майя бросает на меня взгляд, в котором отсутствуют эмоции, и кивает. Разговаривать с ней вот такой трудно, конечно. Мнусь в прихожей, держа в руках этот идиотский букет.

— Я сейчас ванну наберу, положи цветы туда. У меня нет такой большой вазы, — отзывается, надевая домашние тапочки.

— Без проблем, — скидываю ботинки и иду за ней следом.

Минутами позже топлю букет в воде, быстро мою руки там же, принимая поданное Майей полотенце.

— Спасибо, — произносим в один голос.

Подхожу к ней ближе. Дотрагиваюсь наконец-то. Сначала до щеки, потом до шеи, чуть тяну на себя. Майя шумно выдыхает, смотрит мне в глаза, приподнимаясь на носочки. Когда хочу поцеловать, останавливает.

— Мы не предохранялись тогда.

Моргаю. Пытаюсь сконцентрироваться на ее голосе, понять, что она мне говорит вообще.

— Это может плохо закончиться, — убирает волосы за уши. — Ни тебе, ни мне не нужны последствия.

Киваю, а Майя продолжает.

— Если насчет детей все ясно и нужно просто быть аккуратнее, то вот в твоих половых связях я не уверена. Хотелось бы увидеть справку от врача, — выговаривает максимально спокойно, словно это не она вообще.

— Ты мне тоже справку принесешь? — ухмыляюсь. Ее заносит. Я злюсь. Отвечаю тем же…

— Если попросишь, без проблем. Завтра же схожу к врачу.

— А если я тебя сегодня хочу?

— Потерпишь, — задирает нос и выходит из ванной.

— Пи*дец весело.

Бросаю полотенце в корзину для белья и, погасив свет, иду на кухню. Майя как раз там притаилась.

Не успеваю сесть, да даже остановиться не успеваю, а она продолжает:

— С тебя справка, презервативы тоже всегда на тебе, встречаться будем в моей квартире, ехать к тебе после работы через полгорода я не хочу, — перечисляет, загибая пальцы.

— Сколько в месяц мне будет стоить такое удовольствие? — складываю руки на груди, начиная конкретно закипать.

Панкратова же невозмутимо стреляет глазами в потолок, изображая задумчивость.

— С тебя до сих пор ужин и платье. А потом, потом, я думала, что это все будет как-то по обоюдному согласию. У нас не рыночные отношения вроде как.

— Чет я уже не уверен, — выдвигаю для себя стул, сажусь.

— Пока так, — выдыхает. — На что-то серьезное можешь не рассчитывать. Я не готова. И не уверена, что буду.

— Занимательно, конечно.

— Я хочу быть с тобой до конца откровенной, — пожимает плечами. — Мне нравится, когда ты рядом, но…

— Я понял. Трахаемся, ходим в рестики. А если я захочу улететь отдохнуть? Вряд ли ты сможешь со мной из-за работы. Может, сразу уволишься? Я сегодня заключил многомиллионную сделку. Бабла немерено. До пенсии тебя содержать могу, — специально ее провоцирую.

— Поздравляю, — выдавливает улыбку. — Но напомню, у нас не рыночные отношения. Все по взаимному согласию, без денег и грязи, Арс.

— Это у тебя, получается, а не у нас.

— Ты против?

— Трахать тебя в свое удовольствие, когда мне удобно, и миновать ту часть, где ты бы захотела еб*ть мне мозг? Не против, конечно.

— Вот и отлично. Вот и договорились, — снова улыбается, неискренне. — Как Мирослава Игоревна? — продолжает уже тише, и в глазах появляется неподдельная заинтересованность.

— Пока так же, — вытаскиваю сигареты из кармана пиджака.

— У меня дома не курят!

— На балконе?

— И на балконе тоже.

— Придется уступить балкон, если ко мне ты через весь город мотаться не собираешься.

— Ладно, — бурчит, стиснув зубы, и топает за мной следом.

Уже на балконе щелкаю зажигалкой, затягиваюсь. Майя стоит справа от меня, чувствую, что смотрит. Поворачиваю голову.

— Еще какие-то указания будут?

— Ты сказал, что заключил сделку, твой отец…

— В порядке. Кризис, — ржу, имея в виду его запой, — почти закончился.

— Это хорошо. А Тая…

— Уехала из города, — выдыхаю дым в сторону. — Слушай, может, ты мне отсосешь, если мы трахаться не будем?!

Спрашиваю и внимательно наблюдаю за ее реакциями. Вижу, как краснеет, как злится, но тщательно пытается это скрыть.

— Мне не нравится оральный секс, — будто буднично жмет плечами и отворачивается. Смотрит вперед, а я вижу, как ее ногти впиваются в запястье.

— Много пробовала, чтобы прийти к такому выводу?

Майя стискивает челюсть. Нервно дергается, будто хочет залепить мне пощечину, но в последний момент себя останавливает. Растягивает губы в милой, приторной улыбке и произносит:

— Достаточно, чтобы понять.

Смотрю на нее и чувствую, как учащается сердцебиение. Она меня провоцирует, сучка. Улыбается еще, коза.

Бросаю окурок вниз, отталкиваюсь от балконной перекладины и возвращаюсь в квартиру. Первые секунды абсолютно не знаю, куда себя деть и как, блин, взять себя в руки. На глаза уже упала пелена. Я в ярости.

Достаточно ей. Достаточно!

Слышу, как хлопает дверь. Чувствую Панкратову у себя за спиной. Меня бомбит, поэтому дальше происходит то, что происходит. Ярость, ревность, безысходность — жесткий коктейль эмоций, которые я перестаю контролировать.

— Не, так не пойдет, — поворачиваюсь к ней лицом. — Кудякову сосала, и мне будь добра…

Договорить не успеваю, потому что огребаю по роже. Звон хлопка распространяется по гостиной и отдает мне в голову. Моргаю.

— Придурок, — сверлит меня глазами.

— Ты первая начала.

— Пошел вон.

— Обойдешься.

— Ладно, тогда я сама уйду.

— Да щас, — хватаю ее за руку, как только она пытается ускользнуть, и притягиваю к себе.

— Вот именно поэтому у нас ничего и никогда не получится.

— Сомневаюсь, — прижимаю Майю к стене и целую, пока она брыкается, пытаясь меня оттолкнуть.