Глава 22

Арсений

Перелеты.

Перелеты.

Перелеты.

Бессонница. Черный кофе. Где-то в перерывах между объектами и вертолетными пересадками виски. Бесконечные брифинги. Отель. Сон мордой в подушку. И так три недели подряд.

А еще звонки. Много звонков. Каждый вечер. Куча сообщений. И все с ней.

Если созваниваться не получалось, ловил себя на том, словно мне кислорода не хватает. Дышать не могу. Работать — тоже. Знаю, что это нужно пережить, перебороть, но пока не выходит. Не получается. Слишком сильная тоска, слишком много эмоций, которые никак не хотят подчиняться разуму.

Когда отец решил, что мне будет полезно слетать на наши объекты в Сибирь, особого энтузиазма во мне не было. Но вкус приходит во время еды, как говорят.

Максимально продуктивные дни. Много новых людей. Знакомств. Тонна информации, в которой, как бы ты ни хотел, не научишься разбираться, сидя в московском офисе.

Единственный минус во всем этом — разлука с Майей. Единственный. Если бы она только была рядом…

Смотрю на часы. Для Майи я прилетаю завтра в обед, на самом же деле самолет у меня через два часа. По всем расчетам, в Москве я буду около десяти вечера. В квартиру Майи доберусь примерно к двенадцати.

Хочется сделать ей сюрприз. Порадовать и порадоваться самому.

С Кудяковым и его недавним визитом к Панкратовой моя спешка никак не связана. На самом деле я просто адово соскучился, и, если есть возможность оказаться рядом с Майей на половину суток раньше, я ей воспользуюсь.

Конечно, ее рассказ о том, что Кудяков заглядывал в гости, позитивных эмоций не вызвал. Скорее наоборот. Но я держу в голове прошлое. Анализирую. Делаю выводы. Теперь-то понимаю, что дебил во всей ситуации был я. Безбашенный, глухой дебил. Сам виноват.

Когда самолет идет на посадку в Москве, ладони становятся влажными. Это все эмоции. Их много. Я ее три недели не видел. Крышу рвет уже. Моментами кажется, что я ее сутки из кровати не выпущу, может, больше. Чувствую себя подростком со спермотоксикозом.

Схожу с трапа и сразу сажусь в машину. Город еще не спит. По дороге притормаживаем у цветочной лавки. Выкупаю у них все розы, что есть. Рискую, потому что, если мы снова разругаемся, вероятность того, что я получу колючками по роже, растет в геометрической прогрессии.

Дверь в подъезд и квартиру открываю своим ключом. Сделал дубликат. На всякий случай. На такой вот, к примеру.

Водитель помогает мне занести цветы. Стараемся не шуметь. В квартире тихо. Майя уже спит. Сама мне говорила, что хочет лечь пораньше. Работа выматывает. К концу года подключилась и учеба. Моя девочка налегает на курсовики и прочую фигню. Спасает ее только индивидуальный график посещения универа.

Разуваюсь. Снимаю пальто. Сил на то, чтобы повесить его в шкаф, нет, поэтому бросаю на спинку дивана по пути в спальню. Толкаю дверь, расстегиваю пиджак, и вот он уже летит на пол.

Майя спит на боку, зажав одеяло между ног. Ложусь с ней рядом. Обнимаю. Она что-то бормочет, шевелится пару секунд и снова начинает сопеть.

Касаюсь кончиками пальцев ее шеи, груди, а потом еще крепче прижимаю к себе. Рассматриваю. В комнате полумрак. Только уличные фонари светят, но даже их сейчас хватает. Я ее так давно не видел вживую, что зрение, кажется, само по себе обостряется. Каждую деталь выхватываю. Каждую.

Трогаю ее с жадностью, а она даже не просыпается. Правда, я и сам, как только голова касается подушки, вырубаюсь.

Открываю глаза уже утром. Моргаю.

Майя уже не спит. Лежит напротив меня и смотрит.

— Ты как тут оказался? — шепчет, и ее губ касается улыбка.

— Хотел сделать сюрприз и вырубился. Вообще, планировал проснуться раньше, сделать тебе завтрак, — зеваю и перекатываюсь на спину. — Не прокатило.

— А ключи откуда?

— Секрет.

— Ой, — кривит губы, а потом смеется. — Кто-то успел сделать дубликат?

— Не без этого. Обижаешься?

— Нет. Твой сюрприз мне очень, — переходит на шепот, — очень понравился. Устал? — закатывается мне под бок и кладет раскрытую ладонь на грудь.

— Больше от постоянных перелетов, — закидываю руку за голову. — Ты тут как?

— Ем, сплю, работаю, учусь. Все, — вздыхает.

— Не скучаешь, значит?

— Скучаю, — тянется губами к моей щеке. Целует.

Обжигает этим поцелуем. Тело тут же активизируется, несмотря на некую ленность мозга. Переворачиваюсь и подминаю Майю под себя за считаные секунды.

— Арс! — визжит и заливается смехом. — Я на работу опоздаю.

— Мы быстро.

— Я не хочу быстро, — дует губы напоказ.

— Тогда опоздаешь, — стягиваю с нее майку.

— Мне нельзя опаздывать, — бормочет, а сама расстегивает пуговицы на моей рубашке.

— На полчасика, — целую в шею, ключицу. Добираюсь до груди. Сжимаю ладонями, испытывая какой-то нереальный кайф. Три недели ее не видел. Не трогал. Не чувствовал под собой. Рядом с собой.

— Ах, — выгибается в спине, и я успеваю по-быстрому стащить с нее пижамные шорты.

— Ну у тебя и реакция, — произносит и целует в губы.

Расстегиваю брюки и жестче вдавливаю Майю в матрас.

— Стараюсь. Ты же спешишь.

— Я же спешу… — прикрывает глаза, пока я раскрываю ее шире.

— Скучала?

Головка члена упирается во вход влагалища.

— Очень, — обнимает меня за шею, и я совершаю первый толчок. С натиском, главное — не кончить за первую минуту.

***

Майя делает несколько глотков кофе и ставит кружку обратно на стол. Переглядываемся. Она уже успела надеть форму, а я все еще гоняю по дому в боксерах.

— Оставайся у меня. Выспись, — касается моей руки. — Спишь на ходу.

— Не. Тебя отвезу, отцу отчитаюсь о поездке, потом, может, и посплю.

— Ну как хочешь, — вздыхает. — Даже не поели ничего. У меня мышь в холодильнике повесилась. Я же у родителей в основном ночевала.

— Не, мышь я не буду, — улыбаюсь, продолжая ее рассматривать.

Утреннего секса в спешке было мало. Нет, мне ее всегда будет мало.

Майка закатывает глаза не без улыбки, смотрит куда-то в сторону и становится серьезнее.

— Я спросить хотела…

— Спрашивай.

— Ты что-то сделал с Ией?

— С чего ты взяла?

— Ну вы же с Вэлом поэтому тогда встречались? После того, как мы в город вернулись?

— Поэтому, — киваю. — Но я ничего не делал.

— Точно? — прищуривается. — Если что-то произошло, я имею право знать, она в мою жизнь тоже вмешалась.

— Кудяков убедил меня, что это лишнее.

— Прямо-таки убедил? — прищуривается.

— Ну тип того.

— И каким образом? — сверлит взглядом.

— Попросил за сестру…

— И ты взял и согласился? — ухмыляется.

— Согласился.

— Снова врешь, — вздыхает.

— Если вкратце, то он должен мне услугу.

— А если более развернуто?

— Он знает про Таю.

— Где она сейчас?

— Понятия не имею, — поднимаюсь из-за стола и иду в спальню ща шмотками, Майя семенит следом.

— Не верю.

— Уехала. Взяла бабло и свалила.

— Ты дал ей денег?

— На первое время. Можно сказать, откуп, чтобы она больше не лезла к Марату.

— Он страдает.

— Пострадает и перестанет.

— Мы с ним виделись на днях, случайно столкнулись. Он с Василисой был. В парке, а я с Сашкой недалеко в кафе встречалась.

— И что? Пожаловался на несчастную любовь? — надеваю брюки.

— Нет. Рассказал про маму, про Олю. Про тебя спросил. Вы с ним почти не общаетесь.

— Не имею желания, — застегиваю пуговицы на рубашке.

— Он твой брат.

— Я за него рад.

— Арс, так нельзя. Что за манера записывать людей во враги? Причем навсегда. Он ничего плохого не сделал. Ничего ужасно плохого.

— И я его с этим поздравляю, — подбираю пиджак, а Майя вздыхает.

— Я сказал ему, что, как ты вернешься, мы заедем в гости. В дом твоих родителей.

Раздражаюсь и бросаю на Майю не самый добрый взгляд.

— Что? На меня тоже будешь орать и во враги возводить?

— Не буду. Но могла бы посоветоваться.

— Ты тоже бы мог посоветоваться, когда творил всю эту дичь с Таей.

— А, вот куда ты завернула. А я все думаю, откуда ноги-то растут, — ухмыляюсь.

— Ты же понимаешь, что перейти грань очень легко, а вот вернуться — сложно.

— И какую грань я в твоей голове уже перешел? Поделишься?

— Ты поступаешь, как все те люди, чьи дела лежат в сейфе у следователя.

— Занимательно.

Майя подходит ближе, обнимает со спины. Тычется лицом мне между лопаток.

— Можно ведь по-другому. Не обязательно становиться таким.

— Каким?

— Жестоким.

— А ты не в курсе, что я доброй ромашкой никогда не был?!

— В курсе. Но можно ведь стараться поступать правильно.

— Я поступил так, как считал нужным. Для меня это было правильно. Мы вроде обсуждали уже, что…

— Люди не меняются. Я помню. Просто мне за тебя страшно.

Она шепчет, а у меня дыхание перехватывает. Поворачиваюсь к ней лицом. Обнимаю.

— Я тебя услышал, — кладу ладонь ей на затылок и прижимаю к своей груди. — И я правда пробовал по-хорошему. С разговорами. Но иногда они не помогают. Ты же это понимаешь?

— Понимаю, — кивает. — Просто… Зло, оно всегда возвращается злом, Сенечка. Всегда. Я верю в карму, верю, что никому ничего не сходит с рук просто так. Просто представь, что когда у нас будет ребенок…

Она еще что-то говорит, но я уже не слышу. Фокусирую все свое внимание на ее последних словах.

У нас — и ребенок. Наш. Ее и мой. Это почему-то поражает.

Я о таком не думал. Вообще. Мне нужна была Майя. Всегда. Она одна.

Ребенок.

Мой и ее.

Сердце сжимается. Накатывает какое-то бессилие, когда пошевелиться не можешь, но именно сейчас оно приятное.

— Хорошо? — переспрашивает, и я киваю.

— Конечно, — киваю, не понимая вообще, чему. — Ты насчет работы думала? — решаю спросить. Раз уж у нас с утра такие разговоры.

— Думала, думала и ни к чему пока не пришла.

— Понял. Выбор я твой, конечно, в любом случае поддержу, но если решишь остаться в отделе, то будет это не очень искренне.

Майя смеется.

— Ну спасибо и на этом, — поправляет ворот моей рубашки. — Я просто не придумала еще, кем хочу быть, если не следователем, — жмет плечами.

— Мамой?! — само собой как-то вырывается.

Майя замирает. Стоим как два истукана, пялимся друг на друга.

— Поехали. Ты опаздывала, — моргаю и подталкиваю ее к двери.

— Да. Точно. Опаздывала.

Как только отвожу Майю в отдел и она вылезает из машины, набираю номер своего человека.

— Сворачивайся.

— Я уж нашел к ней подход.

— Сворачивайся, говорю.

— Ладно. Понял. Вылетаю первым же рейсом.

Сбрасываю звонок, прижимая угол телефона к подбородку. Не то чтобы я пропустил слова Кудякова мимо ушей, жестить не собирался, просто хотел, чтобы эта сучка почувствовала то, что чувствовал я. Нанял так называемого профессионального соблазнителя. Хотел отыграться на Ийке ее же методами.

А теперь?

Теперь после слов Майи передумал.

— Арсений Дмитриевич, едем?

— А, да. Поехали. В офис.

***

— Ты уже прилетел?! — удивленно реагирует отец на мое появление в своем кабинете.

— Ночью еще, — кладу ему на стол папку и выдвигаю для себя кресло, чтобы присесть. — Отчет.

— Посмотрю, — кивает.

Замечаю, как внимательно он меня рассматривает, и это, если честно, раздражает. Приходится приложить усилия, чтобы не съязвить.

Последние дни отец в хорошем расположении духа, и это неудивительно, потому как мама окончательно восстановилась. Не хочется портить ему малину своей кислой рожей вперемежку с едкими замечаниями.

— Как дела вообще? — интересуется и просит секретаршу принести нам кофе.

— Нормально, — откидываюсь на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. — Работаю.

— Как Майя?

— Лучше всех.

На тему Майи я разговаривать не собираюсь, да и не привык, в общем-то.

— Хорошо. Это хорошо, — папа кивает, барабанит пальцами по столу, все еще удерживая на мне долгий, пронзительный взгляд.

— Что? — не выдерживаю. — Говори, давай уже.

— По работе это выходит как-то проще, — произносит со вздохом.

— Согласен, раздавать приказы у тебя всегда получалось гораздо лучше, чем воспитывать детей.

— И ты в этом абсолютно прав, — без толики обиды соглашается наш Дмитрий Викторович.

Наблюдаю за тем, как отец поднимается из-за стола, подходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной, и замирает.

Все эти мхатовские паузы жутко бесят, и сегодня я не делаю исключения.

— Может, к делу? — поторапливаю. Не первый раз за собой уже замечаю вот эту спешку, если я не считаю, что собеседник скажет мне что-то важное либо на кону не стоят миллионы. Майя — исключение, конечно.

— Да, да, — папа снова кивает, поворачивается, и мы сразу встречаемся взглядами. — Я хотел сказать тебе, что ты молодец. Не растерялся, взял многие вопросы под контроль, когда я, — бросает взгляд на бар, — был не в состоянии.

Сдерживаюсь, чтобы на моей роже не появилось усмешки. С самооценкой у меня никогда проблем не было, и то, что я молодец, в курсе.

— Спасибо, — киваю. — Пойду?

— Арсений, — чуть срывается, начиная давить голосом.

— Ладно, — соглашаюсь, — еще посидим.

— Я хочу донести до тебя, что рад. Рада тому, какую замену себе вырастил.

— Я тебя тоже с этим поздравляю. Кто замена, контактами не поделишься? — задвигаю на полном серьезе.

Отец хмурится, и я начинаю ржать.

— Шут. Как был, так и остался.

— На этом и держимся, — все-таки поднимаюсь на ноги. — Если серьезно, то спасибо. Рад, что когда-нибудь эта компания станет моей, — снова смеюсь.

Отец закатывает глаза, убирая руки в карманы брюк.

— Марат сказал, вы с Майей собираетесь к нам на ужин в ближайшие дни.

— Почему в ближайшие?

— Фраза звучала так: через пару дней после возвращения Арса в Москву.

— Когда найдем время. Мама как?

— Хорошо, — снова расцветает отец. — Решила постепенно возвращаться к работе. Ты же ее знаешь, сидеть в четырех стенах она не может.

— Знаю. Оля?

— Врачи говорят, есть просветления, но, как по мне…

— Понял. Ладно. Радует, что она хоть кого-то из всех нас вспомнила, — жму плечами.

— Да… Марата…

Отец хмурится, упираясь взглядом в папку, что я принес, а потом произносит:

— Забудь то, что тебе пришлось сделать с Таей, и никогда к таким методам больше не прибегай, Арсений. Я понимаю, что ты злился и мстил за маму. Понимаю и, как бы плохо это ни звучало, поддерживаю. Но давай договоримся, что это все не твои методы с сегодняшнего дня и навсегда.

— Вы все с утра из одного копытца попили, что ли? — пододвигаю кресло к столу. — Я сам в состоянии нести ответственность за свои поступки и принимать решения.

— Поверь, такие методы затягивают.

— Из собственного опыта? — ухмыляюсь.

— И не только из своего.

Сглатываю, зачем-то проходясь пятерней по волосам, и киваю.

— Я у себя буду, — хмурюсь и двигаю в сторону своего кабинета.

Точно сговорились. Прицепились с этой Таей, будто я ее убил, блин.

Как только сажусь в свое кресло и прокручиваюсь вокруг своей оси, беру в руки телефон и звоню маме.

— Привет, мой дорогой. Ты уже в Москве? Как дела? Как долетел? К нам заедешь? — она тут же заваливает вопросами.

— Привет. Я в норме. В Москве. Все хорошо, короче. Заеду, как будет время.

— Хорошо. Как Майя?

— Нормально.

— Приезжайте в гости вместе.

— Обязательно, — киваю, рассматривая глобус. Зачем он мне вообще в кабинете? Стоял еще до меня…

— Еду сегодня к Ольге. Мы с ней в прошлый раз почти час разговаривали. Марат ее долго подготавливал, изо дня в день говорил, что я ее мама, она меня не узнала, конечно, но мы поговорили, — хлюпает носом, — это было так… Так, — все же начинает плакать. — Прости, эмоции.

— Все нормально.

— Что Василиса? Пойдем, конечно, пойдем. Вечером, — мама отвлекается на Васькины вопли. — Прости, Василиса у нас сегодня.

— Сегодня?

Это уже интересно.

— Марат вернулся в свою квартиру. Сегодня у него съемки весь день, так что Василиса у нас пока. Ищем няню теперь, я же тоже решила потихоньку возвращаться на работу.

— Без фанатизма только, мам.

— Легкие проекты. У меня все под контролем будет. Ты сам-то как? Голос уставший.

— Нормальный у меня голос. Все хорошо. Работы много.

— Папа совсем тебя не жалеет, взвалил все. Хочешь, я с ним поговорю?

— Не надо, — ржу. — Я справляюсь.

— Точно?

— Будь уверена.

— Ну ладно. Помни, что я жду тебя в гости. Вместе с Майей.

— Забудешь тут…