Глава 14
Ее мучают кошмары.
Николай все утро, пока ехал с Маргаритой на работу, размышлял, почему это происходит. Ночью она спала очень беспокойно, кричала. Да и в предыдущую вертелась и стонала. Марго так и не стала рассказывать, что ее мучает, а он заметил в шкафчике в ванной антидепрессанты.
Значит, не все у нее в порядке. Не все. Вообще-то и у него не все в порядке. Если оставить в стороне непонятные темные желания сделать с ней что-нибудь жестокое и непотребное. Он явно чувствовал приближение ЭТОГО.
И как?! Во сне! А ведь не должно быть, не должно. В его поколении не должно!
Черт! Не хотелось бы!
— Коля, давай я выйду раньше. Чтобы нас не видели вместе, — ее робкий голос вырвал его из раздумий.
Не хочет, чтобы их видели приехавшими утром вместе? Что ж, тут есть своя логика. Чтобы не начали раньше времени языками трепать. А впрочем, все равно узнают, какая разница — раньше или позже?
— Нет. Через два дня ты станешь моей женой. Пусть привыкают.
Съежилась, смотрит в окно.
— Рита, посмотри на меня.
Загнанный взгляд исподлобья.
— Все будет хорошо. Через два дня мы расписываемся. Не надо переживать, кто и что скажет. Всегда найдутся люди, готовые сказать гадость. Что ж теперь, не жить?
Кивнула, не поднимая глаз.
— Рита, посмотри на меня. Вот так. Все будет хорошо.
Наконец-то он удостоился бледной улыбки.
* * *
Утро вообще у них прошло немного скомканно. Николай хотел приласкать ее, а она сказала, что ей нездоровится. И опять глазки в пол. Он понимал, что заездил ее вчера, но это не поддавалось контролю. Когда он дорывался до нее, покорной, испуганной, из него просто лез какой-то зверь. Он чудом сдерживал желание сминать и ломать ее.
Потом еще то письмо.
Оказалось, почта сработала как всегда хреново, и письмо от Кости, последнее, в деревне написал, пришло с колоссальным опозданием. Не удивительно, что она расплакалась. Удивительно, что в письме было всего два слова: «Приезжай к бабушке».
Странное письмо. Он в Костиных делах вообще мало понимал, хотя и знал, что он еще мальчиком много общался с другой бабкой, Елизаветой, потому она ему дом и оставила. Хотя нет, дом она оставила им обоим.
Ччччерт. Николай чувствовал себя не в своей тарелке, как только вспоминал про бабкино наследство. Не сулило оно ему ничего хорошего.
Мысли перескочили на то, что машину Риты должны сегодня закончить и подогнать к дому. Но он почему-то не хотел, чтобы та ездила сама. Это была определенная степень свободы. А вот свободу Васильев ей предоставлять не собирался.
* * *
Хоть Рита и боялась, а их совместное появление в офисе почти никто и не заметил. Она тихонько заползла в свой уголок и вперилась в компьютер. На удивление, Сергея Иваныча не было на месте, он пришел с опозданием и какой-то весь зеленый.
— Что с вами, Сергей Иваныч, вы нездоровы? — Рита решила проявить немного участия.
— Ах, ничего страшного, съел что-то не то, вот и…
— А вы посидите немного на минералке.
— Да, я так и сделаю. Спасибо, Риточка, за беспокойство о моей стариковской персоне.
Он комично поклонился, а Рита чуть не прыснула. Забавно. Потом снова уткнулась в комп.
А дед присел к себе, откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Он ясно чувствовал, что у мужчины то, что ему нужно, с собой.
* * *
Перед обедом Васильеву вдруг неимоверно захотелось курить. Вообще курил он редко, но сейчас прямо сил не было терпеть. В туалете постоял перед зеркалом, посмотрел на себя. Увиденное было очень даже неплохо. Густые темные волосы, в заушмановскую породу, да жгучая, прямо как у испанца, внешность, Даггерштейновские корни сказываются. Нет, что и говорить, хорош. Потянуло взглянуть на Маргариту, он снова ее хотел.
Опустил руку в карман, наткнулся на какую-то железку. Откуда она взялась, Николай Маркович не помнил. Повертел в пальцах, пожал плечами, выкинул в ведро и пошел в отдел.
* * *
Коротков только начал нудить в своей привычной манере:
— Маргарита Павловна, может, пообедаете со стариком, поможете выбрать…
И тут появился Васильев. Злой.
— Маргарита Павловна. Зайдите ко мне, — одарил их леденящим взглядом и пошел к двери.
Как он умудрился появиться так незаметно? Рита была в замешательстве, а главное, не понимала — почему он злится?
— Да, Николай Маркович, — пробормотала она ему вслед.
Он хотел повести ее в кафе обедать, а вместо этого, разозлившись вдруг, что она с дедом лясы точит, грубо взял прямо на столе в кабинете. Это было так дико, Рита даже уже не пыталась анализировать, что происходит и почему. Просто смирилась и плыла по течению.
* * *
Короткову это было на руку. Пока парочка заперлась в кабинете, он спокойно взял недостающую деталь. Готово. Цепь собрана. Как бы старая гадина ни старалась спрятать ее части, он смог.
* * *
Ночью, когда после очередного марафона Рите наконец дали поспать, ей снилось опять это непонятное место — перекресток. И снова бледная размытая фигура. Фигура потянула было к ней руку. Рита во сне похолодела от страха: когда-то слышала, что если тебя во сне коснется призрак, значит, скоро умрешь. Но бледная прозрачная рука показала куда-то рядом, она проследила взглядом в том направлении и похолодела еще больше.
Пространство в том месте искажалось, словно пленка под нагревом, искажалось и выпячивалось, как будто нечто стремилось прорваться извне. Нечто мощное и огромное. А потом звук…
Рита старалась проснуться, чтобы не видеть, что рвется туда, к ней. Не сразу, но ей удалось. Когда открыла глаза, долго успокаивалась. Очередной кошмар. Ее сны в последнее время вообще нельзя было назвать приятными и радостными. Но пить антидепрессанты при Николае женщина постеснялась. Что он про нее подумает?
На следующую ночь ей, слава Богу, ничего не снилось.
Зато снилось ему. Ему уже неделю снились эти сны. Кошмары.
И он знал, что это может означать. Наверное, потому и изматывал и ее, и себя бесконечным сексом, чтобы упасть потом от усталости и заснуть черным сном без сновидений. Николай не хотел, чтобы Рита о чем-то догадалась.
Как бы то ни было, а два дня прошли.
В субботу их расписали.
Костиных родителей на регистрации не было, да и не смогла бы Рита смотреть им в глаза. Из Колиной родни тоже не было никого. Им объявили бойкот. Что ж, заслуженно. Слишком уж поспешно они решили пожениться. Нормальные, порядочные люди так не поступают.
Пришли только Ритины родители, да еще, как ни странно, Костина бабушка. Евгения Матвеевна. Смотрела на них так странно, будто знала что-то, о чем они понятия не имеют. Хотя и осуждения в ней Маргарита не заметила.
Когда тетечка из загса спросила, какую фамилию она возьмет, Николай ответил за нее:
— Васильева, — так был уверен, даже не взглянул в ее сторону.
А Рита вдруг воспротивилась.
— Я оставлю фамилию Троепольцева.
Надо было видеть, как сверкнули его глаза!
— Ты все равно ее поменяешь. Когда родишь детей.
— Вот когда рожу, тогда и посмотрим, — говорила она негромко, но твердо, правда в глаза ему смотреть не решилась.
Потом посидели в кафе с полчаса, не больше. Васильев был мрачен и быстро увез Риту домой. Всю дорогу до дома проделали молча. Ему стало обидно и досадно, что женщина не взяла его фамилию, а ей было страшно — таким злым она его еще не видела.
Да он и сам не помнил, чтобы его что-нибудь так бесило, как умудрялась она. Так, значит?! Остаемся верны покойному мужу?! А черта с два! Он еще поговорит с ней, вот домой придут, и поговорит!
С другой стороны, он не мог понять, откуда эта злость берется. Что за наваждение? У него аж руки чесались.
А Рита чувствовала себя как нашкодивший ребенок, которого поймали на месте преступления и теперь однозначно накажут, только отсрочивают наказание, чтобы помучилась. Своего нового мужа она побаивалась откровенно и необъяснимо. Николай хоть и не ассоциировался теперь у Маргариты с тем господином из сна, но тем не менее что-то властное и страшное в нем было.
В общем, первый вечер новой семьи начался не слишком весело.
Как только приехали домой, Рита метнулась на кухню, скрыть за обыденными делами свое смятение. Васильев пошел мыться. В душе, под теплыми струями, он немного расслабился и смог отдаться предвкушению, потому что желание в нем никуда не исчезало. Он хотел ее и когда злился, и в обычном состоянии. Даже, когда злился, наоборот — все обострялось до предела, наполняясь новым смыслом. Просто дело в том, что в последнее время он почти все время злился.
Однако сейчас, расслабившись, Николай смог подумать над тем, что ему казалось странным. Откуда вдруг взялась эта испепеляющая страсть? Как будто кто-то тумблер включил. И ведь моментами эта самая страсть сменяется полным равнодушием, но через короткое время снова накатывает. Откуда? Впрочем, долго размышлять у него не вышло, потому что как раз таки накатило. Да как еще накатило! Он чуть не задохнулся от внезапного приступа, иначе и не назовешь. Приступ желания. Припадок!
Как был, мокрый выскочил из-под душа, ворвался в кухню и потащил женщину на себя, а потом просто прижал к стене. Он был груб, как животное, и рыча брал что хотел и как хотел.
* * *
Видимо он действительно был груб и причинил ей боль, она заплакала. Николай потом неловко гладил ее по лицу, пытаясь успокоить, но она никак не успокаивалась, все вздрагивала и всхлипывала и тряслась в истерике. Тогда он не выдержал и дал ей пощечину. И еще. И еще. Чтобы наконец заткнулась и успокоилась.
Выбесила!
Она сползла на пол, глядя на него неверящими, полными ужаса глазами, и зарыдала пуще прежнего. Медленно вернулось сознание, нахлынуло отвращение к себе.
Николай бросил ее на полу в кухне и выбежал. Потом натянул на себя какую-то одежду и спешно ушел из дома, ему нужно было успокоиться.
Сидел в машине, пока не пришел в себя. Стыд навалился, раскаяние. Но говорить с ней сейчас, оправдываться, просить прощения он бы не смог. Завтра. Он это сделает завтра. И будет следить за собой, чтобы больше таких срывов не было.
* * *
Рита так и осталась сидеть на полу в кухне, погрузившись в себя и непроизвольно вздрагивая от глухих рыданий. Это во сне побои были страстной прелюдией к умопомрачительному сексу. В жизни это были просто побои, унизительные, болезненные, страшные по сути.
— Боже мой, — взмолилась она. — Во что я вляпалась? Костечка… Костик мой милый…
Как же теперь быть?
Хорошо, что он ушел. Он теперь пугал ее до усера. Рита боялась, что он ее не отпустит, не даст развод. О чем она только думала, когда расписывалась с ним?
Она еще долго сидела на полу, раскачиваясь из стороны в сторону, и тихонько подвывала. Но потом слезы закончились, а жалость к себе загнала ее в постель, она завернулась в одеяло, как в кокон, и затихла.
Мужа все не было, и хорошо.
Рита незаметно уснула.
Он вернулся ночью, будить ее не стал, разделся и лег рядом.
* * *
Сергей Иванович сегодня готовился к ужину особо торжественно. Костюм, белая рубашка, галстук, туфли начищены до блеска. Свечи на столе и два прибора. Цветы — букетик фиалок в бокале.
ОНА любила фиалки. И вино. Красное, как кровь.
Когда настало время, он сел за стол, положил рядом со вторым прибором, стоявшим визави, старинную кованую цепь, налил вина в бокалы, чокнулся и произнес:
— Ну-с, до скорой встречи, дорогая.