Глава 18

Сон был необычный, не такой, как те, что ей снились в последнее время.

На этот раз не было «перекрестка». Сцена сменилась.

Рита стояла на лестничной клетке перед дверью своей квартиры. Стояла и думала — что же тут не так, в чем подвох-то? Но мысль не приходила, и она решила войти. Долго рылась в сумочке, ключи все никак не попадались. Что угодно, только не ключи. Потом наконец ухватила за брелок и вытащила их на свет божий. И удивленно уставилась на брелок: надо же, ослик со странным значком на толстой попке.

Вообще-то брелок на ключах у нее был другой — серебряное яблоко. На выставке не так давно покупала, и Рита во сне это помнила. Покачала головой, вставила ключ в замочную скважину, отперла дверь и вошла.

Вот только внутри ее привычный дом был какой-то не такой. Рита просто знала, что ее дом, а на самом деле все выглядело засвеченным и смазанным. Она открыла дверь в спальню и потрясенно застыла.

Среди этого переменчивого свечения единственным плотным и реальным была ее кровать, застеленная клетчатым пледом. И на кровати сидел Костик.

Как живой. В куртке своей кожаной, в спортивном костюме и кроссовках, будто в зал собрался. Накануне она тоже видела его во сне, скорее даже чувствовала, слышала сквозь туман. А тут, блин…

Рита обомлела, а он с улыбкой поднялся и шагнул ей навстречу.

— Ритка, где тебя носит, я тебя уже вон сколько времени жду!

Она не могла поверить, была в шоке и только, заикаясь, бормотала:

— Костик… Ты… Ты…

— Чего заладила, иди уже сюда, — он раскрыл ей объятия.

— Ты живой?! — наконец вырвалось у нее.

А он картинно закатил глаза:

— Милая, ты сама похоронила меня, как я могу быть живой? А? Ну, иди же, хоть поздоровайся со мной!

Ей казалось, что это абсурд какой-то. Но это же был ее Троепольцев… Рита осторожно подошла, потыкала его пальцем — вроде плотный, во всяком случае, палец сквозь него не провалился. Так он живой?!

Живой, а она тут… Господи, как это было хорошо! В сознании моментально что-то перевернулось, и она наехала на него совсем как прежде:

— Троепольцев! Ты мне еще ответишь за свои дурацкие приколы!

Потом перевела взгляд на его ноги и разразилась новой тирадой:

— И какого черта ты в кроссовках?

Костя радостно расхохотался, откидывая голову назад, как ребенок:

— Ну, слава Богу! Теперь я узнаю свою жену!

А она бросилась к нему в объятия, прижалась тесно-тесно, до дрожи.

— Костечка… Мне так тебя не хватает… — и слезы потекли из глаз. — Почему ты раньше не приходил ко мне? Костя?

И ведь знала, что это сон, а все так реально, поверить невозможно.

Троепольцев, тот, что во сне, ласково погладил ее по щеке, вытирая слезы, и сказал:

— Не мог я раньше. Не мог без Коли.

При упоминании имени Николая Рита отстранилась и потупилась:

— Ты все знаешь?

Он кивнул.

— Прости, — замотала она головой. — Мне так стыдно.

Костик обнял ее снова, повернул ладонью ее лицо так, чтобы она смотрела ему в глаза, и проговорил:

— Перестань, не кори себя, это не твоя вина. Глупая, перестань реветь, ты все сделала правильно. Так нужно было. Понимаешь? Так должно было случиться. А ты молодец.

Он потянулся к ключам, зажатым в ее руке, и погладил ослика.

— Ты себе не представляешь, насколько важный выбор сделала, девочка моя.

— Троепольцев, а ты правда умер из-за меня? — у нее тряслись губы.

— Нет.

— Точно?

— Не могу тебе сейчас рассказать, что и как.

— Костечка, — прошептала она, — а ты можешь поцеловать меня… Как раньше?

Костя снова засмеялся тихим счастливым смехом и прикоснулся поцелуем к ее дрожащим губам. Нежно, ласково, так, как он умел.

— Не плачь, все будет хорошо. Все будет хорошо, милая.

В его объятиях Рита успокоилась. Он снова присел на кровать, усадил ее на колени, покачивая, как маленькую. А когда высохли слезы и она успокоилась, сказал уже другим тоном:

— Рита, помощь твоя нужна.

— Да?

— Нам надо вытащить Колю. Понимаешь?

— Вытащить? — Рита смутилась и ничего не поняла. — Откуда вытащить?

Ее Троепольцев улыбнулся, а потом опять серьезно спросил:

— Поможешь?

Рита не знала, в чем может заключаться ее помощь, но разве она могла отказать?

— Конечно.

— Знал, что ты согласишься, — он снова улыбнулся. — Спасибо.

— Костя, а ты не злишься на нас, на Колю… Ну, что мы… — дальше слова уже отказывались произноситься.

— Нет, — просто ответил Костя, сейчас он казался старше и несоизмеримо мудрее. — Тут нет ни твоей вины, ни его. Потом поймешь.

И совершенно как живой посмотрел на часы, будто торопился куда-то. Надо же, отвлеченно подумалось ей, оказывается, и на том свете куда-то торопятся.

А Костя пригладил волосы, ссадил Риту на постель и сказал:

— Ты спи сейчас, ты устала. А завтра я приду. Будем вытаскивать Колю.

После его слов глаза у Риты как по команде закрылись, и она уснула во сне.

* * *

А вот Евгения Матвеевна не спала той ночью.

Да и как заснешь, когда тебя настигает прошлое.

Молилась за молодых, за сестру, за душу мужа покойного. За себя. Ее пугало то, что смогла сотворить Лиза. Ведь ей неясно было до конца, что именно задумала сестра, только догадки. Но, зная Лизу, ждать можно было чего угодно.

Просто…

Много лет назад, за два дня до своей смерти, Лиза вызвала ее к себе. По делу. Сказала по телефону:

— Нужна помощь. Срочно. Приедешь одна.