Глава 17

Костина бабушка посмотрела на Риту и спросила:

— Ты, наверное, видела подвал в ее доме? Видела?

Рита кивнула.

— Ну, тогда понимаешь, о чем я. Подвал он и оборудовал. Потому что ему это нравилось, он был… Я не знаю, как это точно называется, кажется в «теме», — неприязненно кривясь, проговорила пожилая женщина.

Потерла глаза, затянулась, медленно выдохнув сизый сигаретный дым.

— Прости.

И стала разгонять его рукой.

— Ничего, — Рита даже не поморщилась.

— Так вот… Лизе это стало нравиться тоже. Я не знаю, как такое могло нравиться, но она уже не мыслила иных отношений. И это было непонятно. Она ведь ни с кем не считалась, конечно, с ее-то силой и способностями. Но, наверное, своя расплата есть за все. В общем, что говорить… Он держал ее в подчинении сексом.

Вот это как раз Рита могла представить легко.

— Он нещадно избивал ее, унижал постоянно, а Лиза только еще больше хотела его. В какой-то момент она просто стала его рабыней. Он запирал ее в подвале, сажал на цепь, как собаку. Да он вообще творил с ней что хотел.

А Рите вспомнились те куски из снов, которые она вообще отказывалась понимать и даже про себя озвучивать. Сейчас все это живо встало перед глазами. Теперь-то она понимала, что эти ощущения не ее, а той, другой женщины, но очень хорошо все помнила, как будто это происходило с ней.

Он хлестал ее резиновым жгутом, избивал ремнем, бил ногами, пинал под ребра. И чем сильнее бил и унижал, тем ярче и умопомрачительнее потом бывал секс.

У нее не было объяснений этому. Просто не было.

А Евгения Матвеевна продолжала:

— Он все требовал, чтобы она вернула ему силу. Но Лиза не возвращала, боялась, что после этого Сергей ее бросит. Родня, конечно, не раз пыталась ее вразумить, только без толку. Лиза никого и никогда не слушала.

Какая-то смутная догадка мелькнула у Риты, но не оформилась.

— А потом этот Сергей замыслил избавиться от Лизы и всю ее силу забрать. Но Елизавета дурой не была, почувствовала, что он убить ее хочет. Тогда она собрала всех. А знаешь ли, Риточка, она имела на это право. Как самая сильная, Елизавета на многое имела право. Так вот. Собрала все восемь семейств. Всех. И велела отдать ей свою силу, а за это обещала, что ни их, ни их детей последствия того, что может произойти, не коснутся. И обещала, что никто из их детей силу не примет, только внуки. Так она их защитила, хоть и забрала всю силу. И все ей клятву дали, что будут молчать и не вмешиваться. Они бы и не то сделали, лишь бы их семей не коснулось.

У Риты не было детей. Теперь она так жалела, что они с Костиком не родили. Хотя… после того, что она тут услышала, стало ясно, почему Троепольцев никогда не заикался о детях. Но если бы были! Да она небо и землю перевернула бы, чтобы защитить их.

— А потом Лиза составила то завещание. Ты знаешь какое, — бабушка Костика затушила сигарету и повернулась к ней. — А через два дня после этого умерла. Убил он ее. Только силу так и не получил. Она что-то сделала, как-то вложила все в тот документ. А по нему вместе с домом наследниками ее сил и способностей должны были стать дети ее детей — Костя Троепольцев и Коля Васильев.

— Боже мой… — прошептала Рита, зажимая рот ладонью.

Мороз по коже.

— Но при такой огромной силе Лиза не могла уйти, не передав ее. А Сергей знал об этом. На то и рассчитывал, что она, умирая, вынуждена будет отдать ему все. А только силу он взять не смог, Лиза не отдала. Понимаешь? Она до сих пор там, в том подвале. Хоть и сгнила давно в земле, а все равно до сих пор там. Он держит ее с помощью какого-то знака власти над ней. Знать бы, что это такое, можно было Лизу освободить. Что бы между нами ни произошло, она моя сестра, я люблю ее.

У Евгении Матвеевны в глазах стояли слезы, она потянулась к пачке за новой сигаретой, но не взяла, отложила в сторону и сцепила пальцы в замок.

— Я закончила. Спрашивай, девочка, у тебя должны быть вопросы.

Сложились в одно целое все догадки в голове у Маргариты. Она нахмурилась:

— Костя знал, что я проводник?

— Знал. Любил он тебя и берег как мог.

Вот так прямо услышать это… Рита смешалась, опустила глаза.

— Это потому он завещание на меня написал?

— Я не знаю. А ты как думаешь? Хотя… Он больше всех с Елизаветой общался. Ему с ней нравилось.

Неожиданно это прозвучало. Рита надеялась, что получит здесь ответы на все свои вопросы. Однако она вспомнила, что Николай ей нечто подобное про Костю рассказывал, и кивнула. А еще вдруг вспомнилась страшная смерть Колина, ведь все произошло на ее глазах. Она спросила осторожно:

— Скажите… он так кричал и корчился… Ему было очень больно?

Евгения Матвеевна не ответила, но по ее взгляду Рита все поняла.

— Но почему смерть? Принял силу, боль — понимаю. Но почему смерть?

— А ты думаешь, что можно принять силу от давно умершего и остаться в живых? Это только проводник такой силы, как у тебя, может. Потому что не берет, а просто через себя пропускает.

От запоздалого сожаления и боли сжалось сердце.

— Хорошо. Костя силу принял. А Николай?

— Коля? Коля — зеркало. Очень мощное зеркало.

— И он тоже умер из-за меня?

Тут Евгения Матвеевна подалась к Рите всем телом и произнесла:

— Ты мне это брось, раздувать в себе чувство вины. Все не совсем так. Они оба приняли силу и способности не из-за тебя, а через тебя. Понимаешь? Через. Ты же проводник. Через тебя они приняли. Потому что это было неизбежно. Только Костя добровольно, а Коле пришлось. Так уж вышло.

— А этот… этот Сергей, как вы его назвали. Он жив?

— Думаю, да. Потому что странные вещи все это время творились и с тобой, и с Костей, да и с Колей. И все из-за того бабкиного завещания. Он не отказался от мысли получить силу от Лизы, потому и держит ее в заточении. А теперь, девочка моя, ты единственная наследница по завещанию. Ты понимаешь, что это значит?

— Что? — Рита невольно похолодела.

— Что ты, как проводник, сейчас и есть единственный носитель всех сил и способностей. И боюсь, как бы он до тебя не добрался. Но ничего, ничего, не бойся, мы с этим справимся, деточка моя. Мы…

Она уже не слушала. Да… Вот это были новости!

Но тут Рита вспомнила, что та говорила про свою сестру и неожиданно поняла, ЧТО нужно искать. Это было как озарение.

— Евгения Матвеевна, — выпалила она. — Я знаю, как он ее убил и чем держит.

— Знаешь? — испуганно и недоверчиво спросила старуха. — Откуда?

— Сны, — просто ответила Рита, — Я видела все это во сне.

Повисла пауза. Женщина на нее уставилась и наконец выдавила:

— Что ты видела?

— Я не хочу рассказывать, простите. Просто знаю и все.

— И что это?

— Это… — Рита закрыла глаза, вспоминая противное звяканье и холод железа на шее. — Это цепь и железный ошейник. Даже нет, не совсем так. Цепь — атрибут, которым он ее готовил. Скорее, инструмент психоэмоционального воздействия. А держит он ее с помощью ошейника.

Старушка несколько секунд сидела с открытым ртом, потом вдруг засуетилась.

— Спать, спать! Спать, милочка, моя. Спать. Уже поздно, давай завтра поговорим.

А Рита вдруг почувствовала, что страшно устала и что глаза у нее слипаются. И что Колю сегодня похоронила. Все это вызвало у нее смущение.

— Да, пожалуй. Можно я останусь у вас, Евгения Матвеевна?

— О чем речь, милая? Я бы тебя все равно не отпустила!

А сама уже кинулась хлопотливо расстилать постель для Риты.

— Спи, девочка, ложись давай. Ложись.

Рита разделась, не было сил даже в душ сходить, сразу заползла в постель.

Стоило ей положить голову на подушку, почти мгновенно пришел сон.