Глава 16

Рите показалось, рой ледяных игл пронесся по позвоночнику.

— Вы скажете мне? — с трудом проговорила она

— А зачем это тебе? Ты ведь забыла его в тот же день. Зачем тебе знать?

Выплескивать все свое душевное дерьмо перед старой женщиной не хотелось, но ей нужно было знать. Рита тряхнула головой и спросила с нажимом:

— Прошу вас, ответьте.

— А, не совсем забыла, значит?

— Евгения Матвеевна, я прошу.

— Хорошо. Расскажу, что знаю. Но и у меня будут к тебе вопросы.

Старушка взглянула на нее, словно рентгеном просветила, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. В ее лице проявилась некая странная иномирная отрешенность. Прошла минута напряженного ожидания, а может год или вечность. Но вот Евгения Матвеевна снова взглянула на Риту и спросила:

— Ты уверена, что сможешь принять то, что я тебе скажу? Примешь правду, какой бы она ни была?

Сможет ли она принять?

Рита задумалась. После того, как она меньше чем за полгода похоронила двух молодых здоровых мужчин, бывших ей мужьями?

— Да, — кивнула она. — Смогу. Какой бы эта правда ни была.

— Хорошо.

Евгения Матвеевна встала, ушла в другую комнату, а когда вернулась, в ее руках была старинная книга. Очень древняя Библия.

— То, что ты сейчас узнаешь, есть тайна. И не только моя. Потому ты должна будешь поклясться, что не скажешь об этом никому. Поняла? Никогда и никому!

— Поняла. Я поклянусь.

Тогда Костина бабушка протянула ей древнюю Библию. Рите показалось, что она видит на ней следы ладоней других людей, точно так же приносивших клятву когда-то. Невольно стиснулось горло, но она положила руку и пообещала ни при каких обстоятельствах не разглашать того, что может узнать.

А о том, что обстоятельства могут быть разными, старушка ее предупредила. Откровенно говоря, от всего этого у Риты волоски на всем теле встали дыбом, ибо то, что она сейчас говорила, были не пустые слова.

— Что ж девочка, задавай свои вопросы. Но помни, если спрошу тебя о чем-то, тебе придется отвечать.

Риту от напряжения охватила нервная дрожь, но она постаралась успокоиться и спросила:

— Вы сказали, что знаете, отчего умер Костя.

— Да, — как-то обыденно отвечала старая женщина, — Он силу принял.

— Что? — у нее глупо открылся рот.

Бабушка взглянула на Риту несколько насмешливо и повторила:

— Он принял силу.

— Ка… Какую силу? — пролепетала Рита.

— Великую.

И замолчала. Видимо, не стремилась открывать больше за раз. Но у Риты были вопросы, черт побери! Она продолжила расспрашивать.

— Это как-то связано со мной?

— Связано, — Евгения Матвеевна поджала губы и отвернулась.

Вот это был шок.

— То есть? Он умер из-за меня?

— Не совсем так.

— А отчего же тогда?! — вскрикнула Рита, которую выводила из себя эта манера выдавать информацию по капле.

— А почему ты решила, что он умер из-за тебя? — пожилая женщина прищурилась, словно знала ответ, но желала услышать его от Риты.

— Потому что… потому что… Евгения Матвеевна, мне стыдно, — Рита разрыдалась.

— Стыдно — это хорошо, деточка. Стыдно — это хорошо, — приговаривала старушка, успокаивая Маргариту, помогая ей утереть слезы.

Рита уткнулась Костиной бабушке в плечо и всхлипывала.

— Если бы я могла все вернуть назад…

— А ты хотела бы вернуть?

Рита подняла на старуху полные слез глаза и произнесла:

— Да. Хотела бы. Я бы все за это отдала.

— Ну-ну, деточка, не плачь. Не плачь. Давай-ка я еще чайку согрею?

Рита кивнула, поняв, что ей нужно успокоиться, чтобы участвовать в этом разговоре дальше. Бабушка засуетилась на кухне, принесла еще еды, заварила свежий чай, все это время искоса поглядывая на нее. Наконец села за стол и накрыла ее ладонь своей.

— Девочка, мне придется рассказать тебе кое-что о нас. Ты просто слушай. Вопросы будешь задавать потом. И кое-что мне расскажешь. Взамен, так сказать.

Рассказ вышел долгим. И говорила Евгения Матвеевна вещи невероятные, но чем дольше Рита ее слушала, тем больше верила ей.

* * *

Костина бабушка рассказала, что это в их семьях с незапамятных времен. И передается по наследству, обычно от родителей к детям, иногда бывает перерыв, и тогда способности переходят к внукам или правнукам. Но чаще всего они проявляются в каждом поколении.

— Называй это как хочешь, — сказала она. — Дар, проклятие, колдовство. Как угодно. Но афишировать это нельзя. Нельзя, чтобы чужие узнали. А семей таких, у которых это в роду, немного. В наших краях всего восемь. Мальбахи, Федотовы, Заушманы, Даггерштейны, Борисовы, Штерны, Троепольцевы и Васильевы. Есть и в других местах. Но мы с теми, кто из других мест, почти не общаемся.

Оказывается, дар этот бывает различный. Кто-то принимает силу, а кто-то становится зеркалом. Как получится.

Рите очень хотелось спросить, но женщина взглядом приказала ей молчать и продолжила.

— Зеркалом мы называем тех, у кого способность принимать, отражать и перенаправлять силу. Сильное зеркало может значительно увеличить силу того, с кем в паре работает, а может и ослабить, рассеять. Совсем как выпуклая или вогнутая линза. Понимаешь?

Если честно, то ничего Рита пока не понимала. И уж тем более, каким боком она к этому причастна. А в голове не укладывалось! Так ее Костик был колдун? Ее милый Троепольцев? Но это же бред.

А его бабушка рассказывала дальше.

— А бывают еще те, кого мы называем проводники. Они могут рождаться в любых семьях. И происходит это довольно часто. Но обычные проводники, как правило, слабые, так что их силы хватает лишь на эмпатию, чтобы принимать или передавать другим свои эмоции. Они и сами этого, как правило, не замечают. Да и окружающие тоже обычно не замечают. Но иногда рождается проводник редкой силы. Он может… — она вздохнула. — Очень многое он может, такой проводник.

Женщина ненадолго замолчала, потом взглянула на Риту и выдала:

— Ты, девочка, сильнейший проводник. И способность твоя ярче всего, судя по тому, что я о тебе знаю, проявляется во сне.

Рита так и осталась сидеть с открытым ртом, замерев от изумления.

Мороз по коже. И про сны… Ужас, ужас…

Но Костина бабушка сделал вид, что не заметила ее смятения, и стала рассказывать дальше:

— Ну, про ту, другую Костину бабушку, про Елизавету Матвеевну, она в девичестве Мальбах была, ты слышала, так? Я имею в виду наследство. Дом. Понимаешь, о чем я? Кивни, если понимаешь.

И вдруг махнула рукой.

— Ох и вид у тебя, деточка! Может, мне остановиться?

Рита качнула головой. Нет.

Да она лопнет, если не дослушает все до конца! И пусть ее колотит нервная дрожь, это не имеет значения.

— Ну так вот. Елизавета Матвеевна, как ты уже, может быть, догадалась, была замужем дважды. Первым браком за Васильевым, а вторым — за Троепольцевым, — тут она прервалась и, глядя на Риту, коротко приказала: — Немедленно съешь чего-нибудь! А то у тебя сейчас истерика от нервности начнется.

Пока Рита послушно жевала что-то, абсолютно не чувствуя вкуса, Костина бабушка уселась поудобнее и стала рассказывать дальше.

— Дело в том, что Елизавета, так уж вышло, была сильнейшей из всех нас. И уж что совсем редко бывает, была и силой великой, и мощным зеркалом одновременно. Настолько мощным, что могла запросто присоединить к себе более слабого носителя силы, становясь от этого еще сильнее. Ну и вот. Первый ее муж, Васильев, — она его любила — рано умер, от него сын у нее остался, Марк. А потом она за Троепольцева вышла. От него у нее тоже был сын, Матвей. Отец Костика. И прожили они вместе восемнадцать лет.

Тут бабушка завозилась на месте, оглядываясь.

— Ты прости, девочка, мне ведь тоже не просто это все вспоминать. Ты не против, если я закурю?

Риту это сейчас волновало меньше всего.

— Не против.

Евгения Матвеевна закурила сигарету, затянулась сизым дымом.

— В общем, прожили они вместе восемнадцать лет. А потом он ушел к другой.

Пока в этой истории не было ничего необычного. Пока она не добавила:

— Ко мне ушел, понимаешь? Ушел Олег от Лизы ко мне, — она затушила сигарету и взглянула Рите прямо в глаза: — Лиза — моя сестра. Старшая.

Похоже, сегодня так и придется сидеть с отрытым от изумления ртом.

— Видишь ли, Лиза была женщина властная, авторитарная. Что было как бы неудивительно при ее силе и способностях. Олег любил ее, и она его тоже любила. Наверное, — Евгения Матвеевна покачала головой, закрыв глаза. — Наверное. Хотя, о чем я говорю? Они поженились по любви. Просто со временем, понимаешь, Риточка… В общем, не считалась она с ним, в грош не ставила. Думала, куда он от нее денется, она же такая исключительная. А с мужиком так нельзя, у мужика гордость есть. Нельзя делать из него пустое место.

С этим Рита была согласна.

— В общем, сначала Олег просто общался со мной. Просто потому, что нам было интересно вместе. Лиза вечно смотрела на нас свысока, на наше с ним общение не обращала внимания — мол, болтайте, болтайте, все равно чушь, которую вы несете, мне слушать незачем. Ко мне она тоже относилась покровительственно, но с пренебрежением. Видишь ли, Риточка, я ведь силы-то почти не имею, только проводник, да и то слабый. Рядом с ней-то, почитай, была ничто, пустое место. Прости, я закурю еще. А ты угощайся, угощайся.

Рите чисто механически подумалось, что если она будет постоянно угощаться, то за сегодняшний вечер точно килограмма три прибавит. Потом она устыдилась своих некстати проскочивших приземленных мыслей, сказала:

— Спасибо, я чайку. — И налила себе полчашки чая.

Закурив сигарету, Евгения Матвеевна продолжила:

— Ну, сначала мы просто общались, потому что нам было интересно поговорить. А потом… Короче, потом он ушел от нее ко мне. А ей так и сказал, что она его не понимала никогда, только использовала. Ох, какой скандал поднялся тогда… Какой скандал! Лиза… Ой, она кричала, что жизнь на него положила, что любила его, а он неблагодарный… Про себя я вообще молчу, чего только я не наслушалась. Но только Олег к ней больше не вернулся. А вскоре после развода мы с ним расписались, и стала я Троепольцева.

Евгения Матвеевна остановилась, видимо вспоминая тогдашние события. Потом вернулась к рассказу:

— Да, скандал был ужасный. К тому моменту Марку, старшему сыну Лизы от Васильева, исполнился двадцать один год, а Матвею, сыну Олега, семнадцать. Взрослые уже. И знаешь, так вышло… Ой, Риточка, говорить об этом трудно. Из-за постоянных отвратительных сцен рассыпалась у Лизы семья совершенно. Марк ушел жить к своей девушке, в смысле женился и ушел в примаки. Матвея Лиза долго не отпускала, но он все-таки ушел к отцу. К нам с Олегом.

Тут Костина бабушка взглянула на Риту и произнесла:

— Я тебе все это так подробно рассказываю, чтобы ты имела представление, почему случилось то, что потом случилось. У Лизы началась депрессия. А у кого бы не началась? От такого-то. Я понимаю свою вину, понимаю, ощущаю. Но это было мое счастье! И Олег был счастлив со мной. А с ней нет. Ладно, — она махнула рукой. — Не о нас сейчас речь. Короче, Лиза стала довольно неразборчива в связях. Но это было еще не так страшно. Не так страшно БЫЛО БЫ.

Рита съежилась от того непонятного выражения, которое застыло на лице у старухи.

— Рита, знаешь, почему мы общаемся узким кругом, всего в восемь семей? Вернее, мы можем жениться или выходить замуж за обычных людей. Но с нашими способностями — только между собой! И никогда со стороны. Потому что это крайне опасно. Люди, наделенные подобными способностями, вообще опасны.

Сейчас взгляд женщины был более чем красноречив.

— Мы уже очень много времени знаем друг друга, у нас договор. Из поколения в поколение. Никто из нас не может вредить. Но на посторонних-то наш договор не распространяется. В общем, что долго говорить, из поездки на море привезла Лиза в дом любовника. Он был моложе ее, тоже из таких, как мы. Только чужой. Помнишь, я говорила, что Лиза была и огромной силой, и мощным зеркалом одновременно. Настолько мощным, что могла запросто присоединить к себе чужую силу. Вот она его силу и присоединила, когда пустила в свою постель. Как ты понимаешь, за это он ей благодарен не был. И отношения у них были непростые.

Евгения Матвеевна вздохнула.

— Вот мы и подходим к главному.

От этих слов волоски на теле у Маргариты поднялись. И ведь это только верхушка айсберга! Легкая дрожь ужаса пробрала ее, она затихла, ожидая, какие еще тайны ей откроются.