Глава 29

Ощущение своего тела, лежащего в уютной постели. Глаза не хотели открываться, все немного ныло, но такая приятная истома. Чувствовала себя Рита почему-то легкой и… счастливой?

Что?! Как?..

Вот теперь она резко открыла глаза. Просыпаться было страшно, особенно после того, как она все вспомнила.

И теперь… теперь…

Руки обнимают ее. Рита растерянно и испуганно взглянула наконец на того, кто был рядом. А он улыбался. Ткнулся ей в плечо головой, потерся и, целуя ее, прошептал:

— Ритка, Ритка, вспомнила.

— Костик?.. — пораженно уставилась она на него.

И тут Костя вскочил, схватил ее в охапку, прижал к себе, стиснул и счастливо заорал:

— Ритка! Вспомнила! Молодец!

Ничего она не понимала.

— Ты оглядись, — он опустил ее на кровать, но стискивать не перестал.

Она смотрела на него, и вот хоть убей, но он казался ей сейчас моложе, щечки… волосы как будто светлее, растрепанный такой. Наконец оглянулась вокруг себя.

— Где мы?

— А ты не узнаешь?

Так странно. Они были в квартире Костиных родителей. Как в тот день…

— Это что? Как мы тут оказались?

Рита помнила тот день, когда они наконец-то решили перевести свои отношения на более высокий уровень. Короче, переспали. Костины родители были в отъезде, он позвал ее в гости. Оба твердили себе, что это будет просто свидание, ничего больше, никаких вольностей, ну, может, поцелуются пару раз. Но оба хотели большего. И это случилось. Тогда.

А сейчас они, что? Как они тут оказались? Вернулись в тот день? Бре-е-е-ед. Это же было почти четыре года назад! Еще до их свадьбы!

— Ритка, у тебя такой обалдевший вид.

Костя крепился, но все же не удержался и снова радостно заржал:

— Что? Даже не треснешь меня?

— Сейчас как тресну! — это вышло рефлекторно, немного нужно было, чтобы она завелась.

Однако у Риты были вопросы поважнее.

— Троепольцев, что произошло?

А он взял с прикроватной тумбочки маленького толстенького ослика с таким странным значком на попке и показал ей:

— Вот, видишь? — И потом сунул в карман.

— И что?

Ну да, это был ее брелок для ключей. Ключи! Ох, ей опять вспомнилось все. И тот подвал…

— Костя, ничего я не понимаю. Мы же были с тобой в подвале. И Коля с нами. А теперь…

Тогда Троепольцев обнял ее за плечи, усадил рядом с собой.

— Я расскажу. Это будет долго. Может, ты поесть хочешь?

И тут она поняла, что есть хочет как голодный волк. Еще бы, после такого стресса в том подземелье. А Троепольцев, глядя на нее, рассмеялся и пошел на кухню. Но ей вдруг стало страшно оставаться в комнате одной, без него.

Рита как была, в простыне, припустилась следом.

— Костя, подожди, я с тобой!

Тот, не оборачиваясь, покачал головой и только громче рассмеялся. А придя в кухню, стал быстро и сноровисто накрывать на стол. У Ритки потекли слезы:

— Костечка, милый мой, родненький, как же я тебя люблю…

— Ну-ну, раскисла. Сейчас яичницу пожарю, так ты вообще растечешься от счастья?

— Костя, — она сорвалась со стула, на котором сидела, обняла его за спину и зашептала ему куда-то между лопаток: — Костечка, родной мой, я тебя больше жизни люблю. Костечка…

Рыдания стали душить ее. Троепольцев обернулся к ней лицом, прижал к себе крепко-крепко и сказал просто:

— И я тебя. Больше жизни. Люблю. Ты — моя жизнь.

Так они простояли долго, обнимая друг друга, он вытирал ее слезы и гладил по волосам. Потом Рита вдруг вскинулась:

— Костя, а вдруг мне это снится? Вдруг я в том подвале, а ты опять мертвый? Костя?!

Стоило подумать об этом, ее снова объял тот холодный ужас. Но Троепольцев мягко улыбнулся и показал на отрывной календарь, висевший на стене. Там как раз красовалось девятнадцатое марта 20** года.

Это и правда был тот день, когда они первый раз были близки.

— Но как?!

— Садись, ешь. Потом все расскажу.

Рита послушно уселась за стол в ожидании и принялась за бутерброды. Правда, она и сама не замечала, что жует и в каких количествах, но это от нервности. А он пожарил яичницу на двоих, вывалил в тарелки и присел напротив. Когда первый голод был утолен, Маргарита не выдержала:

— Троепольцев, говори уже. Не томи.

— Рита. Я… В общем, я не совсем обычный человек.

Она махнула рукой:

— Знаю, мне твоя бабушка уже рассказала.

— Которая?

— Баба Женя, — ответила Рита.

А потом захлопала глазами, потому что наконец дошел смысл:

— А что, могла и другая?

— Ну, мало ли, — он уклончиво повел бровями.

И тут же получил тычок в плечо:

— Троепольцев, не отвлекайся!

Костя весело расхохотался:

— Ритка, ты просто прелесть!

Перегнулся чрез стол и стал ее целовать. Спустя минуту она таки высвободилась, слегка задыхаясь и блестя глазами.

— Не пудри мне мозг, рассказывай давай!

Он посерьезнел и начал говорить:

— Рита, когда я понял, что люблю тебя… Мне надо было тебя обезопасить, ну, потому что из-за меня тебе могла грозить опасность… — он немного сбивался, подыскивая слова. — А когда понял, что ты еще и проводник, то тем более.

Костя вскинул на нее взгляд. Сейчас он снова походил на того стального, сосредоточенного мужчину. Рита невольно застыла.

— Сейчас я скажу странные вещи, но ты просто поверь. В общем, я вчера написал завещание. На тебя.

Она тихо вскрикнула, зажав ладонью рот, а он продолжал:

— А потом сделал свой первый в жизни якорь. Для тебя. Это такая вещь, в которую вкладывается ментальная привязка к конкретному объекту. Трудно объяснить… короче, вот этот малыш, — он вытащил из кармана ослика и показал Рите, — якорь. Чтобы ты на него вышла. Он должен был напомнить тебе обо мне. Потом. Ну, потом… Ты знаешь когда.

Тут он замялся, явно вспоминая то время, когда Рита охладела к нему и встречалась с Васильевым сначала во сне, а после наяву. Рита пораженно замерла, не зная, что сказать, потом выдавила из себя:

— Как?

— Я предполагал это, догадывался.

Как это убийственно прозвучало. Рита подавила вздох, справляясь с эмоциями:

— Догадывался, но откуда?

— Ну, у нас же баба Женя — проводник.

— Она видела?

— Нет, видел я. Ее глазами, — он сглотнул, отводя взгляд, и запустил пятерню в волосы. — Не беспокойся, она ничего не помнит.

Маргарите стало ужасно стыдно.

— Костя, — она робко протянула руку и коснулась его. — Я…

— Ты вспомнила меня, когда это было особенно важно, значит, любила, — он улыбнулся, накрыв своей ладонью ее руку. — Только это важно.

Долгий взгляд достался ей, а потом он сказал:

— И не вини себя. Потому что это я тебя инициировал.

— Что? Когда? — Рита была потрясена.

— Помнишь свой двадцать второй день рождения?

Свечи, розовые лепестки, он хотел, чтобы было незабываемо. А… Она зажала рот ладонью и отвернулась. Ведь именно тогда все и случилось. К ней в первый раз во сне пришел тот мужчина!

Костя смотрел на нее, она наконец очнулась.

— Ты знал обо всем и все равно… И ты туда пошел за мной?!

Она расплакалась, а Костик потянулся к ней.

— Ри-и-итка моя, ну, не плачь, не плачь. Я бы за тобой куда угодно пошел, глупая. А что соблазн… Так он на то и соблазн. Тут уж моя бабка Лиза постаралась. Но, знаешь, ведь благодаря этому, — он взмахнул рукой, словно желая охватить пространство вокруг, — мы вернулись к началу. И теперь можем прожить все заново. Наверное, оно стоило того, как ты считаешь?

Заново? Начать все заново?! Да. ДА!

— Костечка… — как-то само собой сказалось, — а давай мы ребеночка заведем? А?

Он отбросил стул, Рита мгновенно оказалась у него на руках.

— Ритка… Любимая моя… Ребенка хочешь?!

— Да, — прошептала она, спрятав лицо на его груди.

— Когда? Прямо сейчас? Когда? Скажи!

— Прямо сейчас.

Этого уже почти не расслышал, догадался, счастливый смех вырвался из его груди:

— Ну, тогда держись!

Взвалил ее на плечо, совсем как древний варвар, и потащил в спальню.

* * *

А Коля Васильев…