Глава 8

Вадим

Это ещё не крах. Я уверен, что все скоро наладится. Только сам не пойму, какого черта я ушел из дома, когда вообще не планировал этого делать. Мысленно, я давал себе неделю на возвращение прежних отношений с Полиной. Но ее крики отчаяния о том, что она не может находиться рядом со мной, и угрозы уехать из дома, ввели меня в ступор. Полина моя слабость, с ней я совершенно другой человек. Точнее, с Полиной я словно теряю себя. Не могу выносить ее боль, слезы, готов на все лишь бы моей жене было хорошо. Она кричала, что будет счастлива без меня и, наверное, поэтому я ушел, только счастья в ее глазах я не видел. Моя девочка не умеет лгать, никогда не умела. Я мог решить все по — другому. Заставить ее, навязать свои правила, поставить перед фактом, сделать так, чтобы она и слова не смогла мне сказать, и переживала все внутри себя, по — прежнему играя передо мной мою верную и любящую жену. В конце концов, взять ее силой, показав свою самую темную сторону. Но я не могу с ней так, это сломает ее. Полина нежный и ранимый цветок, который не сможет жить в неволе. Ее нужно холить и лелеять. Наверное, нам нужно время и разлука. Мне, для того, чтобы расставить жизненные приоритеты. Ей, просто пережить, успокоиться и попытаться понять.

Только легче мне от этого не стало. Сижу в прокуренном клубе, в окружении своего зама, его любовницы и парочки знакомых, а точнее конкурентов, которых я предпочитаю держать поближе, позволяя думать, что мы друзья. Но в бизнесе не может быть друзей. Как говорится ничего личного, просто бизнес. Нас окружают три девушки из сопровождения или эскорта, как они сами предпочитают себя называть, а на самом деле они простые шлюхи, хоть и элитные. Смотрю на них и, кажется, их выращивали в каком-то закрытом пансионате для бл*дей, уча вести себя в обществе и изображать великосветских дам, разбираться в искусстве, музыке, политике, а за закрытыми дверями отсасывать на коленях у своего клиента. Поднимаю бокал, салютуя им одной из таких барышень, которая хлопает огромными ресницами и мило, даже невинно мне улыбается, поддерживая беседу мужчин о путешествиях и достопримечательностях Флоренции. Глотаю обжигающий коньяк, продолжаю осматривать девушку, гадая, сколько же этой умнице лет. На вид не больше двадцати трех, но в наши времена пошли такие девки, которые в пятнадцать выглядят на двадцать. Осматриваю ее идеальное тело, пышную грудь, такие правильные плавные изгибы. На ней вроде строгое платье, но обтягивающее ее тело, словно вторая кожа. Девушка источает скрытый секс, не выставляя на показ свои прелести. И вроде бы идеальная кандидатка для снятия почти месячной сексуальной голодовки, но я ее не хочу. Желание есть, но хочу я далеко не ее. А мне, мать ее, просто необходимо снять напряжение, иначе я взорвусь. Я уже на людей просто так кидаюсь. Сегодня довел мою верную секретаршу до слез, и уволил ее за то, что та расплакалась передо мной. Я почти месяц не могу снять напряжение. Внутри все копится и копится, натягивая нервы, словно струны. Кажется, ещё немного и все разорвется внутри меня к чертовой матери.

Моему заму тоже досталось. Сегодня он принес мне не очень приятную весть о том, что сгорел еще один из недостроенных мной объектов. Деньги мы взяли и немалые, и почти все вложили в чертово строительство. А сейчас остались только обугленные стены, и чертовы страховщики втирают мне, что это не страховой случай. Нет, моя компания процветает и может позволить себе вот такие непредвиденные расходы и форс-мажоры, но это все напрягает и чертовски бесит. Заказчик в бешенстве, я на взводе, а учитывая то, что в моей личной жизни произошел крах, так вообще сносит крышу и хочется крушить все вокруг.

Как оказалось, за семь лет я настолько привык к жене, семейному уюту, что уже не могу жить как раньше, до Полины. Я безумно по ней скучаю. Вижу ее несколько раз в неделю, в течение гребаного месяца, что мы не вместе, когда забираю сына, а дотронуться не могу. Она изменилась, словно стала другим человеком. Неприступная, холодная, будто ей все равно. А я не верю ей. Это же Поля, мое солнце, она не может быть такой. Ее поведение наигранно. И я больше ловлю себя на мысли, что езжу в свой собственный дом под разными предлогами, только для того, чтобы встретиться с ней и понять, что она еще не остыла ко мне. Ну не просто же так она меня избегает, в глаза не смотрит, старается уйти, когда я общаюсь с сыном, на звонки не отвечает, давая трубку Кириллу. А мне все это смертельно надоело, я устал больше морально, чем физически.

Опрокидываю еще один стакан коньяка, вынимаю из кармана вибрирующий телефон, и скидываю очередной звонок от Валерии. Сучка все не уймется. Ее бизнес почти прикрыли, все встало, и она ищет со мной встреч. Мне уже звонил Зимин, естественно по просьбе Агаты, прося оставить бедную девочку в покое. Где он был, когда эта тварь была девочкой? Я ещё очень терпелив к ней, и ее наказание очень мягкое. Но с каждым гребаным звонком, мне все больше и больше хочется свернуть ей шею. После звонка, на который я не отвечаю, приходит уже традиционное сообщение, на этот раз с вежливой просьбой встретиться и выслушать ее. Удаляю сообщение, внося ее телефон в черный список. Откидываюсь на спинку кресла, выслушивая Ларина и его очередную бредовую идею, стараюсь быть сдержанным и послать его к чертовой матери. Но он мне ещё необходим, поэтому пока мы «друзья». Девушка, на которую я смотрю весь вечер, пересаживается ко мне, как бы невзначай наклоняется к низкому столику и тянется за оливкой, находясь очень близко к моему паху. Ее длинные белокурые волосы падают мне на колени и меня это черт побери возбуждает. Я не монах. И месячное воздержание скоро снесет мне крышу. Да здравствует старая жизнь и однодневные шлюхи! Интересно, насколько эта девка любит деньги, чтобы стерпеть все, что я с ней сделаю? Девушка поднимается, сексуально съедает оливку, запивая мартини, облизывает губы, и нерешительно опускает ладонь на мою коленку.

— Я Милана, — представляется она, загадочно улыбаясь. Поддаюсь к ней, наклоняюсь к ее уху.

— Сколько стоишь, Милана? — шепчу ей, вдыхая ее чересчур сладкий запах. Девушка округляет глаза, строя из себя оскорбленную даму.

— Если мы из эскорта, это не значит, что… — усмехаюсь, перебивая ее.

— Ну, как прекратишь строить из себя великосветскую даму из благородного общества и вспомнишь, сколько стоишь, иди вон в ту комнату, — указываю взглядом на коридор с приватными помещениями. Встаю с места и направляюсь к бару, поскольку замечаю там Ивана, моего партнера по поставкам.

— Добрый вечер, Иван Дмитриевич, расслабляемся? — сажусь рядом с ним на высокий стул, хлопая по плечу.

— Да, день выдался тяжелый, — хмыкает Иван, опрокидывая шот с водкой.

— А кому сейчас легко, — усмехаюсь я. Мы немного обсуждаем дела, а потом он как-то странно на меня смотрит и ухмыляется.

— Ох, не нравится мне твоя хитрая физиономия. Как там моя жена?

— Да твоя жена прелесть, я бы ее и без тебя на работу взял. Опыта нет, но схватывает мгновенно, только вот не только я заметил, что она прелесть. Это конечно ваши дела, но…, он замолкает, а меня напрягает его молчание.

— Что «но», договаривай, — сжимая стеклянный стакан, произношу я.

— За ней ухлестывает Шульц.

— Кто!? — почти крошу в руках стакан.

— Шульц. Тот самый, который занял твой этаж, когда ты переехал. Он техникой занимается.

— Что значит ухлестывает? — сквозь зубы проговариваю я, вспоминая этого мужика.

— Да остынь, а то давление повысится, — ржет Иван. — Я подробностей не знаю. Так, слухи в женском коллективе до меня дошли, что красавчик Шульц захаживает в отдел бухгалтерии. Но я сам пару раз видел его и Полину в кофейне на первом этаже во время обеда. Они просто пили кофе и беседовали. Но твоей жене везет на руководителей компаний с последнего этажа нашего бизнес-центра, — с хитрой мордой под**ывает меня Иван. — Да и Полина красивая женщина. Не была бы она твоей женой, я бы сам ее у тебя увел. Мне уже приписали с ней роман, после того как приказал отдел кадров взять ее на работу без опыта. Чего никогда не делал.

— Не смешно бл*дь! — резко обрываю его я, залпом выпивая коньяк, с грохотом ставя стакан на барную стойку. — Руки переломаю, если узнаю, что ты к ней подкатывал!

— Остынь, мне своих баб хватает. Я все к тому, что пора тебе налаживать с ней отношения, а то потом может быть поздно. — Сука! Кажется, ещё минута и я взорвусь! Найду этого мудака Шульца, переломаю ему все кости и оторву яйца, чтобы больше не смел подкатывать их к МОЕЙ жене. Да, мать его, она моя! Никогда в жизни не дам ей развод, чтобы она там ни говорила. Надо будет, всех подкуплю и найму тысячу адвокатов, но развода, который она требует последние две недели — не будет! Я женился один раз и навсегда!

Злость вскипает мгновенно. Сжимаю кулаки до такой степени, что на руках вздуваются вены. А она сука тоже хороша, строит из себя оскорбленную, униженную и преданную, но уже через месяц после моего ухода вертит задницей перед другим! Ведь не насильно же он ее в это кафе затаскивал, а может там уже все зашло дальше посиделок. Я не следил за ней, давая свободу и время, думая, что это нам поможет. А мне теперь эта слабость и боязнь сделать ей больно боком выходит. Глубоко вдыхаю через нос, стискивая зубы, удерживая себя от желания сорваться и поехать к Полине. Сгоряча я могу сделать то, что окончательно нас разрушит. Но не дай Бог, этот мудак к ней прикоснулся — уничтожу обоих! Иван ещё что-то говорит, оправдывая мою жену, понимая, что сболтнул лишнего, но я уже практически его не слушаю. Мне срочно нужно избавиться от внезапной агрессии. Мне просто необходима разрядка.

Разворачиваюсь в сторону зала, обращая внимание на блондинку, которая не сводит с меня взгляда. Девушка что-то шепчет своей подружке, поднимается с места и медленно не оборачиваясь, идет к комнате, на которую я ей указал. Вот и хорошо, это сейчас то, что надо. Прощаюсь с Иваном, хлопая его по плечу, обещая на днях зайти к нему и посмотреть, как работает моя, мать ее, жена! Захожу в полумрачную комнату с двумя большими диванами, креслами и низким стеклянным столиком. На полу белый пушистый ковер, а одна стена полностью зеркальная с поручнями как станки для балерин. Но это все далеко не для танцев.

— Напомни мне, как тебя зовут? — снимаю пиджак, кидая его на диван. Сажусь в кресло, закатывая рукава рубашки.

— Мила, — как-то очень робко говорит она. Переминаясь с ноги на ногу, стараясь улыбаться, осматривая меня с ног до головы.

— Иди к зеркалам, развернись ко мне спиной, раздевайся полностью, оставь только чулки и туфли, — беру пульт со столика, убавляя музыку, льющуюся из скрытых колонок.

— Слушай, вообще я не шлюха, только эскорт. Я выиграла конкурс красоты и заканчиваю институт. Я оказываю интимные услуги только третий раз и то, потому что очень нужны деньги, у меня мама сильно болеет, — если она думает, что меня тронут ее откровения, то девушка, ошиблась. Мне плевать по какой причине я сейчас ее жестко оттрахаю.

— Душещипательная история. Скажи мне, Мила, зачем мне эта информация? — спрашиваю я, приподнимая брови.

— Просто я надеюсь, что ты не извращенец.

— Что в твоем понятие извращения?

— Ну, не знаю. Унижения, золотой дождь, фистинг.

— Ох, какие слова мы знаем, а говоришь неопытная, — ухмыляюсь я. — Ничего такого не будет, но будет жестко. Будешь послушной и выносливой, удвою сумму. А теперь раздевайся. Много болтаешь. Разрешаю только стонать и кричать, никаких слов.

— А можно еще вопрос?

— Можно. Говори и раздевайся, — недовольно кидаю я, потому что в мои планы не входили беседы.

— Тебе не нужна постоянная женщина? Ну, вот для таких встреч. Я буду послушной и…, - старается сексуально снять с себя платье, но у нее это плохо получается. Вообще с ней произошли разительные перемены. Там в зале, она просто источала секс, раскованность и желание, а сейчас мямлит как школьница, и ведет себя неуклюже. — Просто я не хочу постоянно менять партнеров. Я не шлюха! — как-то гордо заявляет она, но продолжает раздеваться перед совершенно незнакомым мужиком. — Все лучше быть просто любовницей с одним мужчиной, — тараторит она, наконец, избавляясь от платья. Еще пару недель назад я бы согласился. Но, сейчас все кардинально изменилось. Я учусь на ошибках, мне не нужны постоянные шлюхи.

— А тебе сколько лет? — недовольно спрашиваю я, понимая, что секса мне сегодня не видать. Я уже не хочу ее. Как отрезало. Нет, напряжение и злость никуда не делись, просто эта девушка не для меня.

— Двадцать, — твердо отвечает она, представая передо мной в довольно сексуальном кружевном белье, спеша расстегнуть бюстгальтер. Двадцать, мать ее!

— Нет, милая, мне не нужна постоянная шлюха. Можешь одеваться! — встаю с кресла, беру свой пиджак и направляюсь к выходу.

— Ты куда?! Я что-то не так сделала?! — растерянно кричит мне девушка. — Извини, я больше не буду говорить. Оборачиваюсь, смотрю, как Милана прикрывает грудь, смотря на меня, бл*дь с какой-то надеждой. Вот только из жалости я еще не трахался! Куда катится мир?! Двадцать лет, красавица, учится, выиграла конкурс, милая девочка идет в шлюхи! Вынимаю из портмоне несколько крупных купюр, кладу на столик.

— Найди другую работу, милая, и парня себе хорошего. Не губи свою жизнь, — бросаю я, и быстро выхожу из комнаты, хлопая дверью. Сука, как же все достало, хоть реальную шлюху вызывай, а лучше двух подряд. Но не могу, брезгливость не позволяет. Остается только бокс и отработка ударов, хорошо, что вчера мне в новую квартиру повесили грушу и оборудовали спортзал. Дожился, мать их, такими темпами я мастером спорта стану. Только вот никакой спорт никогда не заменит хороший секс.

Полина

За работой и постоянной занятостью время летит незаметно. Вроде бы я начала новую жизнь. Новый режим дня, полная загруженность. Новые знакомые, новые лица, голова занята цифрами, ребенком, бытовыми проблемами, но счастье и облегчение эти перемены не принесли. Мой день начинался со звонка будильника, сборами на работу, завтрака для Кирилла, спешкой и утренних пробок. Потом шел ритуальный чай, кофе с Надей и работа. У меня все получалось. Как говорится «глаза боятся, руки делают». Я работаю уже месяц, и почти дружу с Надей и хорошо общаюсь с остальными коллегами. Начальника за все это время, я видела всего несколько раз на собраниях. Для меня было новостью о том, что за моей спиной весь коллектив шептался о том, что я состою в каких-то отношениях с Иваном Дмитриевичем. Я бы так и ходила, не понимая, почему на меня так странно смотрят, словно женская половина компании оценивает меня. Меня просветила Надя. А точнее задала прямой вопрос — в каких отношениях я с начальником? Я долго находилась в шоке от ее вопроса, учитывая то, что вообще до этого не знала этого человека. Все сплетни рассеял сам начальник. На последнем собрании он объявил, что между нами ничего нет, и меня нашла его секретарша, им просто были нужны молодые сотрудники. Дальше он поздравил меня с успешно пройденным испытательным сроком. Но, к сожалению, на этом слухи о моей личной жизни, которой не было совсем, не закончились.

Пару недель назад, при входе на наш этаж, я столкнулась с тем самым высоким мужчиной, которого встретила в первый день. Он был очень высоким, статным, можно даже сказать привлекательным мужчиной. В нем присутствовал какой-то шарм и мужской магнетизм. Стальные серые глаза, холодные, но привлекательные, можно даже сказать завораживающие. Ровные волевые черты лица, шатен. Классический костюм, до блеска начищенные туфли и приятный парфюм. Да я оценила его как женщина. Просто оценила, как привлекательного приятного человека, а вот общаться с ним вообще не хотелось. Но меня никто не спрашивал. Мужчина буквально встал на моем пути, улыбнулся, внимательно осматривая мое лицо, и сообщил, что очень рад, что девушка, которая не давала ему покоя, работает с ним в одном здании. Я тогда глупо растерянно моргала и молча ускользнула от него.

Но с этого дня наши встречи стали подозрительно регулярны. Мы часто сталкивались на входе в здание, как только я подъезжала к работе и выходила из машины, мужчина тоже выходил из своего внедорожника. Я ходила обедать в кафетерий на первом этаже, и мужчина тоже оказывался там. Я старательно его игнорировала, не отвечала на вопросы, не разговаривала, не воспринимала комплименты, поскольку все эти случайные встречи, как мне казалось, были неслучайны. Поскольку в первые две недели работы я его вообще не видела, меня, как всегда просветила Надя, сказав, что это Виталий Шульц, гендиректор компании на последнем этаже. Я не верила своим ушам. Судьба, что ли у меня такая, нравится руководителям компании последнего этажа этого бизнес центра. Я не спрашивала, но болтушка Надя поведала мне, что у Виталия семь лет назад в аварии погибла супруга, и он отец одиночка с пятнадцатилетней дочкой. По словам Нади, вся женская половина центра сходит по этому мужику с ума, но он, к сожалению, ни на кого не обращает внимания.

Я понимала к чему она клонила. Но я безнадежно влюблена в мужа. Да, я хочу развестись, да, мне больно, когда я его вижу и понимаю, что он рядом. Да, я задыхаюсь последний месяц. Оказалось, что без Вадима я тоже не могу дышать. Я пыталась убить его внутри себя. Заглушить все мысли и воспоминания, но это оказалось невозможным. С каждым новым днем мое сердце словно отмирало, прекращая биться, а душа болела не прекращая. Где-то глубоко внутри меня, сидит маленькая глупая девочка Поля. Она хотела все бросить и бежать к Вадиму. Она хотела умолять его вернуться и все простить. Она хотела его тепла, ласки и присутствия в своей жизни. Я пыталась изжить эту глупую наивную дуру из себя, но каждую ночь, когда сын засыпал, а в нашем большом доме воцарялась мертвая тишина, мне было очень холодно в огромной кровати. Холодно и страшно от того, что меня все же одолело внутреннее одиночество. Я засыпала за полночь, и почти всегда мне снился Вадим, то время, когда мы были счастливы, первые годы брака. Сны были такие четкие и ясные, и, просыпаясь по утрам, я почти плакала от понимания, что это сон и так как раньше, уже не будет никогда. Засыпала я на своей стороне кровати, а просыпалась всегда на стороне Вадима, обнимая его подушку, которая как бы я не меняла, белье все равно хранила его запах. Я ненавидела себя за слабость. Поэтому последнюю неделю спала в гостевой комнате или с сыном. Как оказалось, с уходом Вадима мне не стало жить легче в этом доме, поскольку каждая деталь здесь напоминала о нем. Все что угодно, даже чайная ложка, которой я мешала кофе, напоминала мне, что ему нравилась именно эта ложка, и я сама неосознанно брала именно ее. Мне даже хотелось стать другой, сильной, самостоятельной, разлюбить его по щелчку пальцев, и позволить себе ответить взаимностью Виталию. Но я так устроена, что могу любить больной любовь только одного человека, чтобы он ни сделал. И ненавидеть его так же сильно как любить, умещая в себе два этих сильных чувства.

* * *

— Я заметил, что вы мало едите в обед. Только кофе и что-то из выпечки. Это вредно, в обед нужно хорошо питаться. Через дорогу есть неплохой ресторан, — Виталий, как всегда, подсаживается ко мне за столик во время обеда. И сам начинает со мной разговор. Мы не знакомились, он сам узнал мое имя и почти каждый день заводит со мной разговор. Он очень настойчив, но ненавязчив. С ним приятно беседовать, ни о чем. Он не задает личных вопросов, не лезет в душу, не проявляет явных знаков внимания. Он просто смотрит на меня, но всегда в глаза. Никаких посторонних намеков, неосторожных фраз и прочего. В какой-то момент я сдалась, и пошла с ним на контакт, видя в его серых глазах нескрываемую радость. Мне просто нравилось с ним беседовать. У меня никогда не было мужчины друга. Но каждая женщина всегда понимает, когда мужчина испытывает к ней интерес. По взгляду, знакам внимания, тембру голоса, который меняется при обращении ко мне. Как и любой женщине мне это льстило. Было приятно осознавать, что я нравлюсь мужчинам, но не более. Я безнадежно больна своим мужем. Наверное, я начала общение с Виталием только для того, чтобы выгнать из своей головы мужа. Выбить клин клином, как сказала Ритка. Нет, я не хотела новых отношений и не хотела отомстить мужу, я просто хотела отвлечься.

— Если это приглашение в ресторан, то я откажусь, — допиваю свой капучино, смотря, как мужчина усмехается.

— Я просто хотел накормить вас полноценным обедом. Честно, с момента нашей первой встречи вы немного похудели, — а я не знаю, как относиться к тому, что Виталий настолько меня запомнил. — Знаете, Полина, так и недолго заработать себе гастрит или чего похуже. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю. Было время, когда я работал, как волк, перекусывая на ходу, или совсем забывал про еду, и как следствие заработал себе язву. Ну слава Богу, сейчас все хорошо, — Виталий посматривает на наручные часы и поправляет рукав пиджака. Я вообще заметила, что этот мужчина педант. Его чашка кофе всегда стоит на одном и том же месте. Если он замечает складку на скатерти, то всегда ее расправляет. На нем всегда идеальный костюм и белоснежная рубашка. А я смотрю на его туго повязанный галстук и думаю о Вадиме. Мой муж ненавидит галстуки, в нем уживается идеальный стиль и легкая небрежность, что мне всегда нравилось. И я вновь корю себя за такие мысли. Пора вообще перестать в мыслях называть Вадика моим мужем. Я подала на развод, только вот прошло уже полтора месяца, и Вадим четко дал понять, что так легко этот развод мне не дастся. Но дело же не в штампе в паспорте. Мы можем и не разводиться, только ближе от этого не станем.

— Приятно что вы обо мне заботитесь, но…, - подбираю слова. — Давайте на чистоту. Вы же не просто так каждый день встречаете меня возле входа, и приходите обедать именно в это кафе, не по вашему статусу.

— А какой у меня статус? — усмехается Виталий.

— Ну, вы меня поняли, — неловко отвечаю я.

— Ладно, оставим этот разговор на потом. Отвечу на ваш вопрос. Вы правы. Я давно ничего не делаю просто так. Вы приятная и очень красивая женщина. Не скрою, я впервые за пять лет обратил внимание на женщину не в качестве сексуального объекта. Нет, я, наверное, неправильно выразился, — как-то виновато произносит он. — Вы сексуальны, я просто имею в виду, что мне впервые захотелось чего-то большего, чем секс.

— Виталий, остановитесь, — прерываю его я. — Я не готова к чему-то большему и не готова просто к сексу. Я вообще сейчас не настроена на отношения. Не хочу давать вам лишних надежд. Я воспринимаю вас только, как приятного собеседника, максимум друга. Так что…

— Так и я не под венец вас зову, и не в постель затаскиваю. Давайте будем дружить для начала. И перейдем на «ты», — Виталий смотрит на меня таким пристальным взглядом, словно запрещает сказать нет.

— Хорошо, Виталий. А сейчас мне пора, обед заканчивается, — встаю из-за стола,5 хочу расплатиться за кофе и круассан, но Виталий ловко расплачивается с официантом и провожает меня до лифта.

— Полина, к сожалению, в ближайшие два дня я не смогу с тобой обедать. У меня рабочая поездка. Но обещаю компенсировать все в субботу. Давай поужинаем. Не спеши отказываться. Просто приятный ужин и беседы, не более, — он нажимает на кнопку лифта и проходит в пустую кабину вместе со мной.

— Нет. Извини, к ужинам я не готова.

— Давай сделаем так. Я все равно буду ждать тебя в «Астории» в субботу в восемь вечера, если ты не придешь я все пойму, — створки лифта открываются на моем этаже и совсем не вовремя нас замечает женщина из отдела кадров, смотрит на нас, не скрывая интереса.

— До встречи, Полина, — улыбается он, подталкивает к выходу, не позволяя отказать.

— Ох, и везет тебе, полтора месяца работаешь, а уже такого мужика отхватила, — как-то завистливо кидает мне женщина. — Советую не ломаться, хороший мужик.

— Кажется, я не просила ваших советов, — не выдерживаю я такую фамильярность. Женщина хмыкает, награждает меня презрительным взглядом, и гордо проходит мимо меня.

* * *

Сегодня суббота, а это значит, что мне предстоит очередная встреча с Вадимом. Он забирает сына на выходные и должен приехать к одиннадцати. А у меня с утра сердце отбивает ускоренный ритм. Пока я его не вижу кажется, что я спокойна. Но с его появлением внутри меня все переворачивается. Меня разрывает от противоречивых чувств. Мне хочется к нему прикоснуться, провести по волосам, зарыться в них, почувствовать его тепло и силу. Прижаться и ощутить его губы на шее и одновременно убить, воткнуть нож в сердце, смотря как он умирает. Кажется, пока он жив, я никогда не смогу забыть его и воспринимать только в качестве отца моего сына.

Кормлю сына завтраком и ловлю себя на мысли, что постоянно смотрю в окно в ожидании Вадима. Иногда по ночам, когда мне хочется выть от ещё не отступившей боли и тоски по этому мужчине, мне хочется все простить ему, принять и жить прежней жизнью. А потом закрываю глаза и представляю его с другой женщиной, и что возможно в эту самую минуту он целует и ласкает другую. И я понимаю, что, наверное, никогда не смогу принимать Вадима таким какой он есть. Я сама себя изведу этими мыслями и не дам нам спокойной жизни.

— Мама, а когда папа будет жить с нами как раньше? — спрашивает меня сын и мое сердце замирает. Я боюсь этих вопросов. Я плохой психолог и совершенно не знаю, как правильно объяснить ребенку, что папа уже никогда не будет жить с нами. Мешкаю, подбирая слова, но отвечать не приходится, ворота плавно разъезжаются, и Вадим въезжает во двор.

— Папа приехал! — радостно восклицает сын и бежит ко входу его встречать, забывая про свой вопрос. Кирилл и Вадик очень привязаны друг к другу, и сейчас ребенку очень тяжело воспринимать нашу новую жизнь порознь. Я начинаю спешно убирать со стола и ловлю себя на мысли, что постоянно посматриваю на себя в отражение стеклянной дверцы шкафчика, поправляя волосы. Мне должно быть все равно как я выгляжу, но я все это делаю скорее неосознанно, машинально. Вадим входит в дом, разговаривает с радостным сыном и проходит вместе с ним на руках на кухню.

— И что у нас на завтрак? — как раньше спрашивает он, садясь вместе с сыном за стол. Сегодня он такой небрежный, в простых потертых джинсах, белой толстовке с капюшоном, слегка мокрыми волосами после дождя. А главное, кухню моментально заполнил его такой свежий запах бурного океана и легкие нотки табака, видимо его курение стало регулярным.

— Мама напекла блинчиков с творогом, — заявляет Кирилл, а я глупо стою с тарелкой блинов, словно в ступоре и не знаю, как себя вести.

— Накормишь? А то я с утра ничего не ел? — и смотрит на меня своим темным, хитрым взглядом, слегка улыбаясь уголками губ, будто понимает, как я соскучилась по нему.

— Да, конечно, — ставлю тарелку на стол, пододвигаю к нему сметану, как он любит. — Чай, кофе, — спрашиваю, стараясь не смотреть ему в глаза. Иду к шкафчикам, одергивая шерстяное обтягивающее платье, поскольку Вадим не скрывая смотрит на мои ноги, а чертово платье задирается.

— Кофе со сливками, без сахара.

— Да, я помню, — отвечаю я и ловлю чашку, которая чуть не выпала из моих рук. Черт, я так нервничала в его присутствии только когда мы познакомились. Вдыхаю глубоко, пытаясь взять себя в руки и казаться безразличной. Вадим переключается на сына, решая с ним куда они сегодня пойдут гулять, а я быстро делаю Вадику кофе и почти убегаю в гостиную. Мне нужно поговорить с ним о разводе, который он мне не дает, и дело доходит до суда. А я не хочу с ним судиться, но не могу заводить этот разговор при сыне. Сажусь на диван, перебирая вещи сына, которые уже собрала, проверяя все ли на месте. Сжимаю руки в кулаки и не знаю куда себя деть, мне гораздо легче, когда его нет со мной рядом и я молюсь про себя, чтобы он скорее ушел. Не могу я быть рядом ним, смотреть в лживые глаза и вдыхать его запах. Это какая-то пытка, которою я боюсь не выдержать.

— Мам, а ты поедешь с нами в аквапарк? — радостно восклицает сын, вбегая в гостиную.

— Не, малыш, у меня много дел по дому.

— Мам, ну ты же любишь плавать. Поехали с нами, папа сказал будет весело, — просит меня сын, а следом за ним в комнату проходит Вадик.

— Нет, Кирюша, в следующий раз.

— Ну что, поехали? — сейчас я даже благодарна Вадиму за то, что он берет сына на руки и уводит в прихожую одеваться. Беру сумку Кирилла и иду за ними.

— Ну, мам, поехали, — продолжает уговаривать меня сын. — Ты же раньше всегда ездила с нами.

— Сынок, мне еще нужно сегодня на работу, — лгу я, потому что уже не знаю, что сказать.

— Мама у нас деловая, занятая женщина, — как-то язвительно заявляет Вадим, за что мне хочется его ударить. — Она у нас даже в субботу работает.

— Ой, я забыл Степу, — говорит сын и бежит наверх в свою комнату за своим плюшевым зайцем, с которым спит. А я передаю Вадиму сумку и буквально вжимаюсь в стену, потому что с уходом сына, Вадим идет на меня. Он практически прижимается ко мне, вдавливая в холодную стену. Вадим кидает сумку на пол и ставит руки на стену, преграждая мне путь к отступлению.

— Ну что, Полина, я смотрю тебе так нравится на твоей работе, что ты готова бегать туда по выходным, — проговаривает мне в лицо, обдавая кожу горячим дыханием.

— Отпусти, — пищу я, упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, и понимаю, что зря это делала. Вадим словно скала, мне никогда с ним не справиться, а сейчас его мышцы словно каменные, будто он все это время занимался спортом. Голова мгновенно начинает кружиться, поскольку Вадима так много. Он словно окутывает меня собой. Мне даже воздуха не хватает, словно он поглощает весь кислород, вынуждая дышать собой. А глаза у него такие темные, с яростным блеском.

— Ты для этого хотела на работу в этот паршивый офис, чтобы крутить там своей прелестной попой перед мужиками? Тебе, мать твою, не хватало внимания?! — сквозь зубы проговаривает он, смотря мне в глаза, словно готов убить. Боже, его глаза могут любить и ласкать своей теплотой. Он может раздевать меня взглядом, а может вот так пугать до холодной дрожи. В этих глазах действительно что-то темное и ненормальное.

— О чем ты вообще говоришь?! — не понимаю я, стараясь дышать полной грудью, и отворачиваюсь от его убийственного взгляда. А он грубо хватает меня за подбородок, сжимает скулы и с силой поворачивает к себе. Его прикосновения приносят боль и обжигают одновременно, до такой степени, что я начинаю дрожать в его руках.

— Смотри у меня, солнце, если узнаю, что кто-то прикасался к тебе, даже случайно или по-дружески, то… — он не договаривает, сжимает челюсть и смотрит в сторону лестницы, слыша шаги сына. Наклоняется ко мне и уже хрипло шепчет, вжимаясь в мое тело возбужденным пахом. — Я был достаточно терпелив и хотел дать тебе немного свободы. Но ты, моя родная, переходишь рамки дозволенного. Не испытывай мое терпение, не советую, пожалеешь! — с угрозой шепчет он и кусает мочку моего уха. — Это иллюзорная свобода, моя девочка. Ты моя! И никто! Слышишь, никто, не имеет права трогать то, что принадлежит мне! — я теряюсь от его заявления, но нахожу в себе силы вновь попытаться оттолкнуть его от себя, впивая в его грудь ногти через толстовку.

— Я уже не твоя. Если ты думаешь, что, не давая мне развод, я никуда не денусь и буду принадлежать тебе, то ты ошибаешься. Развод — это не только бумажки. Развод и расставание они в голове, — пытаюсь вновь его оттолкнуть, но он зло ухмыляется и сам отталкивается от стены, поскольку в прихожую прибегает сын. Стараюсь держать себя в руках и не разрыдаться перед сыном, который смотрит на нас растерянным взглядом. Нет, я не испугалась его угроз. Мне обидно от того, что он нагло и бесцеремонно делает меня виновной, хотя сам безбожно изменял мне с другими. А мою работу, на которую я так стремилась, стараясь быть самодостаточной, воспринимает как место, где я ищу внимания других мужчин. Боже, почему он судит людей по себе!

— Ну что, целуй маму и поехали веселиться, — говорит Вадим, застегивая куртку сына, вновь подхватывает сумку, которая валяется у меня в ногах и как бы невзначай задевает рукой мою ногу. Я наклоняюсь сама, целую сына, Вадим открывает дверь, Кирилл выбегает во двор и садится в машину.

— Надеюсь ты меня поняла, Полина! — предостерегает он меня. — Кирилла привезу в воскресенье вечером. Веди себя хорошо, солнце, не надо будить во мне темную сторону, тебе не понравится, — уже с ухмылкой, больше похожей на оскал, проговаривает он и выходит на улицу. Они уезжают, а я сползаю по стене, к которой он меня прижимал и не понимаю почему меня трясет, словно с его уходом в комнате похолодало. Закрываю глаза, сидя на полу пытаюсь прийти в себя, и не скулить по моему потерянному счастью, по жизни с этим мужчиной, в которой я видела смысл. Он же был всем для меня. Мужем, другом, любовником, братом, самым родным и безумно любимым человеком. А сейчас все это не так просто выкинуть, изжить из себя и начать с нового листа.

А потом меня накрывает злостью и яростью на Вадима и всю эту ситуацию. Кем он себя возомнил, чтобы указывать мне что делать и как жить?! Он считает, что это все несерьезно, а развод — это моя очередная блажь, которую он великодушно мне позволяет! И одновременно с этим он может все! Предавать меня, марать изменами с грязными шлюхами! Соскакиваю с места и бегу наверх, прохожу в гардероб и осматриваю все свои платья. Сегодня суббота и в восемь вечера в "Астории" меня будет ждать Виталий. Я вообще не планировала идти на эту встречу, потому что прекрасно понимаю, что дам мужчине повод думать, что между нами может быть что-то больше, чем дружба. Но меня было уже не остановить, мне хотелось доказать себе, Вадиму, всем вокруг, что он больше не имеет права считать меня своей и управлять мной. Я свободна и могу делать все, что хочу. Вадим вообще не имеет права что-то мне предъявлять после того, что сделал сам и скорее всего продолжает это делать. Тем более Кирилла нет, Ритка укатила на море, а я не хочу вновь умирать от тоски в пустом доме, жалея себя. Поэтому я сняла с вешалки черное кружевное платье с открытыми плечами, достала туфли на высокой шпильке и чулки. Разложила все на кровати и отправилась в салон делать маникюр, макияж и прическу, чтобы выглядеть сегодня вечером ослепительно, назло всему миру…