Глава 16
В «Азалии» в этот день было спокойно. Заняты были всего несколько столиков, и кухня работала в обычном режиме.
— Надежда Максимовна, добро пожаловать! Мы уже подготовили стол для банкета на втором этаже! — приветливо встретила нашу шумную компанию Лиза. — Вещи можно оставить в нашем гардеробе. Давайте розы, я поставлю их в вазу, чтобы не увяли.
— Да, да, конечно! — спохватившись, я отдала ей букеты роз.
Мы снимали верхнюю одежду, шутили, дети веселились. Хамзат помогал матери снимать пальто, а его жена Гаяна распаковывала из дутой куртки их розовощекого и пухленького сына Адама.
— Адам, а кого из нас ты выберешь в жены? Меня или Сашу? — уверенно встала перед ним моя Маша, которой удалось первой из всех троих детей избавиться от верхней одежды. Манерно поправив пышное голубое платье, она с ожиданием взглянула на мальчишку.
Под смех взрослых Адам растерянно посмотрел на близняшек.
— Да как вас можно выбрать, вы же одинаковые! — возмущенно всплеснул пухлыми ручками он.
— Бери обеих, будут тебе готовить на завтрак двойные порции сырников! — развеселился Хамзат.
— Не бери, они драться за тебя будут! — величественно подняв вверх указательный палец под наш веселый смех, встала на защиту свободы единственного внука мать Хамзата и повела всех троих детей за собой к каменной лестнице в дальнем углу зала.
Через десять минут за большим столом царило оживление: листали меню, обсуждали, что лучше заказать.
Пока готовились блюда, Саша и Маша потащили Адама в игровую часть зала. Здесь девочки были частыми гостьями, и на правах хозяек взяли мальчика в оборот.
Хамзат придвинулся ближе к Метелину.
— У нас появился новый проект, Вова. Будем строить круглогодичный туристический комплекс и развивать территорию у озер. В бизнес-план заложено строительство канатной дороги и горнолыжной трассы. Заодно разгрузим Приэльбрусье. Наши озера и ущелья ничем не хуже, а достойных гостиниц не хватает. Ищем инвесторов. Только представь — час езды от города, и уже можно кататься на лыжах. А какие потрясающие виды на озерах! Скажи, Надя?
— Сто лет там не была! — улыбнулась я.
— Так надо это исправить! Посмотреть на объект хочешь, Вова? — в карих глазах Хамзата сверкнул хитрый огонек. Метелин усмехнулся, понял уже, к чему тот клонит. Решил заполучить его в инвесторы.
— Завтра посмотрим, брат. Сегодня я хочу провести время с вами. Ты прав, мы ведь так редко видимся!
— А вот и угощения несут! — заметив двух официантов, оживилась я.
Как же хорошо было сидеть за одним столом со старыми друзьями, вспоминать плохое и хорошее, гордо любоваться детьми!
За вкусными блюдами, воспоминаниями и веселыми шутками время пролетело незаметно — пришло время прощаться.
Хамзат увез своих женщин и сына, а нас забрал Метелин.
Мелькнул за окном знакомый парк, а за ними такие знакомые многоэтажки.
Девочки на заднем сиденье пели что-то из сегодняшнего спектакля, а я напряженно смотрела в окно на медленно скатывающийся в вечер день. Мысль, что сейчас мы с Владимиром расстанемся, больно жгла изнутри.
— Мы с девочками еще когда-нибудь тебя увидим? — не выдержав напряжения, спросила я.
— А почему нет? — он удивленно приподнял бровь.
— Потому что праздник закончился, и теперь мы снова по разные стороны баррикад.
Он притормозил на светофоре и повернулся ко мне.
— Нет, Надя, не по разные стороны. Я ведь здесь. Но легко нам не будет.
В глазах защипало. Кто бы сомневался, что нас ждут сложности.
Светофор мигнул, приглашая ехать вперед, и Метелин сосредоточился на дороге.
Вот и наша улица. Дом за железным забором с автоматическими воротами.
В доме горел свет, а возле ворот стоял дорогой и хищный внедорожник редкого оливкового цвета.
— Как странно, — я напряглась.
— Охрана приедет через десять минут. Я побуду с вами, — нахмурился Владимир.
— Да, так будет лучше, — я кивнула.
Он достал из бардачка пистолет, и через мгновение тот исчез в кармане его куртки.
Я хотела запротестовать против оружия, но вспомнила угрозу Шерхана и промолчала.
Владимир с тревогой взглянул на девочек.
— Сидите с мамой, — приказал он.
Дочки вцепились в мои руки и притихли.
Со стороны дороги мелькнул фарами черный внедорожник, который стоял у нашего дома последние сутки.
Тревога отступила — с этой минуты мы под защитой. Но так по-свойски припарковавшийся возле нашего дома оливковый внедорожник заставлял меня нервничать. Кого мы обнаружим в доме? Шерхана и его свиту? Или его племянника решившего, что ему все дозволено?!
— Подождем, — напряженно всматривался в окна дома Метелин.
Вскоре двое охранников выбрались из черного авто и подошли к нам.
— Владимир Георгиевич, что произошло?
— Чужой внедорожник у входа, а дома никого не должно быть.
— Да, тетя в больнице, мы с девочками живем одни, — подтвердила я.
Тот охранник, что улыбался мне прошлым утром, достал из куртки пистолет и взвел курок.
— Мы пойдем первыми. Как знать, что за сюрприз ожидает вас в гостиной… — нахмурился он.
Я выбралась из машины, открыла калитку и пропустила его вперед.
Во дворе было тихо.
Охранники быстро взбежали по ступеням и застыли у парадной двери. Мы с детьми остались стоять у машины, не решаясь войти во двор.
Охранники громко постучали. Никто не ответил.
Как в красивом кино, наша охрана повернула замок в двери и прокралась внутрь.
Громкий визг Ярославы в длинном пеньюаре, накинутом на обнаженное тело, прокатился эхом по округе и заставил меня и дочек вздрогнуть.
— Это что еще за облава в моем собственном доме?! — визжала она.
— Тетя!
Позабыв об опасности, я оставила дочек с Метелиным и кинулась в дом.
Торопливо застегивая брюки, в белой рубашке нараспашку по лестнице спускался прокурор Проскуров Вячеслав Иванович.
— Твою… Это что за орлы?! — приглаживая рыжеватые вихры, уставился на меня он. — Что за орлы с пистолетами, я вас спрашиваю?!
Позади материализовался Метелин. Маша и Саша кинулись ко мне и испуганно вцепились в подол моего пальто.
— О! Владимир Георгиевич! Сколько лет, сколько зим! — оживился Проскуров и принялся застегивать пуговицы на смятой рубашке.
— Ты же… в больнице должна быть! — сверкнула полным ярости взглядом в сторону тетки я. — Как ты оказалась дома?!
Тетка запахнула шелковый пеньюар, презрительно фыркнула в сторону опешивших охранников и направилась в гостиную, где у пылающего камина был накрыт журнальный столик.
— Так Вячеслав Иванович в гости ко мне в палату пожаловал! Я его и уговорила надавить на врача, чтобы меня скорее выписали, — плеснув в хрустальный бокал вина, сообщила она. — А вот ты, Надя, должна быть в ресторане до семи часов вечера! Я и подумать не могла, что ты раньше вернешься, да еще и с толпой вооруженных бандитов!
— Ладно, я пойду, Ярослава. А то у вас тут резко тесно стало, — хмыкнул Проскуров и достал из шкафа в прихожей свое пальто. — Свидимся еще.
— Свидимся конечно, о чем речь, — весело отозвалась Ярослава и чмокнула прокурора в губы.
— Было приятно повидаться, Володя, — Проскуров, качнувшись, отдал Метелину честь и вышел, хлопнув дверью.
— Мы тоже снаружи подождем, Владимир Георгиевич, — переглянулись охранники и заторопились к выходу.
— И часто у вас в доме бывают такие гости? — пронзил Ярославу ледяным взглядом Метелин.
— Прокуроры? Нет, не часто. Но такие связи, они в нашем городе на вес золота. Или думаешь, так легко ресторан на плаву держать? И вообще, ты, Владимир Георгиевич, каким бесом в наших краях задержался?! Да еще и замок на входной двери сломал?!
— Прокурор женат! У него трое детей! В голове не укладывается, что мои дочки видят твою беспорядочную личную жизнь, Ярослава!
— О, дочки уже твои?! — изумленно выпучила глаза Ярослава и снова хлебнула вина из хрустального бокала. — А все эти годы они были только мои и Надины, Владимир Георгиевич! И ты никаким боком к ним отношения не имеешь! А то, что генетическим материалом поделился, так, хм, с кем не бывает? И ты женат также, как и прокурор! Так что нечего мне тут морали читать!
— Почему ты сбежала из больницы?! — желая прекратить никому ненужную перепалку, встряла я. — Ты ведь заразишь девочек!
— Чем я их заражу? Я здорова, Надя!
— Нет! Не здорова! Карантин должен длиться хотя бы неделю!
— Перестань истерить! И не привечай Владимира! Нечего ему у нас пороги обивать! А ты, Вова, возвращайся к жене, пока на нас беду не накликал своей сентиментальностью! Вон из моего дома! Убирайся! И охранников своих неотесанных забирай! Нам в своем городе бояться нечего!
— Охрана останется! — процедил сквозь зубы Метелин. — Увидимся, Надя.
Сверкнул полным ярости взглядом и вышел, громко хлопнув дверью.
Я вздрогнула. Кинулась, было за ним следом, но Ярослава остановила.
— Не смей его возвращать, Надя!
— Он их отец! Какое ты имеешь право за меня решать, где ему быть?! — вконец разозлилась я.
— А ты присядь. Не кипятись. У тебя голова сейчас не работает, я понимаю! Ты не тем местом думаешь, когда он рядом! А я тебе расскажу кое-что. И после моего рассказа ты вряд ли захочешь иметь с ним что-то общее!
— Что ты мне можешь рассказать?! Чего я не знаю?!
Я покачала головой и принялась помогать дочкам снимать верхнюю одежду.
Освободившись от курточек и сапожек, девочки побежали в ванную комнату, мыть руки. У нас так было принято: пришел с улицы, вымой руки. Не приноси в дом инфекцию и грязь.
Тетка указала мне на диван в гостиной. Я сняла пальто и нехотя села на край дивана. Что такого она мне может рассказать?
— Твой Вова после того, как вас едва не убили, отправил тебя домой, а сам купил для вас двоих свободу в обмен на брак с дочерью одного очень известного в определенных кругах мецената. Его фамилия Горбушин. Свою юную жену Володя обещал беречь и опекать. Поэтому, Надя, любой шаг Метелина в твою сторону — это хождение по краю пропасти. Он сорвется, и тебя, и дочек за собой потянет.
— Ты-то откуда про это узнала?
— Проскуров проболтался. А ему кто-то из вышестоящих по большому секрету шепнул. И что решение Владимира не отдавать торговые центры — это прямой ход против тестя. Вряд ли тот спустит такое безобразие. Да только тесть его болен смертельно. Бьется в агонии, не давая спокойно вздохнуть своим наследникам — жене Метелина Полине и Никодиму, незаконнорожденному сыну. А после его смерти что будет, одному Богу известно!
Я хмуро уставилась на свои руки. Вот, значит, как все было. Не было у Владимира никакой любви с Полиной! Врали все СМИ, раздувая новости об их бракосочетании! Цена тогда двух, а теперь уже четырех жизней — его брак! Сережа Коломейцев своим неуемным рвением на пост губернатора подписал нам всем смертный приговор…
— Надя! Ну, не молчи! Скажи, как с Шерханом вечер прошел? Я завтра останусь дома, ты уж как-нибудь в ресторане сама. Устала я от больницы, да и от суеты ресторанной охота отдохнуть. Справитесь без меня?.. Постой, ты что же, и платье мое надела?! Надя! Для кого?! Для Метелина?! Как можно такое платье…
— Кажется, мне надо прилечь, — я поднялась с дивана и медленно пошла в сторону кухни, где резвились мои маленькие дочки, оставив без ответа ее вопросы.
…Всю ночь я не сомкнула глаз. Металась по кровати, как в бреду. С губ срывались глухие стоны — стоило мне задремать, и перед глазами всплывали давно отжившие свое образы: Сережа. Как его вытаскивали из выгоревшей дотла машины… Раненый в грудь Владимир, его холодеющие руки…
Я горела, стонала и мне казалось, что я схожу с ума… Не было отныне никого дороже Владимира и моих дочек. Но как нам выбраться и не сорваться в пропасть?!