Глава 15

Надо ли говорить, что всю ночь я плохо спала? Стоило закрыть глаза, и мысленно я снова оказывалась в объятиях Владимира. Потом сознание переносило меня в дом Омаровых, и сердце гулко стучало от страха: мне чудились тяжелые шаги Рустама.

Измучившись, в шесть часов утра я не выдержала и отправилась на кухню, сварить себе кофе.

«Надя, ты спишь?» — пришло на телефон сообщение от Ярославы.

Включив кофемашину, я написала ответ.

«Уже нет».

«Как там ресторан? Я места себе не нахожу. Завтра сбегу из больницы! Нечего мне здесь делать, когда дела кипят! Ты же сама не справишься!» — сетовала она.

«Ресторан в порядке, не переживай. Не тащи в дом инфекцию. Пусть тебя сначала вылечат».

«Да от чего меня лечить?! Я здорова, как конь, и готова пахать в ресторане! Как прошел вечер у Шерхана? Ты не рассказала».

Я сглотнула. Говорить ей или нет? После угрозы Шерхана я уже не знала, как будет лучше.

«Расскажу, когда вернешься. У девочек через два часа выступление на утреннике, все мысли только об этом».

«Я не посмотрю их выступление! Какой кошмар! Ты уж хоть сними их на видео и пришли мне!»

«Обязательно пришлю».

Щелкнула кофемашина, извещая о том, что кофе готов.

Я отложила телефон в сторону, взяла чашку и подошла к окну. Темно. До рассвета еще час.

«Так и в моей жизни. Кромешная тьма, и не знаешь, когда придет рассвет. Будет ли он, этот рассвет? Будет или нет, а Владимир остался. Он сказал, что любит меня, и сегодня поедет с нами. Он должен… обязан запомнить меня красивой, что бы ни случилось с нами дальше!»

Позабыв о кофе, я заторопилась наверх, в гардеробную, которую мы с Ярославой делили на двоих. Распахнула дверцы шкафа, и взгляд невольно упал на платье, которое Ярослава купила для Шерхана. Его так и не успели искромсать ножницами в ателье: тетка не дождалась звонка, ее забрали в больницу.

Я застыла от восторга. Стильное, безупречное, с глубоким вырезом в области декольте и плиссированными рукавами, маленькое черное платье притягивало взгляд и манило его примерить.

Я сняла платье с вешалки и приложила к груди. Что ж, найдем для предназначенного Шерхану наряда новое применение. У танцующих с зонтиками «Потеряшек» должна быть красивая мама! И если уж в наши сети попался их папа, надо сделать все возможное, чтобы он выбрал нас, даже если у него есть красивая жена.

«Наверное, это подло — пытаться вернуть мужчину, когда у него есть жена. Но ведь… на войне как на войне, верно? Никто не жалел меня в родильном доме, когда я чуть не потеряла дочек! Почему я должна жалеть его жену? Она молода, здорова, он ее не любит, и у них нет общих детей!» — рассматривая плиссировку на рукавах платья, напряженно размышляла я.

…К началу восьмого все было готово.

Два пышных платья — голубое и розовое, в тон зонтикам, — висели на плечиках, в них я собиралась переодеть дочек уже на месте.

Сейчас девочки были одеты в джинсы и трикотажные кофточки. Маленькие сапожки, одинаковые теплые курточки, шапочки с узорами в тон тоже ждали своего часа.

Владимир позвонил в дверь, когда девочки допивали чай. Я заторопилась к двери.

— Привет! Какая ты… потрясающая! — Он на мгновение застыл в дверях.

— Спасибо! Сегодня же у детей праздник, почему бы не надеть красивое платье? — пригладив платье Ярославы, зарделась я.

— А где принцессы?

— Будут готовы через пару минут.

Я уже вручала ему упакованные в целлофан наряды дочек.

— Платья надо аккуратно разложить на заднем сиденье, но так, чтобы девочки не помяли их, когда будут садиться в машину. У тебя есть детские кресла?

— Нет. Я об этом не подумал… Их нельзя усадить в машину и пристегнуть с помощью адаптера?

— Нет, еще слишком рано. Их можно перевозить только в креслах. Если ты хочешь отвезти нас, придется переставить кресла из моей машины. На, вот ключи от моего авто. Платья оставь, я вынесу их сама… Управишься?

— У вас каждое утро такое суетливое? — приподнял бровь Метелин.

Я улыбнулась и забрала у него платья обратно.

— Сегодня праздник. Это же важно! К тому же, ты — незапланированный гость. Вот и суетимся. Возьми ключи и переставь кресла, пока я буду помогать им одеваться!

Он посмотрел на меня пронзительным взглядом, а потом кивнул.

— Уже иду. Буду ждать вас у машины.

Он вышел во двор, а я заторопилась в столовую, собирать девочек.

Какое возбуждение царило в машине! Внедорожник Метелина был шире внутри, и дочкам было все интересно: аромат освежителя с миндалем, обивка салона, стальные ручки дверцы.

За нами следом двинулся черный внедорожник, в котором находились сотрудники охраны.

Я перехватила взгляд Владимира, когда автомобиль притормозил на повороте, и он улыбнулся — искренне, по-настоящему. Так может улыбаться только самый близкий человек.

Меня переполняла радость. Все четыре года на меня давило тяжким грузом осознание того, что Владимир не знает о детях. Сейчас, когда он ехал с нами, чтобы посмотреть на их выступление, я чувствовала себя счастливой. Да, у него есть жена, но он знает о нас, и теперь… может, теперь он нас не отпустит?

«Не отпусти нас, Вова… только не отпусти», — мелькнула на мгновение мысль.

* * *

В садике было шумно и весело. Родители, бабушки, дедушки — желающих посмотреть на своих малышей на сцене было очень много. У нас такой город — если у детей в саду или школе спектакль, приходят все. Радуются, аплодируют, снимают на камеру выступление, а потом идут гулять с детьми в парк или накрывают дома стол и зовут гостей, ведь город маленький, все друг друга знают. Сказывается кавказское гостеприимство. Отношения в семьях пропитаны уважением — от старшего младшему передаются основные семейные ценности. А дети — главная ценность любой семьи. Вот и радуются бабушки, дедушки, мамы и папы спектаклям любимых чад.

Владимир быстро освоился. Помочь закрепить волосы, застегнуть пышное платье, сложить в шкафчик вещи, в которых девочки приехали — у него это здорово получалось, как будто он всегда был рядом с двумя маленькими капризными принцессами.

Потерялся в суете с другими переодевающимися малышами зонтик, и Маша залилась слезами. Пока я ее успокаивала, успела сорвать с пышного платья искусственный листик Саша, и тоже принялась плакать.

Зонтики нашлись в соседнем шкафчике, их туда нечаянно положила мама одной из девочек. Прикрепив обратно сорванный с платья листик обратно, я открыла свою сумку и принялась искать салфетки, чтобы вытереть заплаканные лица дочек.

Воспитатель строила детей по парам, а я поспешно стирала бумажным платочком слезы с маленьких щечек.

— Стройся! — торжественно скомандовала воспитатель, и Маша с Сашей, вырвавшись из моих рук, пристроились в середину строя.

Воспитатель повела группу в актовый зал.

— Они такие маленькие, и будут выступать! Даже не верится… — провожал растерянным взглядом вышагивающих друг за другом детей Метелин.

Меня же переполняла гордость. Ведь у всех родителей в спектакле участвует один ребенок, а у меня целых две очаровательных дочки!

Владимир коснулся моей руки.

— Пойдем в зал?

— Пойдем, — взглянула на него я. — Если повезет, сможем занять места. Но, скорее всего, придется стоять у стены: слишком много бабушек и дедушек пришло на праздник. Зато стоя будет проще снимать их выступление. Я взяла с собой планшет, на него удобнее снимать. Главное — чтобы заряда батареи хватило.

Владимир достал из барсетки мобильник и взглянул на зарядку.

— До конца спектакля должно хватить.

— Тогда идем!

Мы переглянулись — волновались оба, и Владимир пропустил меня вперед, в холл.

У входа в актовый зал стоял Хамзат. В строгом черном костюме, при галстуке — сразу чувствовалось, что Хамзат Абиев занимает важную должность в администрации. Но это не помешало ему приехать на спектакль, в котором участвовал его маленький сын.

— Вова! Надо же, какая встреча! — оживился он.

Метелин тепло улыбнулся, и они крепко пожали друг другу руки.

— Рад, что ты пришел, Вова! Наконец ты дома, там, где должен быть. Надя, ты сегодня просто красавица!

— Спасибо! А где ваши?

— Гаяна с мамой уже в зале. Хотели занять места, чтобы не стоять. Маме уже тяжело, возраст берет свое.

Метелин помрачнел.

Я знала, о чем он думает: о своей матери и о том, что она сегодня не здесь и уже никогда не узнает о том, что совсем рядом все четыре года росли ее маленькие внучки.

— Надя, давайте после спектакля в ресторан? — оживился Хамзат. — Детей возьмем, посидим? У меня сегодня день свободный, я заранее всех предупредил, что у сына выступление. Когда еще все вместе соберемся?

— Давайте! — вспыхнула я. — Сейчас позвоню в «Азалию», попрошу оставить нам большой стол. На сколько заказывать?

— Давай на полдень. Точно успеем.

— Да, хорошо на полдень. — Засуетилась я и вдруг спохватилась: — Вова, ты ведь поедешь с нами?

Он улыбнулся.

— Конечно!

— Я напишу Дамиру, что самый большой стол наш.

На втором этаже нашего ресторана в атмосфере стиля «Лофт» утопали несколько больших круглых столов. В нише, выложенной кирпичом, была оборудована небольшая игровая зона для детей. На широком балконе стояли уютные кожаные диванчики для любителей покурить и пообщаться на свежем воздухе — удобно, если собирается большая компания с детьми.

Я достала из сумочки свой сотовый и быстро настрочила Дамиру сообщение, что самый большой стол в середине зала забронирован нами на полдень.

Зазвенел звонок, извещая о том, что пора на спектакль. Мы с Владимиром заторопились в зал.

Конечно же, зал был полон. Хамзат увидел своих жену и мать и вскоре остался где-то позади. Владимир потянул меня вперед, к сцене, чтобы было удобно снимать выступающих детей. Нам повезло, потому что после нашего вторжения мест впереди больше не осталось.

Заиграла музыка, и на сцену вышла воспитательница в длинном, украшенном осенними листьями балдахине. В ее длинные волосы был вплетен венок из веток рябины, и всем сразу стало ясно, что на сцену вышла «Осень».

И понеслось. Выбегали на сцену дети в костюмах, рассказывали стихи, играли сценки и прятались за картонной перегородкой.

Из-за перегородки показались мордашки наших с Метелиным дочек.

— А вы еще кто? — притворно удивленно поинтересовалась воспитательница.

— Капельки! — На сцену вышла Саша в розовом платьице, крепко держа в маленьких ручках розовый зонтик с ушками.

— Мы капельки-потеряшки! — звонко сообщила Маша и появилась из другого угла в голубом платье с голубым зонтиком. — Нас потеряла наша мама тучка!

Заиграла песенка, которую я успела выучить наизусть, и девочки закружились в танце с зонтиками.

Я замерла с планшетом в руках и завороженно следила за танцем.

Как же красиво они танцевали! Как уверенно помогали им искать тучку другие участники спектакля! Увлеченные воспитательницей, дети уже воспринимали происходящее на сцене как веселую игру. Они даже не смотрели в зал, где сидели их притихшие родственники.

Когда спектакль подходил к концу, Метелин взглянул на экран своего мобильного.

— Я сейчас вернусь, — шепнул он мне. Набрал чей-то номер и начал пробираться к выходу.

Что-то оборвалось у меня внутри.

Я с тревогой смотрела ему в спину, позабыв о спектакле. Что, если он уходит навсегда? Если звонит его другая семья, перед которой у него обязательства? Его жена, которой он резко понадобился в разгар нашего спектакля?!

«Нет, нет, только не уходи. Умоляю, не уходи! Нам так хорошо, когда ты рядом!» — молило сердце.

«Какая же я глупая! Поверила, что у нас что-то может сложиться! Стол в ресторане забронировала, Хамзата и его родных пригласила! А он сейчас просто попрощается и уйдет навсегда».

Я так разнервничалась, что перед глазами все поплыло. Я ввязалась в игру, желая вернуть отца своим детям, но равны ли силы?! Да, я подлая, решила забрать мужа у избалованной красотки, но потяну ли я соперничество с его холеной супругой?

Зрители зааплодировали участникам спектакля зрители, да так громко, что закладывало уши. Кричали «Браво!», а маленькие артисты важно кланялись со сцены.

Их увели через другую дверь в группу, и возбужденные родственники начали пробираться к выходу.

Я вышла в холл. Дочки в пышных платьях повисли у меня на руках.

— Мама!

— Мамочка!

— Мы были красивыми, мама?!

— Чудесный спектакль! Вы были великолепны! — Я по очереди целовала их в щечки я, а у самой сердце было не на месте. Где их отец?! Куда он делся?!

«Я его ей не отдам! Он мой! Это я должна носить его фамилию! Я и мои дети, а не она!»

Какое глупое отчаяние… Как же смешно я выгляжу в своих попытках вернуть того, кто на самом деле мне не принадлежит!

Хлопнула входная дверь. Я подняла голову, и напряжение отступило. Владимир растерянно искал нас глазами. В руках он держал три потрясающих букета роз. Крупные персиковые и темно-красные бутоны резали глаз и вызывали завистливые взгляды у всех женщин без исключения.

Заметив нас троих, он улыбнулся и заторопился нам навстречу.

— Мам, он принес цветы. — Саша начала отчаянно дергать меня за руку. — Он же останется с нами, мам?

Я выпрямилась и растерянно взглянула на Владимира.

— Вот. Самой красивой маме самых красивых девочек. — Метелин вручил мне самый большой букет, с алыми бутонами, а потом наклонился к девочкам.

— А эти, персиковые, вам. Каждой принцессе по букету.

— Ах! — застенчиво заулыбалась Саша.

— О… — удивленно уставилась на букет Маша.

— Фотографирую! — громко произнес появившийся из актового зала Хамзат. — А, ну, улыбайтесь! Потрясающе!

Владимир встал рядом со мной и привлек к себе утопающих в бутонах роз Сашу и Машу.

Щелкал фотоаппарат Хамзата, ослепляя нас вспышками.

— Настоящая семья! Мама, папа и две очаровашки дочки! Надя, фотографии перекину через вайбер! Что там с рестораном? Нас ждут?

Я кивнула.

— Да, уже сервируют стол.

— Тогда айда по машинам! Когда еще все вместе соберемся?

— Уже идем одеваться, — спохватилась я.

— Мам, можно в платье поехать?

— И мне можно? В платье вместо джинсов?

— Можно. Только колготки переоденем, — сдалась я. — А папа пока подержит наши цветы.

Сказала и вздрогнула: как только сорвалось слово «папа» при дочках?!

Девочки ничего не заметили — слишком суетливо было вокруг. Они переглянулись, улыбнулись, вручили Метелину свои букеты и наперегонки побежали в раздевалку.

— Прости, сорвалось, — опасливо взглянула на него я.

Он забрал мой букет.

— Рано или поздно им придется об этом узнать. Давай, помоги им переодеться, я подожду вас у входа.

Я кивнула.

— Ладно.

И заторопилась в сторону раздевалки, где девочки уже вовсю тянули одежду из шкафчиков.