Глава 23

После обеда я созвонилась с девчонками, рассказала свои новости. Сказать, что они были в шоке от услышанного — ничего не сказать. Соня вспомнила, что она психолог, и принялась меня успокаивать, а я ответила, что в норме.

— Железные нервы! — услышала голос Люды.

— Да нет, срыв был, поорала немного, но Марат успокоил.

— Действительно, что орать-то? У дочки родной отец, ты обеспечена, то, что он тиран — ерунда, воспитаешь. Но ты только со слезами приём часто не используй, а то он потом на них реагировать не будет, — предупредила Соня.

— Знаю, это средство на крайний случай, например, если о противозачаточных таблетках узнает — тут уж, думаю, придётся рыдать в три ручья, чтобы по шеям не получить.

— Юль, а что ты упираешься? Роди ему ещё одного, он счастлив, и у Алисы будет брат или сестра, — начала меня обрабатывать Соня.

— Вот когда брататься горестными воспоминаниями будем, тогда и расскажу, причину своего нежелания.

Я не хотела не только из-за боли. Марат с ходу тиранить начал. Я не думала, что он меня будет бить, хотя и этот вариант не исключала: он вспыльчив, и не факт, что в гневе до рукоприкладства не опустится — я пока не верю ему. Да и как после случая с Сергеем верить мужчинам? Хотя новость о бесплодии пролила свет на причину, почему в бывшего словно бес вселился, когда он узнал о моей беременности. Но это не оправдание его поступку — он мог просто уйти, тем более уже кувыркался с Катей. Лицемер!

— Согласна, это не телефонный разговор, — не стала настаивать Соня.

Мы обсудили изменения в планах, и девочки решили вернуться через полторы недели, разведать обстановку и помочь мне достать укол, чтобы я не погорела с таблетками. Самой такое провернуть боязно: Марат — мужчина мутный, может прикинуться душкой, но не факт, что по-прежнему за мной не следит.

* * *

Полторы недели пролетели незаметно, у нас с Маратом всё было относительно спокойно, насколько это возможно с его взрывным характером — притирка шла полным ходом. Днём спорили, вечером мирились, Марат обнимал меня, как мягкую игрушку, и только после этого засыпал. Первое время пыталась освободиться, но хватка становилась сильнее, или — ещё хуже — джигит просыпался, и что за этим следовало — догадаться несложно. Пришлось привыкать к его объятьям. Кому что: детям — соску, Марату — Юлю подавай, чтобы спалось спокойно. Интересно, как он раньше без меня спал?

Через полторы недели я встретила Соню с Людой, мы поехали домой к нашему психологу, а вечером меня забрал Марат и долго ругался, что я немного навеселе. Фи, мы выпили-то на троих всего две бутылки вина, но ведь мой переживал: вдруг я в положении, и алкоголь навредит ребёнку. Через три дня укол мне достали, так что всё пока шло по плану.

А вот у девочек нет. На следующий день их навестили, как выражается Люда, псы смердящие, и началось… Короче, мне девчонки дали задание найти компромат, чтобы прижать кобелям хвосты, а то совсем обнаглели. И что-то подсказывало, моих подруг ждут ещё те испытания.

За день до приезда дочери у меня начались женские дни. Марат был подавлен из-за того, что я не забеременела, и с сексом облом. Нет, он, конечно, уговаривал меня, пришлось сказать, что в таком состояние — это вредно. Завис, посмотрел на меня с подозрением, но отстал. Правда, пришёл через час с распечаткой из интернета и заявил, что категорического запрета нет, и тут же достал презервативы. Пришлось рявкнуть на него — я не настолько к нему привыкла, чтобы пойти на такое. Обиделся.

На работе тоже всё было тихо, коллеги на меня смотрели с заинтересованностью, силясь понять, что во мне нашёл шеф, но обсуждать остерегались. Были и те, кто пытался завести со мной дружбу, но я их осаживала, понимая — не будь я женщиной Марата, они в мою сторону даже не посмотрели бы. Грош цена такой дружбе. Катерина старалась не попадаться на глаза, затем вообще ушла на больничный — надеюсь, что не по той же причине, что и я в своё время.

Сегодня воскресенье, прилетает моя доченька — я счастлива! Марата не проявлял никаких эмоций. Или хорошо их скрывал.

— Юль, три дня, помнишь? — в упор смотря на меня, напомнил он.

— Да помню я, — отмахнулась от него, беря ключи от машины.

— А ну, стоять! — неожиданно рявкнул он — а вот и эмоции! Я остановилось. — Юль, ты ничего не забыла? — разворачивая меня к себе, поинтересовался он.

— Кажется нет, а что?

— Скажи, я тебе настолько безразличен, что ты даже попрощаться со мной не хочешь?

— Март, нашёл время для выяснения отношений! Мне за дочкой нужно ехать, а ты…

— До приземления самолёта полтора часа, ты за это время туда и обратно можешь съездить.

— Марат, наше расставание будет длиться недолгим, завтра на работе увидимся, так что твои претензии немного странные. И вообще, с чего ты взял, что я тебе до свидания не скажу? Даже поцелую на прощание.

— Ладно, не обращай внимания, просто знай, я буду по тебе скучать, пусть ты и храпишь, но мне под эту музыку спиться лучше.

— Что ты врёшь! — возмутилась я — точно знаю, за мной нет такого греха.

— Не вру, а подтруниваю, — усмехнулся он, сжимая меня в объятьях. — Я с тобой поеду в аэропорт, посмотрю со стороны на наше сокровище.

— Поехали, — спорить я не стала.

За эти две недели поняла — Марат действительно очень хочет видеть дочь, он меня за это время извёл вопросами о ней. Хотя, что душой кривить, мне нравилась ему рассказывать об Алисе, видя, как ему это важно и интересно. Наверное, всё-таки бывают мужчины, которые любят своих детей, и, кажется, Марат один из них. По крайней мере, мне бы этого очень хотелось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

При одной мысли, что Юли не будет три дня дома, становилось тошно, я не представлял, как усну без неё. У меня уже вошло в привычку обнять её и с чувством умиротворения на душе заснуть. Иногда просыпаясь посреди ночи, когда свет луны освещал комнату, я мог долго смотреть на Юлю, она настолько прекрасна в тот момент, что сердце замирало от восторга. В эти минуты я был счастлив, что она со мной, как маньяк вдыхал аромат её тела, бережно, чтобы не разбудить, прижимал к себе и наслаждался… Сегодня её рядом не будет, и только то, что скоро она вернётся вместе с дочерью, немного притупляло тоску.

Боюсь ли я встречи с дочкой? Не могу сказать. Чувства двоякие. С одной стороны, я счастлив и считаю часы до нашей встречи. А с другой… Как она воспримет эту новость? Хотя всё в моих руках, я обязательно найду подход к Алисе.

Сейчас, смотря со стороны, как моё сокровище обнимает Юля, я завидовал своей женщине, хотел оказаться на её месте. Хотя, о чём я. Хочу обнимать обоих своих девочек, одной мне мало, каждая из них — смысл моей жизни. Но вот Юле насчёт себя знать рано, не готов я ещё открыться ей полностью, что-то останавливает.

* * *

Весь день и вечер моя девочка трещала, не останавливаясь, как трещотка, рассказывая о поездке — впечатлений у неё было море. Я смотрела на неё и не знала с чего начать, как сказать, что у неё есть отец. Решила отложить разговор до завтра — хотела посоветоваться с Соней, она всё-таки психолог, может, подскажет, как правильно преподнести эту новость.

Уложила дочь спать, вспомнила про гормональный укол: если сделать его в первые пять дней после начала месячных, то препарат начинает действовать практически сразу. Так что оттягивать больше не могу, зашла в ванную комнату, достала препарат — страшно, но собралась с духом — и поставила себе укол. После легла спать, на душе как-то погано стало, словно предала Марата, но отогнала от себя это чувство — я всё правильно сделала, не готова пока к таким переменам.

Утром, когда готовила завтрак, в кухню вошла заспанная Алиса с коробочкой в руке.

— Мама, я вот что нашла, когда умывалась, — протянула она мне коробочку. Твою ж… Забыла выкинуть! — Ты больна? Там внутри укольчик.

— Доченька, выкинь, пожалуйста, и не волнуйся, я здорова.

Алиса пожала плечами, не понимая меня, но просьбу выполнила.

* * *

Позавтракав с ней, мы собиралась в садик, дочка была немного смурая — не выспалась, наверное. Приехала на работу, а Марат уже там — метался по кабинету, как зверь в клетке. Увидев меня, остановился, впился взглядом.

— Осваиваешь новый вид упражнений «ходьба по офису»? — решила немного разрядить обстановку, его напряжённый взгляд нервировал.

— Как Алиса? Ты ей сказала? — продолжая сверлить меня взглядом, забросал вопросами.

— С Алисой всё хорошо, весь день вчера делилась впечатлениями о поездке. Насчёт второго вопроса — пока не сказала, но сегодня обязательно это сделаю.

— Ты правильно сделала, что вчера не сказала, она устала с дороги, эмоции и так переполняли её, — говоря, он сокращал расстояние между нами, под конец прерывисто вздохнул, заключив меня в объятья, поцеловал в макушку и тихо произнёс, — без тебя, моя русалка, мне не спится, постель кажется холодной и пустой…

Подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза, и, не сдержав улыбки, попросила:

— Продолжай.

— Смотрю, тебя распирает от удовольствия, что я страдаю? — изобразил он возмущение, а у самого в глазах чёртики пляшут.

— Ты не представляешь как…

— Ах ты, зараза! — воскликнул он.

— Но-но, что за плагиат! Это моё слово!

Он хотел что-то ответить, но его отвлёк звонок телефона. Марат взял трубку, и тут же поменялся в лице, от игривого настроения не осталось и следа. Он с тревогой посмотрел на меня.

— Юля, поехали, — хватая меня за руку, потянул на выход.

— Что случилось? — перепугалась я.

— В машине скажу, — ответил он и тут же принялся с кем-то связываться по телефону. Потом ему позвонили, он внимательно слушал.

— Вези к Михалычу, он в этом лучший специалист.

Мы сели в машину, у Марата на скулах ходили желваки, я поняла, случилось что-то страшное. Он посмотрела на меня, и потом огорошил новостью.

— С Алисой проблема, — у меня сердце остановилось после его слов, дышать стала нечем.

— Чт… — хотела спросить, что стряслось, но не могла вымолвить и слова.

— Юля, её везут в больницу, опасность миновала, благо я в садик устроил человека, который знает, что делать при приступе астмы. Единственное, я не пойму, почему у Алисы его не оказалось? И у меня есть вопросы к обслуживающему персоналу садика. Где был воспитатель, нянька, врач?

— Марат, ингалятор у дочери был, я это точно знаю. Приступа у неё давно не было, и спровоцировать его мог сильный стресс.

— Ладно, разберёмся, — завёл он мотор.

Я не помнила, как мы доехали, было все как в тумане. Марат разговаривал с кем-то по телефону, о чём — не понимала. Он взял меня за руку, я шла за ним, не разбирая дороги, машинально, как робот.

— Юля, — остановился он у двери, — там Алиса, иди к ней и постарайся её не расстраивать, возьми себя в руки. А я пока с Михайлычем переговорю.

Я зашла в палату и не узнала своего ребёнка, в ней словно погасла искра жизни, она была похожа на тень. Дочь обняла себя маленькими ручками и, сидя на кровати, качалась из стороны в сторону.

— Дочка… — осторожно окликнула её.

— Мама… — чуть слышно произнесла она, посмотрела взглядом, полным горя, и я чуть не разрыдалась. Её глаза словно потухли, из них пропали озорные искорки, в них отражалась боль и блестели слезы, губки затряслись, и она чуть слышно дрожащим голосом произнесла: — Прости меня мамочка, за всё прости.

— Доченька, милая, мне не за что тебя прощать, — схватила её в объятья.

— Мама, я всё знаю — есть, — отстранилась она от меня, — из-за меня тебя папа бросил, потому что я плохая, такие, как я, не должны рождаться. Ты страдаешь из-за меня, я — твоя проблема, болезненная.

Господи, откуда такие мысли?

— Глупости говоришь! Ты — моя радость, моё счастье, — попыталась я её вразумить.

— Мама, это неправда, если бы я была такая, то папа не бросил бы тебя, — всхлипнула она, — я плохая…

— Алиса, это не так, — услышала я тихий голос Марата. Затаила дыхание, перед глазами всё поплыло. — Я тебя не бросал, и маму твою тоже…

— Па… — начала дочка, во все глаза смотря на вошедшего, и в её взгляде зажегся огонёк надежды.

— Да, дочка, я твой папа, — медленно подходя к ней, всё таким же тихим голосом произнёс Марат. — Я вас искал, долго.

— Мама, так он правда потерялся? — всё ещё не веря, спросила дочка.

— Я же тебе говорила, — улыбнулась через силу, а в душе рыдала.

— Па… — начала она, тут же застыла в нерешительности, но увидев, что Марат улыбается ей, уже смелее, — папа, папочка, — протянула всё ещё неуверенно к нему ручки, а по щекам её текли слёзы.

— Сокровище моё, — произнёс он дрогнувшим голосом и тут же заключил доченьку в объятья.

— Папочка, родненький, — целуя лицо Марата, дрожащим от волнения голосом, она продолжала шептать, — я буду хорошей, слышишь, только не бросай меня, маму, прошу…

— Не брошу, никогда, не плачь, милая, — ответил он сдавленным голосом, ещё крепче прижимая к себе.

Я смотрела на них и еле сдерживала рыдания. Дочка робко трогала своими маленькими ручками лицо Марата, смотрела на него, словно пытаясь впитать, запомнить, каждую чёрточку, целовала и опять плакала. Он успокаивал, говорил, как скучал и как сильно её любит. Смотрел на дочь взглядом, полным любви. Да-да, именно любви, от него словно исходил свет — так он никогда не смотрел на меня, таким я его никогда не видела.