Глава 25

Я высвободилась из объятий Марата, он строго посмотрел на меня, но не стал удерживать.

— Так всё-таки что будем делать? — решила настоять на своём.

— Юль, это моя забота, а ты постарайся успокоиться, и не забивай себе ничем голову.

Он подошёл к больничной кровати, где мирно посапывала Алиса, смотрел на неё с такой… нежностью.

— Марат, как я могу быть спокойна, зная, что мою дочь сознательно накручивали?

— Я же сказал, что со всем разберусь, виновники понесут наказание, — его голос приобрёл стальные нотки, он перевёл взгляд на меня, тяжело вздохнув, и уже мягче продолжил: — Девочка моя, просто верь в меня. А сейчас поехали домой, Михалыч сказал, тут делать нечего, завтра он навестит нас.

— Насчёт того, что разберёшься — верю, — ответила, подойдя к спящей дочери, только собралась взять её на руки, он меня остановил, прикоснувшись к моему плечу.

— Не трогай, — вздрогнув от прикосновения, не скрывая удивления, посмотрела на него. Сам же сказал, поехали домой, что опять не так? — Юль, она тяжёлая, я сам её понесу. — Хотела возмутиться, мол, как-то раньше сама справлялась, но он перебил. — Родная, в нашей семье мужчина — я, а не ты, если и дальше будешь делать, что должен делать я, у меня могут развиться комплексы неполноценности.

— Что-то в это с трудом верится, — не сдержала усмешки, и тут до меня дошло, что он сказал про дом. — Домой — это куда?

Он бережно взял меня за плечи, развернул к себе и, словно касаясь взглядом лица, ответил.

— У тебя дом там, где я, другого нет и не будет, смирись.

Вот почему не сказать это по-другому, а? Опять своего тирана врубил!

— Знаешь, меня бесит, когда ты так говоришь!

— Что-то не сильно заметно, или приступ слабенький? — улыбнулся он.

— Да ну тебя, — отстраняясь, махнула рукой, — мне сейчас как-то не до шуток, и твоих замашек тирана «смирись», — передразнила я его.

— Никогда не думал, что ты так это воспринимаешь.

— А зря! Глядишь, и проблем было бы у нас меньше.

— Я подумаю над этим.

Подумает? Я не ослышалась? Прогресс…

Заострять на этом не стала — достаточно на сегодня потрясений. Марат взял на руки дочку, и мы, наконец, покинули больницу. В машине он передал мне Алису, а сам сел за руль. Ехали в полной тишине, наверное, каждый думал о своём. Я, например, увидела нового Марата: нежного, счастливого, любящего. А я-то, глупая, думала, что в бассейне он смотрел на меня с любовью, а вот сейчас поняла — ошиблась. Это на дочь он смотрит с любовью и обожанием, а на меня так, как на женщину, которую просто хочет. Обидно. Неужели я настолько плохая, что ни один мужчина меня так и не полюбил? Не знаю, почему женился Сергей, но точно не из-за любви. Хотя уже и неважно. Противно от осознания того, что он спал с Катей и мной одновременно. Да какой противно — мерзко!

Алиса проснулась за пять минут до того, как мы подъехали к дому.

— Мама, где папа?! — это были её первые слова, как она открыла глаза. Дочка замерла, и её глаза вновь стали наполняться слезами.

— Я здесь, моё сокровище, — ответил Марат, улыбаясь в зеркало заднего вида. Алиса с облегчением вздохнула и потянулась к его плечу.

— Папочка, я так напугалась, что ты мне приснился… — вцепилась она в него.

— Маленькая моя, не нужно пугаться, я никуда не денусь.

— А мы куда едем? К нам домой? Ты теперь с ними жить будешь, да? — задав вопросы, она затаила дыхание в ожидании ответа.

— Мы едем к нам домой, туда, где мы будем жить все вместе.

Стоило нам въехать на территорию дома, у Алисы от удивления приоткрылся рот, она, не скрывая восхищения, произнесла:

— Папа, это дворец? Мы в нём будем жить?

Дом Марата не напоминал дворец в прямом смысле слова, но он был невероятно красив, так что восторг дочери понять можно.

— Нет, солнышко моё, это всего лишь дом, — открыв дверцу машины, он взял её на руки, дочь прильнула к нему и от удовольствия прикрыла глаза.

— Попочка, родненький, я такая счастливая, что плакать опять хочется и смеяться, представляешь? — вновь посмотрев на дома, перевела взгляд на Марата и, с обожанием смотря на него, добавила: — Нет, это дворец, я знаю. Мне тётя Соня говорила, что нужно верить в чудеса, и тогда папа найдётся, и я буду жить во дворце.

— Когда тебе говорила об этом тётя Соня? — поинтересовался Марат.

— Когда я заплакала, смотря на девочку, которую папа обнимал, кружил, и они смеялись, а мне стало так больно. Я же думала, что ты насовсем потерялся. Вот тогда тётя Соня и сказала, что она крёстная фея, и если бросить монетку в море и загадать желание, оно обязательно сбудется. Я кинула и загадала, чтобы ты нашёлся. С того дня я спрашивала её, когда моё желание исполнится, а она улыбалась и говорила, что скоро мой папа найдётся, и жить я буду в большом доме, как дворец. Выходит, она правда фея? — тихо спросила она.

— Она крёстная и, как выяснилась, добрая фея, — ответила я и мысленно поблагодарила подругу, что заранее начала готовить мою дочь к встрече с отцом.

Я думала, что дочкой завладеет любопытство, и она помчится тут всё рассматривать, но нет, она как приклеилась к Марату, который тоже не спешил отпускать её из своих объятий. Когда мы поднялись на второй этаж, мужчина открыл комнату напротив нашей. Зашёл туда с дочкой, а я следом, и оторопела от увиденного.

— Когда? — потрясенно спросила, рассматривая детскую, оформленную в нежно бежевых тонах — всё красиво и гармонично.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты про ремонт? — он посмотрел на меня, приподняв бровь, и его лицо озарила озорная улыбка.

— И про него тоже, — ответила, смотря, как он бережно оставит дочь на пол.

— Иди, принцесса, принимай свои владения.

— Ой, папочка, — захлопала она в ладоши от восторга, — как же красиво! Я сейчас умру от счастья!

— Посмотри направо, там есть дверь, она ведёт в игровую комнату. —

В игровую? Дочь, охая от восторга, побежала осматриваться.

— Так когда?

— На следующий день после звонка Аверина.

— То есть ты не сомневался, что я буду жить с тобой. И ты точно не знал, что Алиса твоя дочь?

— Не знал. Да и какая разница, главное, что она твоя. И да, я был уверен, что ты будешь со мной, — он пристально посмотрел мне в глаза, а я смутилась. — Юль, — позвал меня он тихо, и я подняла глаза. Он подошёл ко мне, бережно взял меня за подбородок, приподнял лицо. — Юль, я знаю, что у нас отношения начались довольно скверно. Сожалею ли я об этом? Да. И всё же не теряю надежды, что когда-нибудь ты меня простишь, и в твоём сердце поселится любовь.

— А в твоём? — вырвалось у меня непроизвольно.

— Девочка моя, неужели ты не видишь, что я …

Только я приготовилась услышать слово, которое безумно хочу услышать, к нам подбежала дочка со сверкавшими, как звезды, от счастья глазами.

— Ма, па, там столько игрушек… уии! — запрыгала она возле нас, а затем попыталась обхватить нас ручками. — Я такая счастливая…

До вечера дочка не отпускала от себя Марата, только когда ему звонили, он ненадолго удалялся для разговоров. Я занимала его место, и девочка взахлёб рассказывала о том, что чувствует, а уж сколько раз говорила, что она счастлива, я со счёту сбилась. Наконец, под вечер ребенка сморило, и Марат ушёл укладывать её спать. Приняв душ, я заглянула в детскую и не смогла сдержать улыбку — они оба мирно спали. Только хотела уйти, Марат открыл глаза и жестом подозвал к себе. Подошла.

— Юль, давай сегодня поспим здесь, вдруг Алиса проснётся и расстроится, что одна. Иди ко мне, — похлопал он рядом с собой. — Он прав — дочка может испугаться, поэтому я даже спорить не стала и легла рядом с ним. Он наклонился ко мне, нежно поцеловал. — Всё, больше тебя никуда не отпущу, соскучился очень, — обняв меня, а другой рукой Алису, он тихо произнёс, — вот теперь я счастлив, даже больше скажу — я в раю.

Он сильнее прижал меня к себе и с улыбкой на лице уснул. И самое странное, мне тоже сейчас было хорошо как никогда в жизни.

* * *

На следующее утро я встала рано и поспешила приготовить завтрак. Марат и Алиса проснулись чуть позже. Он познакомил её с домработницей, и та тут же взяла дочку в оборот. В итоге я продолжала готовить завтрак, Марат ушёл принимать душ, а дочка, наконец, начала осматривать дом.

— Юль, у тебя когда женские дни закончатся?

О неожиданности я вздрогнула — вот умеет он неслышно подкрадываться. Поражаюсь ему: кто о чём, а вшивый про баню.

— Скоро, — пробурчала я, переворачивая блин.

— А конкретнее?

— Через два дня.

Мой мужчина взвыл.

— Юль, я весь изведусь за это время, может…

— Не может, — снимая последний блин со сковородки, строго посмотрела на него.

— Я ведь могу и настоять.

Опять он врубил тирана.

— Можешь, — не стала отрицать.

Марат с прищуром посмотрел на меня, и стало понятно — что-то задумал. Я осторожно обошла его, взяла тарелки, чтобы сервировать стол…

— Доброе утро, — раздался незнакомый женский голос.

Посмотрела в ту сторону, откуда он доносился, и увидела женщину и мужчину в годах, а за ними доктор, который вчера принимал нас — он активно жестикулировал за спинами пожилой пары. Посмотрела на Марата, а он взглядом убивал доктора. Тот пожимал плечами и разводил руками.

— Вот чёрт… Я их только через пять дней ждал, думал, успею тебя подготовить, — на пределе слышимости процедил он.

— Марат, а кто это? — чуть слышно поинтересовалась я.

— Мои родители, — чуть ли не замогильным голосом произнёс он.

У меня от этой новости посуда из рук выскользнула, послышался звон бьющегося стекла. Я приготовилась к упрёкам, мол, сынок, что ж ты себе женщину криворукую выбрал — так бы непременно сказала моя бывшая свекровь, но…

— На счастье, — приветливо улыбнулась женщина и направилась прямиком ко мне. Я еле устояла на месте — было желание спрятаться за своего мужчину. Марат, видимо, почувствовал моё состояние, обнял меня за талию и, целуя меня в висок, чуть слышно произнёс:

— Солнышко, ничего не бойся.

Ага, ему легко говорить!

Женщина остановилась возле нас и с немым укором посмотрела на сына.

— Не ожидала, что ты нас так встречать будешь — даже не поздоровался.

— Матушка, у меня от вашего неожиданного появление дар речи пропал. Так что прошу меня извинить за заминку… И вам доброго утра.

Она посмотрела на сына, покачала головой и перевела взгляд на меня.

— Здравствуйте, — я еле выдавила из себя приветствие.

— Родители, познакомьтесь, моя жена — Юля, не вздумайте её обидеть.

— Марат, как ты можешь о нас так думать? — возмутилась гостья, тут же обняла меня и произнесла приятным голосом. — Здравствуй, милая. Очень рада видеть женщину, что подарила нам счастье. Меня зовут Светлана Николаевна, но я надеюсь, что когда-нибудь ты назовёшь меня просто «мама».

Мама? Нет, я к этому не готова. Но зато теперь поняла, в кого Марат. Да и не верю я, что люди сразу готовы принять постороннего человека в семью с распростёртыми объятиями.

— А это мой муж и отец Марата — Рустам Эмильевич, — показала женщина рукой на статного мужчину в годах, который внимательно смотрел на меня.

— Очень приятно, — нерешительно ответила, так как ещё не отошла от потрясения.

— Не думаю, девочка, что вот прямо сейчас тебе приятно — понимаю, что ты в шоковом состоянии, — по-доброму улыбнулся отец Марата и направился ко мне. — Хочу, чтобы ты знала — нас бояться не нужно, мы с женой будем относиться к тебе как к дочери, — наверное, прочтя в моих глазах скепсис, продолжил: — Мы благодарны тебе за то, что подарила нам внучку, не говоря о том, что наш сын, наконец, остепенился.

«Вот тут вы ошибаетесь! Только благодаря случаю и настойчивости вашего сына мы сейчас с ним вместе». И всё же его слова меня немного успокоили, не совсем, но напряжение спало.

— Папочка, какой у нас большой и красивый дом! — вбежала в кухню дочка и встала, как вкопанная, затем медленно подошла к Марату и спряталась за него. Воцарилась тишина, все наблюдали за малышкой. Она настороженно высунула личико и тихо так произнесла: — Здравствуйте, я Алиса.

— Здравствуй, солнышко, а мы твои бабушка и дедушка, — даря тёплую улыбку моей дочери, произнесла мама моего мужчины.

— Бабушка? Дедушка? — округлая глаза от удивления, произнесла чуть слышно дочка, а затем с восторгом уже громко: — Мама, у меня теперь и бабушка есть, представляешь?!

— Представляю, — не смогла я скрыть улыбку, смотря на её счастливое лицо.

— Иди, сокровище, мы тебя обнимем.

Доченька хоть и была рада, но всё же нерешительно посмотрела на меня и на папу.

— Дочка, это мои мама с папой, можешь смело душить их в объятьях.

— Пап, ты чего?! Если я душить их буду, они же умрут!

— Доченька, а ты с любовью, как меня, — хохотнул Марат.

— Папка, я тебя не душу, а обнимаю крепко, потому что люблю, и хочу показать как сильно. Я тебе больно делаю, да? — испугалась моя девочка.

Марат присел на корточки и, нежно погладив её по щеке, произнёс:

— Нет, родная, ты делаешь меня счастливым.

Алиса обхватила его ручками крепко-крепко, а затем, отстранившись, произнесла:

— Папочка, и я счастливая, что ты у меня нашёлся.

— Я знаю, — поцеловав её в носик, он встал и, подталкивая дочь, произнёс, — а теперь иди и осчастливь моих родителей.

Наша девочка с настороженностью пошла к своим новым родственникам. Думала, что она долго будет привыкать к ним, но стоило ей попасть в объятья Марата, всю её неуверенность как ветром сдуло. Через час дочка уже освоилась и не знала, кого обнимать: папу, бабушку или дедушку. Родители моего мужчины не могли нарадоваться, что у них есть внучка, мама Марата то и дело утирала слёзы. Тогда я первый раз подумала, что есть люди, для которых дети — это счастье, а не обуза, которой для матери была я.

После обеда Алису уложили спать, Марат уединился с родителями, а Мария Фёдоровна решила проехаться по магазинам, закупить продуктов. Только за ней закрылась дверь, я снова решила заняться шпионажем, и всё равно, что Марат об этом узнает. Лучше получить выговор, чем умереть от любопытства. Подошла к двери, посмотрела в замочную скважину и чуть не сплюнула от досады — ничего не видно, придётся обойтись прослушкой.

— Марат, ты мне ответь, как получилось, что твоя дочь всё это время жила отдельно от тебя, и мы о её существовании ничего не знали? — услышала я строгий голос матери моего мужчины.

Я ждала, что сейчас он начнёт вешать на меня всех собак, но его ответ меня шокировал.

— Мама, ты хочешь от меня услышать красивую сказку?

— Нет, говори как есть.

— А тут рассказывать нечего. Всё до банальности просто — я совратил Юлю, но связывать с ней жизнь не собирался.

— Ты хочешь сказать, что она скрыла от тебя беременность? — тут уже влез его отец.

— Нет, она мне сказала, но я её не поверил, думал, что она, как и другие — охотница за моими деньгами.

Так, а вот это что-то новенькое! Когда я ему это говорила?

— Сынок, ты хочешь сказать, что не допускал мысли, что она говорит правду? Ты кому вкручиваешь? Уж я-то точно знаю, как ты помешан на защищённом сексе, — не поверил ему отец.

— Эмиль, тебе то откуда знать, предохранялся наш сын или нет? — влезла в разговор мужчин мать Марата.

— Знаю! Мой сын никогда бы так не прокололся!

Что-то я не припомню, что мы с ним когда-либо предохранялись. И судя по тому, что у нас родилась дочь, он и тогда об этом не думал.

— Пап, я действительно тогда прокололся — страсть в голову, мозг в отключке.

— Тогда почему не поверил девушке? — опять перешла в наступление его мать.

— Я уже сказал, не хотел связывать себя ни с кем, свободой дорожил. Возможно, поэтому и не принял всерьёз её слова.

— А она что?

— Мам, она женщина гордая, не стала больше меня беспокоить, решила, что выполнила свою миссию — сказала, что я стану отцом.

— Никогда не думала, что ты способен отказаться от собственного ребёнка. Бедная девочка, одна справлялась со всеми трудностями: беременность, роды… Я поняла, что она сирота? — голос матери дрогнул. — Сынок, как ты мог?

— Мам, я тебя прошу, не плачь. Я же всё исправил. Согласен, вначале поступил мерзко — не спорю. А когда увидел дочь, сразу всё исправил. И Юля не сирота, у неё мама есть.

— И эта святая женщина тебя сразу простила? Не поверю, — продолжала сокрушаться его мама.

— Не простила, разумеется, больше скажу — послала далеко.

— Жаль, что только послала, я бы на её месте в тебя чем-нибудь запустила.

— Не переживай, и это она сделала.

— Вся в меня, — услышала довольный голос Светланы Николаевны.

— Мама, в тебя внучка, на этом остановимся.

— Алиса в меня внешне, а Юля характером в меня, — хохотнула женщина. — Так, не увиливай. Если она тебя послала, как ты её уговорил жить вместе? Подарками, да?

— Нет, её не купишь, я же говорю — гордая. Пришлось применить отцовский способ.

— Не поняла… ты что, выкрал её?! — ужаснулась женщина.

— Ну… — замялся Марат, — если, точнее выразиться — вынудил жить вместе.

— Но хоть тут не оплошал, весь в меня, — услышала голос отца. — Долго сопротивлялась?

— Так она и сейчас не сдала позиции. Нет, о том, чтобы жить отдельно, речи не идёт — у нас с ней дочь…

— Ну, я же говорила, что Юля в меня, — услышала приятный смех женщины, и тут же он прекратился. — Бедная девочка…

— Матушка, почему она бедная? — услышала усталый голос своего мужчины.

— Как почему? Она же понимает, что ты с ней живёшь только из-за дочери, и не любишь её.

— Да с чего ты взяла, что я её не люблю?! — взорвался-таки мой мужчина.

— По-моему, ответ очевиден. Ты же от неё уже раз отказался, и только из-за того, что она мать твоего ребенка, сошёлся с ней.

— В общем, так, мама, я в ваши отношение не лезу, а вы в наши, будьте добры, не вмешивайтесь. Но могу тебя заверить — я люблю свою жену, так что успокойся.

— Сынок, мы не вмешиваемся. Я просто хотела знать, почему мы так поздно узнали о внучке. Кстати, когда вы собираетесь узаконить свои отношения?

— Мама! — взвыл Марат.

— Сынок, надеюсь, у нас появятся ещё внуки? — решил добить его отец.

— Родители, я вас очень люблю и уважаю, но прошу — не нужно на нас давить! Когда придёт время, тогда всё и случится. Вам Алисы мало?

На этом я прекратила шпионскую деятельность и, не мешкая, отправилась в нашу с Маратом комнату. После услышанного я зауважала джигита, хотя и не считаю, что правильно обманывать родителей, даже из-за желания защитить свою женщину… Ничего себе, я уже согласилась, что я его женщина! А с другой стороны, глупо не признать этот факт, тем более у нас общий ребёнок.

Так что, Юля, дурь отставить, и все силы бросила на налаживания отношения с этим мужчиной с замашками тирана. Эх, если бы не его привычка подавлять, он был бы неплохим мужем. А так… Хотя, что я нос повесила, любого мужчину можно перевоспитать лаской и добрым словом. Такой вариант укрощения строптивца я до сих пор почему-то не рассматривала.

За ужином его родители были немногословны, зато мама то и дело бросала на сына и мужа осуждающие взгляды. В воздухе витало напряжение, только дочка, находясь в эйфории от свалившегося на неё счастья в виде родственников, не замечала этого. Пока не вспомнила:

— Мам, а я завтра опять в сад пойду? — она прекратила излучать радость и посмотрела на меня грустно.

— Нет, дочка, в этот садик ты больше не пойдёшь, — ответил за меня Марат.

— Папа, но ведь маме на работу нужно, она же деньги зарабатывает.

У моего мужчины дёрнулся глаз, отец Марата подавился, и его пробил кашель. Я уже было перепугалась за мужчину, но бабушка решила оказать ему первую помощь — несколько раз стукнула его по спине, видимо, так ощутимо, что тот после третьего удара он вздрогнул и с возмущением посмотрел на жену.

— Дорогой, тебе лучше, или мне продолжить? — спросила она елейным голосом, а у самой во взгляде столько… ехидства, что я поняла — женщина за что-то мстит, и невольно прониклась к ней уважением.

— Любовь моя, на этом остановимся, — процедил он сквозь зубы — злится.

Похоже, родители Марата до сих пор ведут военные действия. Что-то мне подсказывает, нас с моим мужчиной ожидает то же самое. Чудненько.

— Вот и замечательно, — ответила она ему, а затем перевела взгляд на нас с Маратом. — Дети, а как вы смотрите на то, что пока хороший садик не найден, мы с моим горячо любимым мужем, — последние слова она выделила, — посидим с внучкой? А ты, Юлечка, можешь смело идти на работу.

— Ура! — захлопала в ладоши дочка.

Мужчины нахмурились, но возражать не стали.

— Я не против, но только пока не подберем детсад. Алисе нужно общение со своими сверстниками, — пробурчал мой.

— Так кто же спорит, сынок? Ищите, а мы будем утром приезжать за внучкой, а вечером возвращать её вам.

— Мама, вы собрались жить у себя в городской квартире? — возмутился Марат.

— Сынок, не заводись, мы не хотим вам мешать…

— Матушка, вы нам не мешаете!..

— Сын, поверь, так будет лучше, — ответил ему уже отец.

— Для чего лучше?

— Для продолжения рода. Алисе нужен брат. Или сестра.

Я поперхнулась, а Алиса ухватилась за эту новость.

— Ма, па, это правда? У меня будет братик? — с надеждой посмотрела она на нас.

— Дочка, почему только братик? Чем больше детей в доме, том больше радости в нём.

У меня не было слов, только нервный тик выдавал мое мнение на этот счёт. И главное, вся семья Марата была не прочь такого поворота событий — вон какие одобрительные взгляды на него бросают. Вот я попала!