Глава 26

Марату удалось уговорить родителей остаться на ночь. Мы уложили дочку спать. Стоило нам остаться наедине, меня прорвало:

— Марат, у тебя совесть есть? — это были первые слова, когда мы вошли в нашу комнату.

— А у тебя? — обворожительно улыбаясь, произнёс он, надвигаясь на меня.

— Не переводи стрелки! Я спрашиваю, какого чёрта ты опять завёл разговор о детях? Я же тебе русским языком сказала — я против!

От его улыбки не осталось и следа.

— Радость моя, ты, кажется, забыла, что я не русский. И это не я завёл разговор о детях.

— Но ты его развил!

— Да, развил, и скоро перейду от слов к делу.

— Уйми свой инстинкт размножения! Если этого не сделаешь, можешь забыть о близости со мной! — рявкнула в ответ.

— Юля, не обещай того, что сделать не в состоянии. Секс у нас будет, когда я этого захочу, а не когда ты позволишь. Ты должна, наконец, уяснить, в нашей семье главный — я. И если я сказал, что у нас будет четверо детей, значит так и будет.

— Ты забыл об одной мелочи — мне их рожать! — заорала я.

— Юля, сбавь тон, я этого не люблю.

— Ничего, потерпишь, и повторяю ещё раз — я против!

Как ему объяснить, что я панически боюсь рожать!

— В этом вопросе твоё мнение меня не волнует, и на этом закрыли тему.

Я потеряла дар речи, слёзы непроизвольно потекли из глаз. Чувствую себя бесправной рабыней. А я-то, дура, хотела наладить с ним отношения!

— Если бы ты знал, как я тебя ненавижу.

От моих слов он дёрнулся, как от удара, его взгляд стал пронзительно-острым.

— Твоё право, — процедил он, резко развернулся и покинул комнату.

Я подошла к кровати, села на неё и, закрыв лицо руками, дала волю слезам. Господи, я так устала от постоянной боли и борьбы — вначале за выживание, сейчас за право голоса. Мне было обидно, что он так со мной разговаривает. Я человек, у меня есть чувства, страхи, если бы он по-другому сказал, успокоил, возможно, был бы другой результата. А так…

Не знаю, сколько бы я ещё занималась саможалением, обливаясь слезам, но меня отвлёк взволнованный голос Марата. Опять бесшумно вошёл, деспот!

— Девочка моя, прости идиота, — прижимая меня к себе и покрывая лицо короткими поцелуями, произнёс он голосом, полным отчаянья, — прости, моя хорошая, — он повторял эти слова вновь и вновь, взял меня на руки, посадил себе на колени и принялся укачивать как ребёнка. — Родная, только не плачь, прошу.

Я уткнулась лицом в его грудь и лишь всхлипнула.

* * *

С родителями всё прошло относительно спокойно, хотя мама на меня взъелась из-за Юли, но к этому я был готов. Правда, и папа под раздачу попал — мама его обвиняла, что это результат его воспитания. Не спорю, так оно и есть.

После того, как уложили дочку спать, и зашли к нам в комнату, в Юлю словно бес вселился! Начала меня отчитывать, да ладно бы спокойным голосом, так она на повышенных тонах со мной разговаривать вздумала! Я терпел, но когда она меня начала шантажировать сексом и орать — я сорвался! Я от женского крика сатанею, у меня словно красная пелена на глазах, и ярость переполняет. Ответил ей резко, а она посмотрела на меня как на отморозка последнего, сказала, что ненавидит. Больно, но ожидаемо. Я ушёл, чтобы не наломать дров. Закрыл дверь, а у самого сердце от тоски заныло, как вспомнил её взгляд, в котором заблестели слёзы, и выть хотелось от отчаянья.

Что же я творю? Я её защищать должен, а вместо этого делаю ей больно. Она опять плачет. Какого чёрта я озверел?! Прислонившись к двери, устало прикрыл глаза, понимая, что опять всё испортил. Ладно, хватит самобичеванием заниматься, я нанёс рану — я её и излечу.

С этими мыслями открыл дверь, и у меня дыхание перехватило, словно невидимая рука сковала горло — моя женщина, прикрыв лицо ладошками, горько плакала.

Ну я и тварь!

Я рванул к ней, схватил свою девочку, крепко прижал её — нежную — к себе и молил о прощении. И плевать, что никогда этого не делал — всё гордыня, о которой, покрывая её мокрое от слёз лицо поцелуями, я даже не вспомнил. Какая к чёрту гордость! Ей плохо, и виновник — я.

— Девочка моя, прости, — я повторял эти слова, словно мантру, снова и снова.

Не успокаивается. Чёрт! Взял её на руки и стал укачивать, как ребёнка, он уткнулась мне в грудь и всхлипнула.

— Марат, почему ты так со мной? — посмотрела на меня заплаканными глазами, а у меня от этого взгляда душу словно наизнанку вывернуло.

— Потому что несдержанный идиот. Прости меня, — хотел сказать, что больше так не буду, но не стал — знал, что могу снова сорваться, а обещать и не сделать — это не моё. И всё же дал себе установку сдерживать себя.

— Ну да, ты взрывной, — ответила она, с грустью смотря мне в глаза.

— Знаю, моя хорошая, за это себя и корю. Понимаешь, когда на меня голос повышают, просто зверею. Я тебе говорил, что не люблю, когда со мной в такой манере разговаривают, думал, возьмёшь это на заметку, как сделала бы любая другая женщина…

— Но я не любая, — попыталась она высвободиться, но я не позволил.

— Да, это так, ты другая.

— Но раз я не такая сообразительная, как другие, зачем нужно было это всё? Ах да, у нас дочь… — с горечью в голосе произнесла она.

— Неверный вывод, — я приподнял её лицо, чтобы сказать самое главное и увидеть её реакцию. — Юль… я люблю тебя. Так сильно, что вдали от тебя мне невыносимо. Я в аду провел эти годы без тебя, пытался внушить себе, что это всего лишь страсть, одержимость. Но сейчас понимаю, что люблю отчаянно… и безответно. Если отпущу тебя, сдохну, ты — воздух для меня, ты — моё солнце. Ничего с собой поделать не могу, это чувство меня сжигает, но я счастлив, что ты существуешь, и теперь моя. Вот такой я эгоист.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Ну, вот и всё, признался. И себе тоже. Нет смысла скрывать очевидное, только трусы боятся признаться в своей слабости. А Юля и есть моя слабость, она имеет надо мной власть, о которой не подозревает. Я ей открылся, пусть будет, что будет. После моего признания, она опустила глаза.

— Марат, вот с этого и нужно было начинать отношения, — она подняла взгляд, и теперь её глаза излучали тепло, а полуулыбка на губах говорила о том, что ей приятно было это услышать.

— Не думаю, что ты бы меня услышала тогда, — я и сейчас не уверен, что она полностью осознала глубину моих чувств, я и сам ещё до конца понял, если быть откровенным.

— Ну да, может быть, — согласилась она. — Марат, ответь, почему ты так зациклен на детях? — Я хотел этот разговор прекратить — он уже закончился ужасно, и я повторения не хочу, но она словно почувствовала мое намерение. — Это не в укор, я просто пытаюсь понять твои мотивы. Ты ведь единственный ребёнок у родителей. Так откуда желание иметь большую семью?

— Ты верно поняла — я единственный ребёнок, и не потому, что родители не хотели. Тут дело… — я замолчал, не зная, как продолжить, ведь это трагедия моих родителей, которая потом отразилась и на мне. Да и не только их.

— Расскажешь? — осторожно поинтересовалась она, смотря мне в глаза с такой… нежностью и затаённой надеждой, что от этого взгляда у меня перехватило дыхание. Ради такого я не только рассказать готов, за её взгляд, наполненный любовью, согласен душу дьяволу продать.

— Хорошо, — ответил, очерчивая кончиками пальцев овал её лица, впитывая взглядом каждую эмоцию любимой, — но только после того, как умоешься.

Она потёрлась щекой о мою руку, словно доверчивый котёнок, с лёгкой улыбкой на губах. Мне с трудом удалось сдержаться и не накинуться на неё как изголодавшийся зверь. Я отчаянно захотел большего, сжать в объятьях её хрупкое тело, пить с жадностью стоны с припухших от моих поцелуев губ, заполнить до упора собой и брать до изнеможения. Я понимал, что помешен на сексе, но в тот момент мне казалось, что мы с ней как никогда близки. Русалка моя, что ты со мной делаешь …

* * *

Когда Марат признался в любви, мое глупое сердечко замерло от восторга. Я не могла поверить, и в то же время была счастлива как никогда. Странно, такого у меня не было, когда Серёжа признался в своих чувствах, я была просто рада этому, но не счастлива. И всё же я понимала, что любовь — не залог успеха счастливого будущего. Не у всех это чувство навсегда, зачастую оно как фейерверк: сверкнёт и тут же погаснет. И всё же это шанс, и я его упускать не хочу, мне этот мужчина нравится, даже больше. От его прикосновения я таю, а от горящего страстью взгляда теряю себя. Да что говорить — уже потеряла. Опять хотелось плакать, но уже от счастья.

Когда я вышла из ванной комнаты, Марат уже лежал на кровати и напряжённо смотрел на меня. Затем его лицо озарила улыбка, и он, похлопав рядом собой, произнёс:

— Иди ко мне, любовь моя.

Я не сдержала улыбки и тут же юркнула к нему, прильнула к его груди, закрыла глаза и наслаждалась минутами счастья.

— Марат, я вся во внимании, — напомнила ему, о чём мы договорились, хотя сейчас была бы не против просто полежать, наслаждаясь нежными касаниями своего мужчины. Вот может же, когда хочет. Не врубил бы тирана, мы бы уже с ним давно жили в мире и любви.

Любви?

Только я начала паниковать, что чувство к этому тирану, возможно, уже зарождается, как мысли прервал тихий смех Марата. Я с недоумением подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— История моих родителей чем-то похожа на нашу, — начал он рассказ, продолжая веселится, — мама приехала на свадьбу к своей подруге в Осетию — это родина моего отца.

— Так ты по национальности осетин?

— Наполовину. Моя мама русская, если ты не заметила, — подмигнул он, озорно улыбаясь.

За последние сутки я на него посмотрела другими глазами, он оказался любящим сыном, заботливым отцом и тем, кто готов себя опорочить, чтобы защитить меня. А сейчас, смотря на его лицо, излучающее нежность и любовь, мои барьеры рушились один за другим. Он казался самым красивым мужчиной на земле, а его улыбка завораживала. Я, кажется, попала в его сети, словно бабочка в паутину, и, самое страшное, мне это начинало нравиться.

— Приму к сведенью и обязательно напомню тебе об этом, когда будешь говорить что ты не русский, — не удержалась я от язвительной реплики.

Он тут же стал серьёзным, видать, вспомнил недавние события.

— Юль, я не хотел тебе сделать больно, мне очень жаль, что сорвался и наговорил лишнего. Я подожду, когда ты сама захочешь родить, больше настаивать не буду.

Так просто? Стоило поплакать, и он сдал свои позиции? Неожиданно.

— Извинения приняты, продолжай свой рассказ, — теперь уже я подмигнула ему и вновь улеглась на его плечо.

— Так вот, когда он увидел её, сразу понял, что она женщина, посланная ему всевышним.

— А она?

— Отшила его, он был на свадьбе с девушкой. А мамина подруга предупредила её, что помимо любовницы у него была и невеста. Сама понимаешь, при таком раскладе у отца не было шансов. Так вот, после отказа отец не сдался, прекратил отношения с любовницей, родителям объявил, что не женится на выбранной ими девушке. Говорят, был страшный скандал, но заставить его не могли — они с братом уже были финансово независимы. Кстати, брат был единственным, кто тогда поддержал отца. После разборок с роднёй он снова попытал счастье, но результат был тот же. Мало того — папа узнал, что мама через два дня уезжает. Он вспылил и в день отъезда её выкрал. И, главное, провернули они это с братом так мастерски, что ее подруга была уверена, что мама уехала, а дома решили, что мама задерживается у подруги.

— И долго он её удерживал?

— Ну, пока не укротил, и она не забеременела. Когда родители отца узнали, что девушка в положении, смирились. А вот любовница и отверженная невеста решили отомстить.

— Вот же стервы!

— Я бы их по другому назвал, но выражаться не стану. Так вот эти «дамы» с помощью врагов отца сумели подделать видеозапись, где отец якобы делится планами со своей любовницей, мол, как только мама родит, он заберёт у неё ребёнка и избавится от нее самой. Разумеется, мама решила сбежать от него, быстро собрала вещи, села за руль, но не справилась с управлением и попала в аварию. Ей повезло, что случилось это недалеко от населённого пункта. И в то же время не повезло — у неё начались преждевременные роды, а так как рядом не было роддома, принимал роды местный ветеринар. Наверное, он сделал что-то неправильно, мама больше не смогла выносить ребёнка, трижды теряла детей, а в последний раз было страшное кровотечение, и после этого случая матушка больше не могла забеременеть.

— Марат, а что отец с этими тварями сделал?

— Юль, лучше этого не знать.

— Убил? — ужаснулась я.

— Ещё чего?! Они заслуживали более серьёзного наказания.

— Ну… не знаю, страшнее смерти ничего нет.

— Неверный ответ. Наказать можно так, что человек будет мечтать о смерти.

— Понятно.

— Так вот, — продолжил он, — когда выяснилось, что детей им больше родить, меня задушили гиперзаботой и любовью. Как я завидовал ребятам из больших семей! Это сейчас я понимаю родителей, но тогда я выл от отчаяния. Когда мне исполнилось семнадцать лет, я уехал в Москву к брату отца и наконец смог свободно вздохнуть. Наверное, поэтому я хотел, чтобы Алиса не чувствовала то, что чувствовал я. Поверь, должен быть родной человек, с которым можно поделиться сокровенным. Да и тебе нужны будут защитники, ведь жизнь непредсказуемая, может всякое случится. А так если меня не станет, сыновья смогут позаботиться о тебе и сестре.

— Марат, ты намекаешь, что тебя могут убить? — у меня внутри похолодело от этой мысли. На «сыновья» я даже не заострила внимание.

— Убить могут любого, а я намекаю, что старше тебя на десять лет, и очень хочу, чтобы кто-то о тебе заботился, если меня вдруг не станет.

— Я тебе умру! — пригрозила ему кулаком. — И вообще, нам до старости ещё огого сколько лет жить!

— Как скажешь, — хохотнул он, прижимая меня к себе, поцеловал в висок и продолжил: — Запомни, милая: молодость дана для того, чтобы обеспечить старость. И нужно уже в сейчас готовить свое будущее, а то получиться как в басне Крылова про стрекозу.

После рассказа Марата мне стало жаль его родителей — действительно трагедия. А так полностью согласна с ним: Алисе нужен брат или сестра — я тоже вспомнила, как мне было одиноко.

— Марат, я, конечно, не знаю каково это — гиперзабота, но мне известно чувство одиночества, когда поговорить не с кем, и ты никому не нужна. Поверь, это тоже плохо. Поэтому я согласна, но только пока на одного, а там посмотрим.

— Уверена?

— А я похожа на человека, который шутит? — повторила его давнее выражение.

— Юля, — произнёс он сдавленным голосом, рвано вздохнув, и прижал меня к себе, — спасибо, моё сокровище, твоё «да» делает меня самым счастливым мужчиной на земле. Я так тебя люблю…

Он подарил мне невероятно чувственный поцелуй, казалось, он выразил им всю силу своей любови. От него пошла кругом голова, я словно улетела в космос. Когда он прервал поцелуй, было ощущение, что от него исходил свет — Марат был счастлив. Никогда не думала, что он может быть таким нежным, любящим.

— Почему ты говоришь, что был один, у отца же есть родной брат? — не знаю, почему этот вопрос слетел у меня с языка.

— Потому что если мой отец остепенился, встретив маму, то его брат продолжал вести разгульную жизнь, меня любовницу одну за другой.

— А ты разве не так? — во мне взыграла ревность, я вспомнила слухи о нём.

— Я не идиот, чтобы повторять ошибки родственников. Я предпочитал договор и строгое его соблюдение.

— Ну да, как со мной.

— Юль, тогда я думал, это единственный способ получить тебя.

— Ладно, что было до — меня не волнует, но если…

— Успокойся, никаких «если».

— У твоего дяди нет детей из-за того, что он не хотел ни с кем себя связывать?

— Нет, он всё-таки стал жить с одной тварью, зацикленной на своей внешности. Чтобы не портить фигуру, она втихую предохранялась, а дядя, как идиот, каждый месяц томился ожиданием чуда. Не знаю, что бы я сделал, если бы со мной так поступили. Хотя почему не знаю, такое я бы никогда не простил!

У меня потемнело в глазах. Твою ж… Узнает, что я сделала укол — не простит. И сказать об этом мне теперь страшно — я не хочу потерять его любовь.