Глава 112. Проклятые узы

Довольный вид Ренци вызывал у меня подозрения.

Дориэн разве что не светился, он вот-вот начнёт потирать руки, и это означало, что у него родился очередной план.

Покровитель, дай мне терпения, силы и ещё раз терпения!

– Что-то мне подсказывает, – вздохнула я, – что мне твоя идея не понравится.

– Я в этом совершенно уверен, – сверкнул улыбкой Ренци, было очевидно, что его мое недовольство совсем не пугало, – но выхода у тебя нет.

– Даже не представляю, как именно ты можешь дать мне доступ к родовой магии, – нахмурилась я.

– К твоей не могу, – подтвердил Дориан. – Зато я могу поделиться своей родовой, а ты её трансформируешь. Я уже прошел ритуал объединения.

– Это бред, – покачала я головой. – Чтобы это сделать, мы должны быть связаны уза… – я застыла, не договорив.

Проклятье!

Я недовольно засопела.

Почему Дориэн всегда соображает быстрее меня?

И почему очевидные обстоятельства и их последствия сразу не пришли мне в голову?

Джемма почесала кончик носа:

– Это может сработать, если у вас: – она подняла кулак и отогнула указательный палец, – во-первых, родственная магия, во-вторых, если вы связаны узами, – второй палец присоединился к первому, – и в-третьих, если реципиент может усваивать донорскую магию без отторжения.

Мы уставились на три оттопыренных пальца Гвидиче.

И я, и Ренци – боевые маги, мы связаны этим проклятым «Коллегато» и…

– Реципиент может и не отторгает, – ещё шире улыбнулся Ренци.

Да, Дориэн вливал в меня свою силу, когда у меня было магическое истощение. Ни о каком отторжении речи не шло, я даже не ощущала разницы потенциалов.

Стоп!

– Каким это ты способом собрался со мной делиться? – прищурилась я на Ренци.

Дориэн тут же надел маску скучающего аристократа:

– Самым надёжным и уже проверенным.

«Родник»!

Этот паразит имеет в виду проклятый «Родник»!

– Ни за что! – тут же ощетинилась я.

– У тебя нет выхода, – невозмутимо ответил он, – зато есть время осознать неизбежность.

Не стерпев наглости Дориэна, я запустила в него одной из своих тетрадей, однако, Ренци был настолько гадким, что увернулся.

Джемма переводила взгляд с меня на него и обратно. В её глазах светился почти научный интерес.

– Меня, конечно, никто не спрашивает, – подала голос она, – но, как я поняла, вы плохо представляете, во что превратился ваш «Коллегато». И рисковать, подбирая способ передачи энергии, – глупо. Если вы уже что-то подобное проворачивали и успешно, стоит на этом и остановиться…

– Ты просто хочешь побыстрее узнать, что там внутри! – возмутилась я этой подножке со стороны Гвидиче.

Под моим обвиняющим взглядом она лишь развела руками, и не думая скрывать, что я попала в точку. А ведь Джемма наверняка догадалась, какой способ имела ввиду Ренци, и последствия ей были известны.

Какая же эта Гвидиче бывает противная! Они с Натори точно стоят друг друга!

– Кстати! О «Коллегато»… – я уставилась на Джемму. – Ты единственная из нас помнишь, как должен проходить ритуал. Про суть ты мне уже рассказывала, теперь давай, выкладывай детали проведения.

– Я все ещё против, – влез тот, кого не спрашивали.

– Меня это не волнует!

Джемма, немного подумав, взяла новый лист бумаги и стала записывать последовательность действий и формулировки ритуала.

Я стояла у нее за плечом и читала сразу, как только новая строчка начинала стелиться из-под карандаша.

– И что тебе это даёт? – дописав, спросила Гвидиче.

– Даст, когда придёт Цецилия. А вот и она!

Я поспешила на стук в дверь.

На пороге и в самом деле обнаружились Рамис с невестой. Дальтиго, который, увидев, что Джемма уже здесь, заворчал, что он так и знал, что некоторые не выдержат, но не ожидал, что она коварно бросит его в лаборатории одного.

Я разве что копытом не била от желания поскорее разобраться в искажениях ритуала и сразу, хоть и с трудом, отцепила блондиночку от жениха, за которого она крепко ухватилась при виде Гвидиче.

Это она ревнует, что ли? Ладно, мне сейчас не до чужих глупостей.

Я закрылась вместе с Цецилией в спальне, но Ренци все равно скребся в дверь, пока я на него не прикрикнула.

– Мне нужна твоя помощь, – обратилась я к невесте Дальтиго. – Рамис сказал, что ты талантливая и сильная менталистка.

– Так говорят, – смутилась она.

Я помялась:

– Есть события, которые я не помнила много лет, а то, что мне удалось недавно вспомнить, полноценной картины не дает. Все равно есть провалы, и вообще все не очень чётко. Однако от деталей зависит моё будущее. Ты сможешь помочь мне вспомнить?

– Посмотреть твои воспоминания и помочь вспомнить себе самой – это разные вещи. И они требуют уникальных подходов. Сразу скажу, что процедура эта неприятная, хоть и не настолько, как взлом блоков.

– Я готова, – заверила я.

И мы приступили.

Я ещё никогда не делала ничего подобного, и в самом начале мы потратили немало времени, чтобы просто заставить меня опустить ментальные щиты, доверившись Цецилии. Это оказалось невероятно трудным – оставить себя беззащитной.

Но когда наконец получилось, меня буквально засосало прошлое.

Не ожидала, что это будет так: будто маховик, вращаясь, запускает картины на огромной скорости, пронося мимо меня ведения. Меня даже замутило от круговерти образов. И чем ближе подбирались к нужному моменту, тем медленнее все происходило.

К собственному удивлению, я отметила, сколько на самом деле воспоминаний погребено у меня в голове. Плохие и хорошие, незначительные и важные. Какие-то детали, упущенные прежде, но именно теперь вдруг обретшие особенный смысл. События с прошлого заставили пережить меня все вновь в полной мере, заставляя смеяться и плакать.

Когда я вернулась в реальность, то помнила абсолютно все, будто это сегодня я тайком от тёти резала волосы для ритуала. Цецилия, обмякнув, тяжело дышала. Кажется, и ей это далось непросто. Я отдавала себе отчет, как непросто ей давался каждый этап погружения в мою память, ведь я бессознательно сопротивлялась. Ювелирная и ответственная работа для адептки. С первого взгляда было понятно, что менталистке нужен очень плотный ужин, а еще лучше графин восстановителя на десерт. Даже я выходила из спальни, пошатываясь, а Цецелия и вовсе держалась за стену.

В гостиной присутствовали все те же, никто не разошёлся. Ренци, Гвидиче и Дальтиго ждали нашего возвращения. Дориэн тут же уступил мне кресло, в которое я рухнула весьма неэлегантно, Дальтиго подхватил свою невесту в объятия и зашептал ей что-то на ухо, отчего она залилась краской и спрятала лицо у него на плече.

– Ну что? – Джемма явно была в нетерпении.

Я притянула к себе исписанный ею листок и слабой рукой проставила галочки напротив тех пунктов, где мы с Ренци соблюли ритуал в точности. А потом дописала, что мы сделали не так, в тех местах, где нарушили.

Гвидиче пробежалась глазами по строчкам и присвистнула, заставив меня посмотреть на нее удивленно. Я даже не знала, что она это умеет. Лично у меня не выходило вовсе, хотя Ренци учил меня в детстве.

– Не томи, – потребовала я.

– Это «Туа Лла ма».

– Мы и так это знаем, – фыркнула я.

– Нет, ты не слышишь, потому что вы это еще не изучали. Это совсем другое, более того оно наложилось на классическое «Туа Лама».

Неожиданно своими познаниями решил блеснуть Дальтиго:

– Я помню, что это такое! «Высший»!

Мне лично это ни о чем не говорило.

– Точно, – замогильным голосом подтвердила Джемма. – Вы создали и провели, судя по всему, верховную ступень «Туа Ламы», возведя её в абсолют.

– И в чем разница? – лениво уточнил Ренци, который все это время стоял за спинкой моего кресла и перебирал пряди моих волос, но у меня не было сил, даже головой дернуть, чтобы остановить это безобразие.

– Это как если сверхцель для «Клинка» из простого смысла превратилась в единственный источник света. А для «Сюзерена» в невозможность управлять собой без «Клинка».